Страница 119 из 174
Галахову приказано было ехать в Москву, явиться к графу Панину и князю Волконскому. Получив от Панина конвой, а от Волконского деньги, Галахов должен был направиться в Муром, куда казакам было наказано доставить Пугачёва и его близких сообщников. По доставлении самозванца приказано выдать на каждого казака по сто рублей.
Таким образом вся выдумка Долгополова была исполнена волею императрицы в тот же день. Видавший виды Долгополов немало и сам был этому удивлён. Он полагал, что с ним всё-таки как-то поторгуются, более основательно прощупают, он даже, идя на риск, думал, что ему, может быть, придётся претерпеть допрос с пристрастием, под плетьми, на дыбе. А могло, господи помилуй, и так случиться: "А так ты, подлая твоя душа, закоснелый пугачёвец? Оттяпать ему худородную башку!" Господи помилуй, господи помилуй... Да, ржевский прохиндей, безусловно, шёл на огромный риск.
Чрез четыре дня Долгополов, Галахов и два гренадера Преображенского полка были уже в Москве.
Здесь Галахов представился графу Петру Ивановичу Панину, недавно назначенному главнокомандующим воинскими, действующими против Пугачёва силами. Панин, прочтя рескрипт Екатерины, прикомандировал в помощь Галахову отставного майора Рунича*, лично Панину известного, и добавил для сопровождения комиссии ещё десять человек гренадеров и гусар.
_______________
* П. С. Р у н и ч - автор записок о путешествии с Долгополовым.
"Русская старина", 1870 г. - В. Ш.
- Где ныне находится злодей, я точных данных не имею, - сказал Панин. - Знаю только, около Шацка и Керенска чернь бунтует. Я отправил туда полковника Древица с четырьмя эскадронами Венгерского гусарского полка. Догоняйте его, а там увидите, куда путь держать.
Князь Волконский выдал Галахову 32 400 рублей золотом и серебром условленная плата казакам, плюс 1000 рублей на путевые расходы.
Вскоре комиссия в полном составе прибыла в провинциальный город Рязань. Здесь же находился полковник Древиц со своими эскадронами.
4
Город Рязань был в смятении. Волны народного восстания докатились и до этих недалёких от Москвы мест. Воевода Михайла Кологривов подал полковнику Древицу рапорт о том, что прилегающие к Рязани селения не слушаются его распоряжений, не дают лошадей для проезда царских курьеров.
- Окромя сего, - докладывал воевода, - я ежедневно получаю донесения от воеводы града Шацка, полковника Лопатина, о возмущении народа в его провинции. Да ещё он пишет мне, что град Керенск трижды осаждался бунтовщиками, коих примечено до десятка тысяч.
После совещания полковник Древиц сказал, обращаясь к Руничу:
- Вы, господин майор, тотчас же секретно отправитесь в Шацк, только переоденьтесь в простое платье и получше вооружитесь. А я выступлю завтра вслед за вами.
Получив инструкцию для дальнейших действий, майор Рунич переоделся прасолом и вечером выехал в Шацк. В попутных селениях он примечал, что народ ведёт себя вольно, дерзко, было много подгулявших.
На одном из перегонов, когда пара лошадок пробежала лесом версты две, вдруг возница остановил лошадей, обернулся к одетому в потёртую простонародную чуйку Руничу, задвигал бровями и, оттопырив волосатые губы, спросил в упор:
- Уж не к батюшке ли государю ты едешь из Москвы? (Рунич отрицательно потряс головой.) Ну, а как, нет ли на Москве слуху, - продолжал возница, быдто наследник Павел Петрович собирается к родителю своему здеся-ка проехать? Мы его, Павла-то Петровича, всякий день сюда ожидаем...
- Ты бы лучше, дядя, помолчал, - оборвал его седок.
В Шацке Рунич проехал мимо в земляную крепость, к воеводскому дому. Во дворе, усыпанном песком и обставленном со всех сторон сарайчиками, клетушками, птичниками, четыре старых солдата тюкали топорами по берёзовым брусам, мастерили лафеты для чугунных пушек.
- Не из Москвы ли, слышь? - сказал один старик другому, указывая глазами на подъехавшую пару.
- А кто его знает, - ответил тот, - может, из Москвы, а может статься, и от батюшки...
- Ну, ляпнул... - осердился первый, воткнул топор в бревно, стал набивать самосадом трубку. - От батюшки-то казак бы прискакал... С ампираторским манихвестом.
Рунич - невысокого роста, худощавый и невзрачный, но с быстрыми строгими глазами, вошёл в дом. В передней, на дубовом диване, припав виском к стене, сладко спал в сидячем положении слуга в нанковом грязном сюртуке и босоногий. На его коленях недовязанный чулок с железными спицами и клубок чёрной шерсти. Рунич прикоснулся к его плечу, громко спросил:
- Где господин воевода?
Слуга продрал глаза, вытер рукавом слюнявый рот, не спеша позевнул и, не обращая внимания на стоявшего перед ним человека, одетого в мещанскую чуйку, занялся вязаньем. Рунич повторил вопрос.
- На что он тебе? - спросил слуга, хмуря брови и старательно поддевая спицей спущенную петлю. - Воевода недавно после кушанья почивать лёг. Не знаю, как тебя назвать, только что воевода не уважает, чтоб его после обеда будили.
- Поди! Ну, ну! - прикрикнул на него Рунич и пошёл в соседнюю горницу. - А то я сам разбужу.
Через несколько минут вышел из спальни поднятый слугой воевода высоченный, толстый, заспанный, в пёстром шлафроке.
- Чего тебе надобно? - грубо спросил он Рунича, а слуге приказал: Ты, Иван, постой здесь.
Рунич молча подал ему ордер за подписью полковника Древица. В ордере податель именовался майором, командированным в Шацк. Воевода, прочитав, с торопливостью снял очки, сбросил колпак с облысевшей головы, подошёл вплотную к Руничу, смущённым голосом проговорил:
- Извините меня, господин офицер, покорнейше прошу присесть... Иван! Накрой на стол и скорее кушать дорогому гостю...
Поблагодарив хозяина, Рунич вышел во двор. Возле старых солдат, тесавших брусья, уже собралась толпа обывателей: мастеровые, посадские, приехавшие на базар крестьяне. Рунич расплатился с возницей и приказал одному из солдат, чтоб он взял чемодан, достал из-под сена в повозке военный плащ, спрятанных два пистолета с саблей и отнёс в дом. Солдат-плотник, видя, как его товарищ вытаскивает из повозки вооружение, подмигнул толпе и проговорил:
- Ну, так и есть... казак переодетый... от самого батюшки...