Мирные действия

Майлз склонил голову. – Подручный Ришара ?

– Байерли Форратьер. Он явно помог Ришару все это устроить. Но дела не пошли как надо. Нанятые Ришаром громилы следовали за Доно по пятам, намереваясь напасть на него у особняка Форсмитов, но увидели что им, кажется, представилась лучшая возможность в доме Форфолса. У Би была истерика с пеной у рта, когда перед самым рассветом он наконец догнал меня. Он не знал, куда делись все его пешки, бедный истеричный тайный вдохновитель. А это я взял их в плен. В первый раз я видел, что у Би Форратьера не было слов. – Айвен удовлетворенно усмехнулся. – Тогда приехала СБ и забрала его с собой.

– Как… неожиданно. Я вообще не видел места Байерли в этой игре. – Майлз наморщил лоб.

– Думаю, ты оказался чертовски доверчив. Во всем этом было кое-что, что с самого начала не укладывалось для меня в картину, но я не мог ткнуть в это пальцем…

Форхалас со своими сподвижниками теперь столпились возле стола Бориса Формонкриева. Форфолс, казалось, вел себя наиболее выразительно, сердито жестикулируя и изредка кидая взгляды через плечо на Ришара, наблюдавшим эту сцену с тревогой. Челюсть Формонкриева застыла, и он глубоко нахмурился. Он дважды покачал головой. Молодой Сигур выглядел словно в ужасе; он подсознательно принял защитную позу, прикрыв руками колени и стиснув их.

Но дебаты вполголоса замолкли, как только из небольшой двери за помостом вышел император Грегор, поднявшийся на помост и снова занявший свое место. Он сделал движение в сторону лорда-протектора Спикерского Круга, тут же поспешившего к нему. Они коротко посовещались. Пристальный взгляд лорда-протектора обежал комнату, и он направился к Айвену.

– Лорд Форпатрил. – вежливо кивнул он. – Пора покинуть Палату Совета. Грегор собирается выкликать голосующих. Если вы не вызваны как свидетель, вы теперь должны занять место на галерее.

– Уже иду, – добродушно согласился Айвен. Майлз с Рене обменялись жестами, подняв большой палец, и Майлз поспешил обратно на свое место; Айвен направился к двери.

Айвен медленно прошел мимо скамьи Форратьера, когда Доно весело обратился к Ришару, – Двигайся, посмешище. Твои головорезы вчера вечером промахнулись. Муниципальная охрана лорда Форбонна будет ждать тебя под дверью с распростертыми объятиями, когда закончится это голосование.

С крайним нежеланием Ришар подвинулся на дальний конец скамьи.Доно шлепнулся на сиденье, скрестил обутые в ботинки ноги – скрестил в лодыжках, как отметил Айвен – и комфортно расставил локти.

Ришар прорычал сквозь зубы, – Тебе так этого хочется. Но когда я стану графом, для Форбонна я буду неприкосновенен. А партию Форкосигана так потрясут его преступления, что им не удастся закидать меня камнями.

– Камнями, Ришар, дорогой мой? – промурлыкал в ответ Доно. – Для тебя это было бы везением. Полагаю, это будет лавина… которая похоронит тебя под собой.

Оставив воссоединение семейства Форратьеров за спиной, Айвен направился к двойным дверям, которые открыла перед ним охрана. Ей-богу, работа сделана хорошо. Дойдя до дверей, он оглянулся через плечо и увидел, как Грегор пристально смотрит на него. Император одобрил его легкой улыбкой и едва заметной тенью кивка.

Но при этом Айвен не ощутил себя удовлетворенным. Скорее беззащитным. Он слишком поздно вспомнил присказку Майлза, что наградой за хорошо сделанную работу является другая, еще более трудная. На мгновение, уже выйдя из палаты в вестибюль, он испытал импульс повернуть направо, в сад, а не налево – на лестницу к галерее. Но за все на свете он не пропустил бы этой кульминации. Он стал подниматься по ступенькам.

***

– Огонь! – закричала Карин.

Две банки с жучиным маслом пролетели по навесной траектории вдоль коридора. Карин ожидала, что они обрушатся цель с глухим стуком, словно камни, но чуть более эластичные. Но все лотки из верхней части пирамиды были из новой закупки Марка, купленной на какой-то распродаже. Более дешевая и тонкая пластмасса не имела такой цельной структуры, как прежние банки. Они попали в цель не как камни, а как гранаты.

