Страница 14 из 50
Герман Третий исчерпал все знание жаргона, который он почерпнул из шести фильмов отца про полицейских, и тем не менее, не получил в ответ ни одной улыбки.
- Хотите выпить? - сказал он наконец.
- Мне бурбон, - улыбнулся Эл Макки.
- Мне водки, если есть, - улыбнулся Мартин Уэлборн.
Увидев в конце концов дружеское расположение, Герман Третий весело вызвал Тиффани Чарльз и заказал выпивку для копов и минеральной воды для себя. Герман-младший, как и Герман-подлинный, были могулами-космополитами, они почти не занимались воспитанием своих отпрысков. Герман Третий так и не научился начинать любой разговор, не почувствовав, что нравится собеседнику или может ему понравиться. Улыбки копов его убедили.
Пока детективы сидели на серо-стальной софе, они опрокинули по две порции каждый и съели несколько сэндвичей с мясом. Герман Третий рассказал им все, что знал о последнем вечере своего холостого дядюшки на этой грешной земле. Это заняло у него полторы минуты.
- Какого черта дядя делал у павильона для боулинга? У моего деда есть павильон для боулинга в доме, и дядя Найджел никогда там не играл. Дядя Найджел сказал слуге, что собирается выйти на часок, но так и не вернулся.
Затем он начал рассказывать о себе. Что заняло 45 минут и могло бы не закончиться вообще, если бы он не заговорил о диких животных в джунглях.
- Ты не соображаешь в карате, Эл? - спросил Герман Третий в то время как Эл Макки прикидывал, стоит или нет пропустить третий бурбон. Было всего лишь два часа дня.
- Да не очень, Герман. Я, в общем-то, в отвратительной форме.
- Да? Плохо. Я участвую во всех забегах на десять километров. Я вообще бегаю по шесть миль в день. Пульс - 52. У меня крутая и опасная работа, Марти. Надо держаться в форме. Эти сволочи норовят вцепиться в горло. Всего лишь на прошлой неделе какой-то недомерок-импрессарио пытался выбить у меня миллион сразу и десять процентов с доллара после выхода картины на экран! Это вонючие джунгли, Марти. Ты не поверишь. Они все животные!
- Я верю, Герман, - сказал Мартин Уэлборн, спокойно потягивая водку.
- Знаешь, что сейчас говорят, Эл? - сказал Герман Третий. - Говорят, что миллион - это масштаб расценки! Вот что говорят эти вонючие импресарио. Миллион - масштаб расценки! Теперь ты понимаешь, почему мы, те кто в ДЕЛЕ, почти умираем с голоду? Никто не может получить ни цента прибыли. Скупердяи! У тебя какое оружие, Марти?
- Оружие? А-а, всего лишь "смит-и-вессон" 38 калибра с четырехдюймовым стволом, - пожал плечами Мартин Уэлборн.
- И это все? - Герман Третий был явно разочарован. - Мне нравится магнум-357. - Он прицелился из своего воображаемого магнума и заорал, Ба-а-абах! - Чем до полусмерти напугал Эла Макки, в результате чего он разлил третью выпивку.
- Я знаю, как все уважали вашего дядюшку, - сказал Мартин Уэлборн, но, скажите пожалуйста, кто мог его убить?
- Фу! - сказал Герман Третий. - Это было настолько грубо. Папа сделал фильм о таком убийстве. А я не хочу. Я не люблю такое насилие. Вся эта грязь... мне от нее не по себе. Мне нравятся чистые раны и не в лицо. Ты поверишь, Эл, надо иметь отличного гримера, чтобы делать мешки с кровью, иначе никого не купишь, когда крупным планом показывают входное от 357 калибра. Теперь зритель пошел искушенный.
- Верю, - сказал Эл Макки.
- Видишь этих голых мужиков? - Герман Третий показал на книжную полку, в которой стояли три статуэтки Оскара. - Зрителю не нужны поддельные раны. Вот в чем все дело. Ты меня понимаешь, Марти?
Оба детектива кивнули. Угощал Герман Третий. Его коронки сияли на загорелом лице. Он был убежден, что нравится этим парням. Он был убежден, что они нормальные парни. С таким нормальными парнями он с удовольствием раскрыл бы какое-нибудь убийство. Можно себе представить, что все скажут, если он поможет раскрыть убийство дяди Найджела. Это потрясет всех. Это потрясло его, лишь только он об этом подумал. Убийца дяди Найджела в прицеле магнума, это же вещь!
