Страница 73 из 174
Затем Пугачёв говорил с коня:
- Господа командиры и полковники! Творите неусыпный досмотр, дабы всякий человек из нашей императорской армии не страшась в штурм шёл. У кого есть оружие - грудью вперёд иди! У кого, окромя дубинок, нет ничего, те пускай самогромко в голос орут, криком да гвалтом помогают штурму.
Затем Емельян Иваныч принялся осматривать в трубу расположение городских укреплений. Вот, на горе кремль. От Спасских ворот его тянется книзу, через весь город, кривая неширокая улица. Идёт она к Чёрному озеру. В конце её за погостом Воскресенской церкви, на откосе горы разбросаны там и сям деревянные лари, лавки. Это - "Животный торг". Дальше по откосу, у самого озера, закоптелые курени. Здесь, бывало, с утра до ночи шла оживлённая стряпня: блины, студень, лапша, пельмени. А вот вблизи дома купца Осокина - "Серебряный кабак", Пугачёв хорошо помнил это место: не раз он пилил здесь для кабака дрова в паре с арестантом Дружининым, с которым и бежал из казанского острога.
Атаманы помогли Пугачёву подняться на высокое дерево. Вид открылся много шире. Под зарёю розовела Волга. По Арскому полю и дальше, к Волге, зеленели рощи с постройками и кой-где фруктовые сады. Золотились кресты шестнадцати городских церквей и монастырей. Тянулись замкнутым четырёхугольником каменные гостиные ряды. Из серого месива деревянных домов и лачуг высились там и сям каменные купеческие, не то помещичьи постройки.
Все защитники города были на своих местах. Вот она - гимназическая батарея, о которой говорил вчера Минеев. Недалеко от батареи стоял корпус Потёмкина, в нём, на взгляд, сот до пяти солдат да сотни две конных чувашей. Пугачёв подметил - ему об этом докладывал и Белобородов - что город хоть и прикрыт батареями и обнесён на пятнадцать вёрст рогатками, однакоже укрепления сделаны без уменья, наспех, открывалась полная возможность действовать здесь с тыла и с фланга.
Едва всплыло солнце в небе, к городу стали подходить пугачёвские отряды. Армия была в полном порядке и построена в пятисотенные полки. Емельян Иваныч собрал в круг всех атаманов, полковников и держал к ним речь, как сподручнее сделать на город нападение. Офицер Горбатов стоял рядом с Пугачёвым, в его руках развёрнутое голштинское знамя. После краткого совещания армия была разделена на четыре части. Над лучшей из них, где были казаки, командование принял сам Пугачёв, над второй Белобородов, над третьей - Минеев, над четвёртой - Творогов. Атаман Овчинников, недомогая в это утро, остался в лагере с резервами.
Среди армии разнёсся слух, что, как только Казань будет взята, государь пойдёт на Москву. Все подтянулись, поокрепли духом, и даже у вооружённых дрекольем обозначился молодцеватый вид.
Из кремля ударила вестовая пушка. От рокового этого грохота у многих сжались сердца и кровь прихлынула к вискам. Вслед за пушкой со всех городских колоколен загудел сплошной звон. Защитники приготовились к бою, с трепетом взирая на огромные, показавшиеся вдали силы Пугачёва. Дрогнул духом и гимназический "корпус", к коему присоединены были художники и ещё ремесленники из немцев, проживающих в Казани. Учителя стояли по крыльям, а в середине, в две шеренги, ученики - передняя шеренга с карабинами, задняя - с пиками. Всего было пятьдесят карабинов.
Потёмкин из своего пятисотенного отряда выделил авангард в восемьдесят человек при двух пушках и расположил его впереди рогаток.
По улицам и переулкам житейская суета ещё не закончилась. Весь вчерашний день и всю прошлую ночь горожане стаскивали, свозили своё добро в погреба, в подземелья, в склады, в церкви. Но времени покончить с этим не хватало. И вот, под звуки сполоха, старики, женщины, дети продолжали ещё тащить свой скарб в места, которые они считали безопасными. Всюду слышались раздёрнутые крики:
- Васятка, не отставай, сынок, не отставай! Где у тя корзина-то с едой?
- Дедушка Петрован! Подмогни мне тележку через мостки перетянуть.
- Тяжёл у тя сундук-то, - кряхтит дед, налегая на тележку.
- Тяжёл, бес его задави, упарил он меня.
И ещё в разных местах, вплетаясь в начавшийся общий гул, звучали голоса:
- Поспешайте, поспешайте!.. Ох, вот наказание-то господь послал...
- Теките, православные, в храмы божии. Запирайтесь там.
В широкие ворота женского Покровского монастыря дворня вносит на качалке престарелого генерал-майора Кудрявцева. Ему сто десять лет. Он отлично помнит Степана Разина, но уже не понимает того, что сейчас вокруг происходит. Он брит, броваст, лицо обрюзгло, на голове огромный парик.
- Подать сюда губернатора! Подать губернатора... Не позволю, выкрикивает он капризным старческим голосом. - Его казнили. Стеньку Разина! Сам видал, сам видал!.. В Москве... Голову снесли!
Внук купца Сухорукова, тринадцатилетний Ваня, любопытства ради залез на крышу своего высокого дома, что на Арском поле. Рядом - Грузинская церковь, и всё поле открыто его взору*.
_______________
* Некоторые сцены даются на мемуарном материале "Сказания
казанского купца И. А. Сухорукова о пребывании Пугачёва в Казани"
(см. Прибавление к "Казанск. губ. ведомостям" за 1843 год, с. 44)
В. Ш.
Утро зачиналось доброе, погожее, однако ветер из-за Волги всё больше набирал силы, не дай бог - пожар.
- Горим, горим! - с писклявым криком пробегает бородатый, в бабьем сарафане, дурачок Серёжа-бабушка. - Вся Казань горит!
- Замолчь!.. Эк, что выдумал... Замолчь, Серёжа-бабушка! - кричат на него со всех сторон.
Купеческому внуку Ване наблюдать за всем этим с высокой крыши любопытно. Вот ужоко он всем, всем порасскажет. Но занятней всего смотреть ему на то, как вдруг зашевелилась вражеская армия. А вот и сам Пугачёв на белом большом-большом коне. Он, он, ей-богу! Его окружают нарядно одетые казаки, да и сам он, как на картинке. Возле него голубое знамя полощется под ветром. Ой-ой-ой, какая же у Пугачёва сила войска-то: подходят, подъезжают! А сколько башкирцев да калмыков с татарвой, у всех луки, копья.
Но вот Пугачёв приподнялся на стременах, огляделся во все стороны, широко взмахнул рукой, что-то крикнул. Затрубили в рожок, ударили барабаны, и все люди, конные и пешие, тотчас направились вперёд и в стороны. По Арскому полю местах в пяти двигались длинными линиями огромные телеги с возами сена и соломы. Телеги подталкивались сзади народом. Меж возами тянулись пушки, а сзади возов укрывались сотни пугачёвцев.