Страница 69 из 77
— Левый генератор продержится не больше трех циклов, Вилф Анзор, — доложил Бородов с нижней палубы. Брим покосился на Урсиса.
Медведь утвердительно кивнул.
— Черт с ним, — решительно сказал Брим. — Поддерживайте его на ходу сколько получится. Бородов расплылся в широкой улыбке.
— Задай им перцу, Вилф Анзор! — крикнул он сквозь рык машин.
Краем глаза Брим увидел, что Урсис тоже улыбается, подняв вверх большой палец. Потом он забыл обо всем, кроме боя.
— Сосредоточить весь огонь на третьей цели! — крикнул он старшине, сменившему Фурье за пультом управления огнем. Перчатки старшины сразу же окрасились кровью. — Давай! — крикнул Брим. — Последняя попытка! — Он повел «Свирепого» по спирали, потом резко положил руль набок, и корабль, извергая потоки плазмы, понесся наперерез врагу.
Внезапная атака снова застала облачников врасплох. Их капитан сделал попытку уклониться — ничего хуже он придумать не мог. Оставшиеся разлагатели Брима сосредоточили огонь на его генераторах — прямо перед дюзами главного хода. От корпуса эсминца начали отлетать горящие бронелисты, и вдруг его корму разорвал мощный врыв, потом второй и третий. Вся кормовая часть палубы сорвалась и отлетела в сторону, и вражеский эсминец нехотя отвалил с курса.
— Угости их еще торпедным залпом! — завопил Брим, слегка меняя курс «Свирепого», чтобы дать возможность навести торпедный аппарат. Залп последовал незамедлительно. Пять багровых стрел протянулись к вражескому кораблю, и на этот раз поврежденный эсминец не смог увернуться. Корабль превратился в огненный шар, из которого во все стороны летели обломки.
Брим сделал крутой поворот, чтобы избежать столкновения с обломками, и снова нацелил нос «Свирепого» на первый эсминец.
— Врежьте ему всем, что у нас еще осталось! — вскричал он, и тут же корабль содрогнулся — встал правый генератор.
Как ни пытался удержать его Брим, корабль вышел из-под контроля, и по оставшимся гиперэкранам звезды заскользили вбок. Бриму пришлось почти остановить эсминец, прежде чем он нехотя вернулся на курс.
— Башню «В» заклинило, — доложил кто-то.
— Нет энергии на торпедном аппарате, — добавил Барбюс. — Аккумуляторы сели после последнего залпа.
Брим кивнул и осторожно развернул «Свирепого» навстречу последнему противнику, с опаской подходящему снизу. Продолжавший гореть в нескольких местах НФ-110 на вид находился не в лучшем состоянии, чем имперский эсминец, однако он оставался на ходу — значительное преимущество. Брим мрачно усмехнулся и продолжал удерживать корабль — по крайней мере он сорвал нападение на Тандор-Ра. Может, это еще зачтется судну, которым он теперь командовал.
Он вдруг вспомнил слова Коллингсвуд насчет крейсеров на подходе и посмотрел на хроноиндикатор. Он дрался уже больше метацикла, и помощь ему вовсе не помешала бы. Большие суда могли появиться с цикла на цикл. Он оскалился. Если бы он мог выиграть еще хоть немного времени… Он невесело усмехнулся. Помощь в последний момент приходит только в сказках про королей и принцев. Куда до них какому-то карескрийцу…
Вражеский эсминец продолжал приближаться по дуге, старательно держась по правому борту — с той стороны, где у них не осталось ни одного боеспособного разлагателя. Брим попытался развернуть корабль хотя бы носом к противнику, но безуспешно. Когда он положил руль направо, маневровый генератор пошел вразнос, лишь завалив судно на борт. Брим беспомощно сидел за пультом, глядя на то, как облачник занимает выгодную позицию для стрельбы, наведя свои разлагатели прямо на его мостик.
— Облачник вызывает на связь, — крикнул кто-то. — Видеосвязь. Прикажете включать? Брим очистил свой дисплей.
— Давайте связь сюда, — буркнул он, гадая, кто вызывает его. Шар мигнул, засветился снова, и на нем возникло красивое, мужественное лицо — голубые глаза, светлые волосы, чисто выбритый подбородок. Карескриец мрачно кивнул про себя. Тот самый Валентин.
— Ага, Брим, — прошептал холеный собеседник, не без удивления глядя на него.
— Так я и думал — с самого первого КА'ППА-перехвата.
— Ну, аршлох? — фыркнул Брим, не прекращая попыток завести маневровый генератор. Ему ужасно хотелось преподнести своему сопернику сюрприз, угостив его залпом из башни «С». Три разрыва вспыхнули на правом борту корабля Валентина — и его второй бот маленькой кометой отлетел в сторону. Лицо оберпрефекта на дисплее вздрогнуло и качнулось.
