Страница 114 из 174
Из-за плеч широкотелого Хряпова, сверкая на Долгополова глазами, выглядывали хмурые бородачи с малоприятными лицами.
- Вались в ноги, волчья сыть! - крикнул Хряпов на купца. - Сам император пред тобой!
Но Долгополов, состроив самую лисью, самую преданную физиономию, заулыбался во всё лицо и, выбросив вперёд руки, елейным голосом воскликнул:
- Здрав будь, кормилец наш, Нил Иваныч батюшка! Вот где приспело встретиться с тобой!
Хряпов тряхнул локтями, брюхом, всем корпусом - потешные старички отскочили прочь - и, выкатив глаза, гаркнул на Долгополова:
- Ах ты, крамольник, песий сын! Какой я тебе Нил Иваныч?! Вались в землю, а то сказано!.. - и ударил кулаком в ладонь, кресты и звёзды на его груди зазвенели.
А бородачи, высунувшись из-за его спины, принялись засучивать рукава своих сермяг.
- За что же меня хочешь сказнить-то, Нил Иваныч? - собрав морщинки на вспотевшем лбу, жалобно проговорил Долгополов. - Ежели ты у нашего государя в великих генералах ходишь, так ведь и я-то у батюшки не обсевок в поле... Ведь я, мотри, послан его величеством...
- Замолчь! - топнул Хряпов, заплывшее жиром лицо его стало зверским, пугающим. - Повешу!
- Побойся ты бога, Нил Иваныч... - молитвенно складывая руки, пролепетал Долгополов. - Вот у меня и ярлык от государя императора... Он, пресветлый царь, с воинством своим сюда шествует. А меня передом послал... Мотри, худо будет...
Обалделые глаза Хряпова вылезали из орбит, на припухших губах появилась пена, он надул щёки, чрезмерно тяжко задышал и не своим голосом гаркнул:
- Вздёрнуть! Раз он, сволочь, меня государём императором не признаёт - вздёрнуть!
Тут выскочил из кустов страховидный дядя с топором за поясом и, поддёргивая штаны, шустро поднялся по ступенькам на крыльцо.
- Кого вздёрнуть-то? Пошто вздёргивать-то? Дозвольте, царь-государь, я этому старому петуху, растак его, голову топором оттяпаю... - и мужик выхватил остро отточенный топор.
Остафий Долгополов, видя свой последний час, рухнул Хряпову в ноги, пронзительно завопил:
- Винюсь, винюсь! Я всё наврал, батюшка! А теперича вспомнил: вы есть истинный государь Пётр Фёдорыч Третий, ведь я у вас во дворце бывал, видывал вас самолично... Ребята! Не сумневайтесь, это истинный государь наш...
Пьяный Хряпов ткнул его ногой в сафьяновом жёлтом сапоге и, что-то пробурчав, повернулся обратно в дом.
В прах поверженного Долгополова схватил за шиворот страховидный дядя с топором:
- Вставай, козья борода! Андрюшка, Васька, ведите его под ворота к петле.
Долгополов стал вырываться, стал кричать истошным голосом:
- Братцы! Что же это... Сударики! Я вам денег... Ведь я купец из Ржева-Володимирова...
- Иди, не упирайся, так твою! Нам от батюшки даден приказ купцов не миловать...
- Караул! Караул! - жутко завизжал купец, увидав висевшие под воротами трупы. - Мужики, не озоруйте! Паспорт у меня... Денег дам...
- Молись богу, чёрная твоя душа... - прохрипел дядя с топором. Андрюха, спущай верёвку!
- Господи! Прими дух мой с миром, - молитвенно воскликнул Долгополов и устремил глаза к небу. - А вы, дурачьё сиволапое, не царю, а вору служите, мяснику Хряпову...
И когда петля уже была накинута на шею Долгополова, вдруг где-то за околицей ударили один за другим три выстрела, рассыпалась дробь барабана, загремело "ура"...
Мужики, их человек пятнадцать, бросились от Долгополова врассыпную. В барском доме и около поднялась суматоха, послышались крикливые, перепуганные голоса:
- Втикай, братцы!.. Догуля-я-лись! Солдатня пришла! Пропали! Батюшку-то береги!
- Где батюшка? Вавила! Митька!
- Тройку, тройку царскую сюда!..
- Пали из пушки!.. Ой, господи Христе!
От сильного волнения сердце Долгополова остановилось. Он закрыл глаза и повалился наземь.
Кругом всё крутилось как в вихре. С колокольни неслись заполошные звуки набата. Взад-вперёд бестолково скакали на клячах, неумело встряхивая локтями, трезвые и пьяные мужики. Мясник Хряпов, сорвав с груди кресты и звёзды, охая и кряхтя, залезал с какой-то бабой в барскую пролётку.
- Всем бекетчикам головы долой! - свирепо орал он, стреляя из пистолета в воздух. - Так-то они караулят императора!
- Окружа-а-ють! Казаки окружають, солдатня! - галдели с колокольни.
- Огородами, огородами!.. В лесок беги! - будоражили воздух раздёрнутые голоса.
Десятками, сотнями устремлялись спасаться в ближайший лесок кой-как вооружённые люди из хряповской ватаги. Стрельба и воинственные крики раздавались уже со всех сторон.
Слепая чёрная собака, сидя на перекрёстке и задрав вверх морду, жутко выла. Стайками носились возле крыш быстрые стрижи, со свистом рассекая тугими крыльями вечерний тихий воздух.
Длительный обморок Долгополова кончился. Кончилась и уличная суматоха. Наступали прохладные сумерки. Долгополов не сразу пришёл в память. Он то ощущал себя при смертном часе, то ему представлялось, что он уже по ту сторону бытия и ожидает, когда ангел смерти поведёт его душу к престолу бога... Но вот баба в сарафане протянула ему ковш студёной воды, он с жадностью половину ковша выпил, другую половину, согнувшись, вылил на полуплешивую свою голову, чтобы освежить горящий мозг и привести в порядок взбудораженные мысли.
И, быть может, впервые в жизни его охватило высокое человеческое чувство благодарности. Он взглянул в лицо стоявшего перед ним офицера, вмиг залился слезами, повалился ему в ноги.
- Ваше благородие! Спа-спа-спаситель мой!.. От неминучей смерти избавил меня, - выскуливал Долгополов, заикаясь, и лицо его как-то просветлело, и слезы капали из глаз его.
- Кто вы такой и как очутились здесь? - спросил загорелый, со строгим взглядом офицер.
От этого отрезвляющего голоса всё благостное с души Долгополова разом схлынуло. Он снова сделался самим собой, как будто и не бывал в зубах у смерти. Прихлюпывая, пофыркивая носом и вытирая голову холщовым фартуком, поданным ему бабой, он, спасая себя, начал выкручиваться пред офицером, стал врать ему о своём несчастном положении, о том, как он скитался по разным городам в поисках беспутного своего сына, уехавшего с товарами еще по весне из Ржева-города и нивесть куда скрывшегося: то ли вьюнош спился с кругу, то ли угодил в лапы богомерзкого разбойника Емельки Пугачёва.