Страница 68 из 77
Он закусил губу. Ну что ж, по крайней мере можно было не беспокоиться насчет огня с фортов. Ликсорианцы в точности следовали приказам, держась в стороне от схватки. Он обернулся и бросил взгляд на первый обстрелянный ими эсминец. Горевший в трех или четырех местах НФ-110 продолжал ответную стрельбу, но довольно вяло: судя по всему, попадания задели центры управления огнем, хотя двигательная установка, похоже, осталась неповрежденной. По крайней мере, с удовлетворением заметил Брим, облачники не предпринимали больше повторных нападений на Тандор-Ра.
Слева от них разворачивался для новой атаки третий эсминец. Две из девяти его башен замерли, орудия торчали под неестественными углами. Остальные семь продолжали вести частый и точный огонь, всаживая в «Свирепого» попадание за попаданием. Уж не на этом ли, подумал Брим, летит Валентин? Потом забыл об этой мысли — не до того было.
Скоро два корабля летели параллельными курсами над ярким диском Ликсора: «Свирепый» на светлом фоне, его противник в более предпочтительном положении, на фоне темного космоса — так по крайней мере казалось с места Брима. Ниже мостика палубы «Свирепого» превратились в месиво обломков. Корабль получил не меньше сотни пробоин. В трех жизненно важных зонах горели пожары. Судя по показаниям дисплея, лазарет был переполнен двумя с лишним десятками раненых, ожидавших своей очереди к занятым медицинским машинам. Между ними метался Флинн, старавшийся помочь самым безнадежным. Флинн был хорошим врачом — Брим знал это по собственному опыту. И все же до заката этого дня слишком многим из членов команды «Свирепого» придется умереть, несмотря на все его старания.
Брим не успел посмотреть на дисплей, показывающий интерьер лазарета, внимательнее — мостик начал наполняться клубами едкого черного дыма. Горело в районе кабинета Коллингсвуд. Горит металл, подумал он. Ничто не горит так, как металл, стоит ему разгореться.
Еще один разрыв разворотил броню обшивки где-то в районе башни «А» и рубки связи. Невероятно, но связь продолжала действовать, только дыма заметно прибавилось.
— Торпедный аппарат товьсь… пли! — скомандовала Фурье.
— Торпеды пошли, — доложил Барбюс.
— Это их проучит, — заметил кто-то.
— И еще как! — с надеждой в голосе отозвался другой.
— Ох, нет! — выдохнул третий голос, когда вражеский эсминец с неожиданной ловкостью увернулся от четырех из пяти торпед. Пятая торпеда, выпущенная с небольшим запозданием, довернула и поразила небольшую надстройку, превратив ее в груду пылающих обломков. Увы, это попадание не задело никаких жизненно важных органов корабля, и тот продолжал вести огонь как ни в чем не бывало.
— Этого я и боялась, — сердито буркнула Фурье. — Ладно, хоть попытались…
Новая серия разрывов легла вплотную у левого борта, срезав швартовочный купол, осколки которого со свистом полетели по мостику, разбив еще целые панели левых гиперэкранов. — Уф! — взревел Урсис, стиснув зубы и держась правой лапой за левое плечо. Брим увидел, как из дырки в рукаве медведя струится кровь. — Ну, — прорычал тот, — теперь этот Трианский ублюдок действительно дождется неприятностей на свою облачную задницу!
— Берегись! — послышался чей-то крик. — Теаду задело!
Брим обернулся и увидел, как его второй пилот, раскинув руки, упал лицом вниз на усыпанный осколками пульт; откуда-то из-под шлема сочилась и скапливалась лужицей на полу кровь.
— Эй, дайте кто-нибудь гермопластырь, быстро! — крикнул карескриец и тут же завалил израненный корабль в вираж, стремительно сближаясь с потерявшим ход первым эсминцем облачников. Те успели среагировать — в самый последний момент: то место, где они только что находились, расцвело торпедными разрывами; Фурье чуть не заплакала от досады.