— Зря стараешься, Брим, — фыркнул Валентин. — Эта дурацкая шутка была последней в твоей жизни. — Он на мгновение отвернулся от камеры. — Сегодня я довершу наконец то, что начал два года назад. Леди Удача отвернулась от тебя, карескриец, — от тебя и твоего трижды проклятого корабля.
Брим снова врубил маневровый генератор, но на этот раз облачник был начеку. Фокусы из арсенала контрабандистов с карескрийских рудовозов больше не срабатывали. Ехидный смех Валентина звенел в его ушах, а он лихорадочно пытался придумать еще что-нибудь, чтобы протянуть время до подхода крейсеров. — Ну что ж, аршлох, — насмешливо заметил он. — Я вижу, со времени нашей последней встречи тебя понизили в звании?
Валентин оскорбленно нахмурил брови.
— Понизили? — обиделся он. — Хорошо же ты разбираешься в званиях нашего флота, болван. — Он гордо ткнул пальцем в сложный золотой вензель на манжете. — Меня, — объявил он, — произвели в оберпрефекты — повысили, Брим, не понизили! Я теперь по званию равен твоим командирам, лейтенантишка!
— Да неужели? — все так же насмешливо продолжал Брим. — Должно быть, старина Трианский совсем лишился кадров, если повышает в звании таких, как ты. Клянусь бородой Вута, Валентин, тебе же слабо выполнить задание, если рядом я! — Он преувеличенно внимательно вгляделся в дисплей, сморщив нос. — Выходит, против меня ты слабак, а, аршлох?
— Грязная швабра! Дерьмо карескрийское! — взорвался Валентин. — Я покажу тебе, кто из нас слабак! — Он повернулся к кому-то за кадром и кивнул. — Впрочем, не будем спешить. Я люблю убивать медленно. Приятно сознавать, что твои имперские друзья сполна вкусят агонии. — Он нервно хихикнул. — Вот именно! Так что наслаждайтесь каждым выстрелом! — Он протянул руку, и дисплей Брима погас.
— Конец связи, лейтенант, — доложил связист. Брим кивнул.
— Отлично, — пробормотал он себе под нос. Он поднял глаза на вражеский корабль и стал ждать, остро жалея, что у него нет тех камней, о которых говорила Фурье. При отсутствии разлагателей сошли бы и они.
Он окинул взглядом разгромленный мостик «Свирепого», усеянный телами и обломками. Почти весь его экипаж был уже выведен из строя, только Урсис и еще несколько матросов продолжали упрямо сидеть за своими пультами, глядя в жерла вражеских разлагателей. Похоже, Валентин собирался сдержать свое обещание де торопиться. Брим кивнул. Пускай! Крейсеры на подходе; даже если самому ему уже и не увидеть развязки, любовь оберпрефекта помучить своих жертв может дорого ему обойтись! Глядя на вражеский корабль, он подумал о ликсорианских фортах. При нынешнем местоположении «Свирепого» по меньшей мере три боевых астероида могли поддержать его огнем своих мощных разлагателей — для этого, собственно, их и сооружали. Но все они молчали, глядя на то, как облачники собираются расправиться с беспомощным эсминцем. Он глубоко вздохнул. При том, что с цикла на цикл ему грозило быть распыленным на элементарные частицы, он готовился к смерти с единственным чувством: ненависти к денежным мешкам, наживающим состояния на страданиях других. При всей ненависти к облачникам в черных мундирах Брим мог даже уважать их. Но не тех бесстыжих ублюдков с планеты внизу.
Ударил одиночный выстрел из разлагателя. «Свирепый» тряхнуло, и палуба перед мостиком вздыбилась рваными клочьями. Вторая вспышка — и среднюю надстройку с торпедным аппаратом как языком слизнуло. Брим щелкнул дисплеем, и на нем возникло изображение того, что осталось от кают-компании. На переборке, в том месте, где раньше висел портрет Грейффина IV, зияло огромное отверстие в открытый космос. Он подумал о бедняге Гримсби, однако камера в буфетной вышла из строя, и он не знал, что там происходит. В наступившей тишине он подумал о Марго — перед его глазами она стояла такой, какой он в первый раз увидел ее в этой самой кают-компании. И их единственная ночь на Авалоне… Эти мысли были прерваны новым разрывом — на этот раз в мичманском отсеке прямо под его ногами. Еще несколько гиперэкранов разлетелись, и по его скафандру забарабанили осколки. Правую руку пронзила острая боль. Он опустил глаза и увидел на правом рукаве рваную дыру — она быстро затягивалась защитным пластиком. Корабль тряхнуло еще три раза.