Мирные действия

– Полностью против моего желания, – заявила Катриона для протокола.

Грегор, приподняв брови, взглянул на Базиля Форсуассона. Тот казался парализованным. Грегор добавил ободряюще, – Кратко, будьте так добры, лейтенант.

Военная дисциплина вырвала Базиля из его оцепенения. – Да, сир, – начал он заикаться. – Мне сказали… лейтенант Алексей Формонкриев позвонил мне сегодня рано утром и сообщил, что если лорд Ришар Форратьер получит сегодня свое графство, то он собирается выдвинуть в Совете обвинение в убийстве против лорда Майлза Форкосигана по обстоятельствам смерти моего кузена Тьена. Алексей сказал… Алексей боялся, что за этим в столице последуют некоторые значительные разрушения. Я опасался за безопасность Никки и приехал, чтобы увезти его в более безопасное место пока все… все в порядке.

Грегор разомкнул губы. – И это была ваша собственная идея, или это предложил Алексей?

– Я… – Базиль заколебался и нахмурился. – Фактически это предложил Алексей.

– Вижу. – Грегор кинул взгляд на своего человека в ливрее, в ожидании стоящего у стены, и сказал более оживленным тоном, – Жерар, запиши. Уже третий раз в этом месяце этот неугомонный лейтенант Формонкриев привлекает мое негативное внимание в вопросах, затрагивающих политические интересы. Напомни Нам найти ему службу где-нибудь в таком месте Империи, где он, возможно, будет не так занят.

– Да, сир, – пробормотал Жерар. Он ничего не записал, но Катриона сомневалась, чтобы он в этом нуждался. Не требуется чип памяти, чтобы запомнить то, что сказал Грегор; ты просто исполняешь это.

– Лейтенант Форсуассон, – оживленно произнес Грегор, – боюсь, что в столице царствуют сплетни и слухи. Отделить правду от лжи – это занятие обеспечивает устойчивой работой на полную неделю удивительно много моих сотрудников СБ. Я полагаю, что они делают это хорошо. Профессиональное мнение моих аналитиков СБ состоит в том, что клевета на лорда Форкосигана зародилась не вследствие событий на Комарре – о которых я полностью осведомлен – но была позднее придумана группой, гм, – нет, настроенных против – слишком сильный термин, – разозленных людей, разделяющих некоторую политическую программу, которой, как они верили, его затруднение послужит на пользу.

Грегор дал Хьюго с Базилем мгновение все это переварить и продолжал, – Ваша паника преждевременна. Даже я не знаю, как закончится сегодняшнее голосование. Но можете быть уверены, лейтенант, что ваши родственники под защитой моей руки. Никому не будет позволено причинить какой-либо вред членам семьи Лорда Аудитора Фортица. Ваше беспокойство похвально, но не нужно. – Холод в его голосе стал заметнее. – Но ваше легковерие не столь похвально. Прошу вас, исправьте его.

– Да, сир, – проскрипел Базиль. Теперь у него глаза были выпучены. Никки застенчиво усмехнулся Грегору. Грегор ответил ему даже не подмигиванием , а просто чуть расширив глаза. Довольный Никки поджал ноги.

Раздавшийся от ведущей в вестибюль двери стук заставил Катриону подпрыгнуть на месте. К двери подошел мужчина в ливрее. После разговора вполголоса он отступил в сторону, пропустив еще одного офицера СБ, на этот раз майора в зеленой форме. Грегор поднял глаза и сделал ему жест подойти. Человек оглядел странных гостей Грегора и наклонился к уху императора, что-то ему пробормотав.

– Хорошо. – сказал Грегор, и снова – Хорошо, – а затем, – Примерно пора. Хорошо. Приведите его прямо сюда. – Офицер кивнул и поспешно вышел.

Грегор широко улыбнулся всем присутствующим. В ответ радостно улыбнулась госпожа Фортиц и застенчиво – Катриона. Улыбка Хьюго была беспомощной, но он выглядел ошеломленным. Катриона вспомнила, что Грегор производил именно такой эффект на людей, видевших его впервые.