Аварийная группа с лазерными топорами и гидравлическими ножницами резала искореженную переборку штурманской, чтобы освободить кого-то, зажатого между листами брони. Брим посмотрел на дисплей — в машинном отделении царил такой же хаос, как на мостике. У киля зияли пробоины, однако Бородову каким-то чудом удавалось заставить генераторы работать. Наверное, только скорости «Свирепый» был обязан тем, что еще оставался относительно цел — тем более что неприятельские корабли объединили усилия. Брим оглянулся и чуть не зажмурился: за одним из соседних пультов сидел обгорелый от пояса труп… В пробоине виднелся еще один, пронзенный острыми лепестками разорванной брони…
Двое залитых кровью санитаров извлекали безжизненное тело Теады из-за пульта, а тем временем второй вражеский корабль снова разворачивался для атаки. Однако Фурье тоже не теряла времени даром, и ее разлагатели нашли свою цель. Эсминец облачников покачнулся, и его мачта с КА'ППА-антенной исчезла в яркой вспышке, а потом и спасательный бот сорвался с креплений и, беспорядочно вращаясь, отлетел в сторону. Взрыв пришелся всего в нескольких иралах от мостика. Брим мрачно ухмыльнулся. Уж такие-то попадания они ощутили, это точно.
Тут многострадальный корпус «Свирепого» снова содрогнулся, гравитация ослабла, потом усилилась, и по мостику, словно рой саранчи, пронесся сначала в одну, потом в другую сторону град мелких обломков. Второй взрыв вспорол правый борт, швырнув эсминец в сторону, словно игрушку. Брим изо всех сил пытался удержать его на боевом курсе. Нос корабля скрылся в туче обломков. Когда она рассеялась, от башни «А» осталась только почернелая дыра. По крайней мере расчет погиб мгновенно, подумал Брим, и тут же глазам его предстала башня «W» — на первый взгляд целая и невредимая, если не считать невинной дырочки у маски разлагателя, беспомощно опустившего ствол.
И тут корабль потряс третий разрыв. Брим вцепился в край пульта. Гравитация снова отчаянно запульсировала, и на этот раз рев генераторов сменился неровным стуком, Брим осмотрелся по сторонам. На этот раз новых видимых разрушений не было — все они пришлись на нижние палубы, и не требовалось особенного воображения, чтобы понять: эти повреждения смертельны.
Скорость корабля начала падать.
Теперь, казалось, все разом кричали в микрофоны внутренней связи. Аварийные группы пытались разбирать обломки, стаскивая тела в разодранных боевых скафандрах в остатки штурманской и складывая их штабелями.
С каждым новым попаданием Брим продолжал инстинктивно пригибаться. Он вызвал на дисплей энергоблок — хозяйство Бородова. Отсек горел, но на дисплее появилась голова Бородова в закопченном шлеме.
— Как там у вас, шеф? — спросил карескриец. Старый медведь пожал плечами и подумал мгновение.
— «Свирепый» видал и лучшие времена, — медленно вымолвил он. — Последнее попадание разнесло электронику левого генератора — он теперь неуправляем. Но пока работает.
— И что?.. — спросил Брим. — И это значит, — продолжал Бородов, — что мы еще можем управлять кораблем и даже идти полным ходом. Но последнее скоро окончательно разрушит генератор.
Брим почувствовал, что корабль продолжает терять ход. Третий эсминец облачников продолжал разворачиваться для новой атаки, первый тоже свернул. Оба облачника видели, что он беспомощен.
— Попробуйте полный вперед, лейтенант Бородов, — тихо произнес Брим. Бородов пожал плечами.
— Полный вперед так полный вперед, Вилф Анзор, — кивнул он, склоняясь над остатками пульта.
Фурье отчаянно понукала оставшиеся орудийные расчеты, и их усилия не пропали даром скорость огня заметно возросла. Неприятельские корабли расцвели вспышками разрывов. На третьем эсминце, похоже, начался пожар, что не мешало ему, однако, продолжать убийственно точный огонь. Разрывы продолжали сотрясать корпус «Свирепого».
Кто-то снова стонал в микрофон, но Брим не сразу понял, кто именно, — все его внимание было приковано к вражеским кораблям. Только когда аварийная группа вытащила тело Фурье из-за ее пульта, он заметил, что огнем больше никто не управляет. Ее скафандр был сильно обожжен у шеи, руки зажимали большую пробоину на плече. Санитар торопливо шлепнул на пробоину лоскут гермопластыря, пока еще двое удерживали ее за руки. Стоны перешли в хриплое бульканье, потом стихли. Стиснув зубы, Брим повернулся к своим приборам. Тело Фурье унесли в штурманскую.