Придя в соприкосновение с плечами Муно и затылком Густиоза, лотки разорвались, выплеснув жучиное масло на стены, потолок, пол и случайно – на свои цели. Так как второй залп отправился в воздух раньше, чем достиг цели первый, удивленные эскобарцы обернулись как раз вовремя, чтобы уже грудью встретить следующие бомбы из жучиного масла. Достаточно быстрые рефлексы Муно позволили ему отбить третью банку, разорвавшуюся на полу и до колен обдавшую всех белым, капающим маслом.

Дико возбужденная Марсия, издавая некое берсерковское завывание, продолжала вести огонь банками с такой скоростью, с какой только успевала их схватить. Не все лотки разрывались; некоторые били с весьма удовлетворительным грохотом. Муно с ругательствами сбил еще пару снарядов, но, впав в искушение, выпустил Энрике и, схватив пару банок из стоявших в конце коридора штабелей, замахнулся ими на сестер Куделок. Марсия увернулась от нацеленной на нее банки; другая взорвалась в ногах у Карин. Попытка Муно установить заградительный огонь для отступления своей стороны имела неприятные последствия – Энрике опустился на колени и пополз в другую сторону вестибюля, к своими визжащим защитницам-валькириям.

– Назад в лабораторию, – закричала Карин, – и запрем дверь! Оттуда мы сможем позвать на помощь!

В дальнем конце коридора, за спиной эскобарских захватчиков, хлопнула открывшаяся дверь. Сердце Карин на мгновение взлетело, когда в проем выглянул оруженосец Ройс. Подкрепление! Ройс имел весьма привлекательный вид, одетый лишь в шорты, ботинки и с кобурой парализатора на поясе. – Что за дьявол…? – начал он, но его прервали – последний, неудачный залп дружеского огня, неприцельно запущенный Марсией, разорвался у него на груди.

– Ой, извини! – крикнула она, сложив руки рупором.

– Что, черт возьми, здесь происходит ? – взревел Ройс, выцарапывая парализатор не с той стороны кобуры скользкими от жучиного масла пальцами. – Вы разбудили меня! За это утро меня будят уже третий раз! Я только что уснул. Я поклялся, что прикончу следующего, кто меня разбудит…!

Обе девушки на мгновение замерли, чисто эстетически наслаждаясь этим зрелищем – высоким, широкоплечим, гремящим басом, атлетически развитым молодым мужчиной; Марсия вздохнула. Эскобарцы, естественно, понятия не имели, что это за гигантский обнаженный кричащий варвар появился между ними и единственным им известным пути к выходу. Они отступили на несколько шагов назад. Карин настойчиво закричала, – Ройс, они пытаются похитить Энрике!

– Да? Хорошо. – Ройс поглядел на нее мутным зловещим взором. – Убедитесь, что они запакуют всех его дьявольских жуков вместе с ним…

Запаниковавший Густиоз попробовал пробраться мимо Ройса к двери, но вместо этого врезался в него. Оба поскользнулись на жучином масле и упали, а над ними взлетели в воздух чрезвычайно официальные документы. Тренированные, хоть и скованные сном, рефлексы Ройса включились, и он попытался прижать своего случайного противника к полу, что было нелегко, поскольку они оба были покрыты слоем смазки. Преданный Муно, карабкаясь по полу, храбро встретил еще один огневой вал из банок с жучиным маслом и снова схватил Энрике за молотящую по воздуху руку, пытающуюся отбить его прочь. Они оба заскользили и упали на ненадежной поверхности. Но Муно крепко захватил одну из лодыжек Энрике и потянул его по скользкому полу обратно в свою сторону коридора.

– Вы не сможете остановить нас! – задыхался Густиоз, наполовину прижатый Ройсом. – У меня надлежащий ордер!

– Мистер, я и не хочу останавливать Вас! – пронзительно завопил Ройс.

Карин с Марсией схватили Энрике за руки и потянули в другом направлении. Поскольку сцепления с полом ни у кого не было, сражение на мгновение зашло в тупик. Карин рискнула разжать руки и, запрыгав вокруг Энрике, прицельно как следует пнула Муно в запястье; он взвыл и отпрянул. Две женщины и ученый, карабкаясь через друга, бросились в дверь лаборатории. Марсия захлопнула ее и заперла, и в ту же секунду плечо Муно ударило в дверь с другой стороны.