– Боюсь, – сказал Грегор, – что я буду довольно занят некоторое время. Никки, ручаюсь тебе, что сегодня никто не собирается увезти тебя от твоей матери. – При этих словах его глаза на мгновение остановились на Катрионе, и он сопроводил свою фразу микроскопическим, предназначенным ей одной, кивком. – Мне будет приятно услышать о ваших дальнейших планах после этой сессии и Совета. Оруженосец Жерар найдет вам места для обозрения на галерее; Никки может найти это поучительным. – Катриона не был уверена, было ли это приглашением или приказом, но сопротивляться было, разумеется, невозможно. Он поднял руку ладонью вверх. Все вскочили на ноги, кроме тети Фортиц, которой согласно правилам приличия помог встать оруженосец. Жерар вежливо указал им в сторону двери. Грегор склонился над столом и добавил Базилю вполголоса, уже собираясь уходить, – Госпожа Форсуассон полностью располагает моим доверием, лейтенант; рекомендую и вам доверять ей.

Базиль сумел выдавить из себя что-то, что прозвучало вроде «иик, Сир»! Они выползли в вестибюль. Хьюго смотрел на свою сестру с большим удивлением, чем если бы у нее выросла еще одна голова.

Проходя гуськом через узкий зал, они встретили возвращавшегося майора. Катриона была поражена, увидев, что он сопровождал Байерли Форратьера, выглядевшего будто он отчаянно нервничал. Би был небрит, а его дорогой с виду вечерний костюм – помят и испачкан. У него были мешки под глазами и покрасневшие белки глаз, однако он узнавающе приподнял бровь, проходя мимо нее, и ухитрился отдать ей ироничный небольшой полупоклон, прижав руку к сердцу, но не сбившись с шага.

Хьюго повернул голову, уставившись на удаляющуюся долговязую фигуру Би. – Ты знаешь этого странного типа? – спросил он.

– Один из моих ухажеров, – немедленно ответила Катриона, решив обратить эту случайность в свою пользу. – Байерли Форратьер. Кузен и Доно, и Ришара. Обедневший, неблагоразумный, глухой к любым оскорбительным выпадам, но очень остроумный… если вам нравится несколько гадкий юмор.

Оставив Хьюго распутывать намек на то, что беззащитной вдове могла грозить и худшая опасность, нежели внимание некоего низкорослого графского наследника, она проследовала за оруженосцем в сторону скрытой лифтовой шахты. Из нее вся компания попала на второй этаж еще в один узкой холл, заканчивающийся дверью на галерею. Рядом с ней стоял охранник из СБ; еще один занимал аналогичную позицию для перекрестного огня на задней части галереи.

Галерея для зрителей над палатой Совета была заполнена примерно на три четверти и гудела от разговоров вполголоса, которые вели изысканно одетые женщины и мужчины в зеленой армейской форме или аккуратных костюмах. Катриона внезапно почувствовала себя оборванной и бросающейся в глаза в своем черном трауре, особенно когда оруженосец Грегора освободил для них места в середине переднего ряда, вежливо, но без объяснений, потребовав от пяти молодых джентльменов подвинуться. Ни один из них не попытался протестовать по отношению к человеку в этой ливрее. Она улыбнулась им, извиняясь, когда они сели позади нее; они тоже с любопытством на нее поглядели. Для безопасности она посадила Никки между собой и тетей Фортиц. Хьюго и Базиль сели справа от нее.

– Вы когда-то раньше здесь бывали? – прошептал Базиль, уставившийся на все вокруг такими же наивными широко открытыми глазами, как и Никки.

– Нет, – ответила Катриона.

– Я был здесь один раз, когда учился в школе, много лет назад, – признал Хьюго. – Конечно, не когда Совет заседал.

Только тетю Фортиц, казалось, не устрашило их окружение, но при этом она довольно часто бывала в архивах замка Форхартунг по своей работе историка, когда еще дядя Фортиц не был назначен Имперским Аудитором.

Катриона нетерпеливо оглядела всю палату Совета, распростершуюся под их местами, словно стадион. При полном сборе заседание представляло собой крайне красочное зрелище, каждый граф был одет в наиболее элегантный вариант мундира своего Дома. Она поискала в радужной какофонии маленькую фигурку в невзрачном, по сравнению с некоторыми, мундире изысканного сочетания цветов, коричневого и серебряного… вот! Майлз только что встал из-за своего стола, в переднем ряду справа от Катрионы. Она в волнении стиснула балконный поручень и приоткрыла губы, но он не посмотрел наверх.