- Ба-а-а-бах! - заорал Герман Третий, на этот раз испугав до полусмерти и Эла Макки, и Мартина Уэлборна.
- Слушайте, ребята, - сказал Герман Третий, - в пятницу на той неделе мой двоюродный брат Сид устраивает ужин в доме деда на Холмби Хиллз. У меня убийственная идея! Что если вы туда придете...под крышей? Там будут все люди ДЕЛА. Мы можем составить список подозреваемых. Я могу вас представить как, ну скажем, лоббистов из Вашингтона по охране окружающей среды. Ужин должен собрать средства для защиты сосен от алчных интересов лесопромышленников.
Детективы обещали прийти на ужин. Эл Макки ни за что не хотел пропускать его после того, как услыхал, что Герман Третий пригласил обеих секретарш. Эл Макки был почти уверен, что Джиль де Латур ему подмигнула, когда принесла четвертый бурбон со льдом.
Он на самом деле стал испытывать теплые чувства к загорелому могуленку. Герман Третий явно не жалел денег и мог исполнить любое пожелание детективов. Кроме того, он вроде неплохой парнишка, и голос у него был в точности, как у Дональда Дака.
5. УЛИЧНЫЕ ЧУДОВИЩА.
Когда Эл Макки впоследствии вспоминал дело Найджела Сент Клера, он думал над тем, не имело ли оно какого-то особого смысла: ведь, как и в жизни, эти, на первый взгляд не связанные между собой инциденты, соединили всех участвующих и не участвующих в нем в бесконечную цепь. Иначе, как мог стать первой ниточкой в клубке событий мочившийся на глину морской пехотинец?
Пока Эл Макки с Мартином Уэлборном прощались с Германом Третьим и пока морской пехотинец спокойно мочился на глину, какой-то гомик с бульвара Голливуд ошивался на углу Маккаден Плейс и увидел, что Тираннозавр, оказывается, жив и здоров и не спеша идет по бульвару, одетый в синюю полицейскую форму. Он, естественно, имел ввиду уличное чудовище, Бакмора Фиппса, который находился сегодня прямо-таки в восхитительном настроении. Причина восторга Бакмора Фиппса шла рядом с ним: это был его старый напарник Гибсон Хэнд. И гомику достаточно было лишь одного взгляда на этого ниггера, чтобы понять: пора смываться. На самом деле Бакмор Фиппс больше не замечал, что Гибсон Хэнд ниггер. Бакмор Фиппс ненавидел всех ниггеров. Он также ненавидел латинов, косоглазых, жидов, судей, адвокатов, педерастов, наркоманов, журналистов, политиков вообще, демократов в частности, своих братьев и сестер, шефа полиции, свою бывшую жену - точно, и многих других, за исключением горстки копов. Гибсон Хэнд был одним из немногих людей, которых он не ненавидел. Причиной того, что он не ненавидел Гибсона Хэнда, было то, что Гибсон Хэнд ненавидел всех, без исключения.
Бакмор Фиппс впервые встретился с Гибсоном Хэндом, когда они оба участвовали в знаменитой осаде, при которой "Освободительная армия симбионистов" заживо поджаривалась в доме, загоревшемся от взрыва гранаты со слезоточивым газом. Бакмор Фиппс почувствовал в Гибсоне Хэнде родственную душу, когда его перекошенное злостью коричневое лицо посветлело при звуках горящего дома и криках ужаса, доносившихся оттуда. Затем, когда Гибсон Хэнд заговорил с ним, он убедился, что они и впрямь братья по духу. Чернокожий коп повернулся к нему и сказал:
- Отгадай, что значит ОАС?
Прежде чем Бакмор Фиппс смог ответить, что это значит "Освободительная армия симбионистов", Гибсон Хэнд схватил мегафон и закричал, - Отдохните в Аду, Сволочи!
Бакмор Фиппс тут же, окончательно и бесповоротно решил, что должен работать вместе с Гибсоном Хэндом. Они попробовали стать напарниками в патрульной машине, и Бакмору Фиппсу остались от этого периода самые теплые воспоминания.
Гибсон Хэнд с самого начала почувствовал, что его напарник сделан из того теста, которое чаще всего попадает в полицейский фольклор. Его ожидания оправдались в ту ночь, когда в мусорном баке универсального магазина нашли расчлененный труп. Мальчишка-грузчик вначале подумал, что это манекен, поскольку у трупа не было ног. Затем он увидел, что ноги лежат за мусорным ящиком, и их едят крысы. Когда его перестало тошнить, он вызвал полицию.