Страница 3 из 16
– Майн Готт... – Вагнер закрыл глаза, видя два познаньских, паровых танка, идущих на штурм пустыни. Один моментально накрылся пиздой на мине. Второй, по сути своей представлявший бронированный локомотив, совершенно неконтролируемый на песке и неуправляемый на неровной местности, застрял в яме. Котел наебнулся, заливая экипаж кипятком, так что, буквально через минуту, атака, собственно, и завершилась. – ‚-ка-ле-ме-не... Что же это они делают?
– Яаааа. Зеер гутно, – буркнул Хейни. – Позернвера им капф.
– Уууу... – Долгоруков сплюнул на пол. – Поляк, дай мне цвай взвода.
– Нахрен, нахрен. – Вагнер никому не собирался давать двух взводов. И уж наверняка не взвод карателей. Он и сам рассчитывал на повышение, так что не собирался дать себя опередить какому-то там поручику. Торчащая на половину в лазе милая чешская сигнальщица начала хихикать.
– Ну что, ребята, – крикнула она. – Отдаете мне приказы?
– Выводи штурмовой взвод и карателей!
– Так, оно... Вир махен им впердолить? Yea?
– Yea.
Она начала махать флажками, не переставая хихикать. Злые языки утверждали, будто батальонный разводящий никогда не глядел на эти цветастые тряпки на палочках в ее руках. О содержании приказа он, якобы, догадывался, наблюдая ее прыгающие буйные груди. Только в это спокойно можно было и не верит. Жара, доходящая до шестидесяти градусов, вдобавок усиленная присутствием раскаленных паровых котлов, вызывала странные аберрации во всех чувствах.
Машины Вагнера потихоньку стекали вниз. Самоходная артиллерия вслепую палила в песок пустыни. Уже можно было слышать познаняков, орущих: «Вроцлав! Вроцлав! А ну поджарьте им задницы!» Сигнальщики размахивали флажками. Русские из штурмового подразделения формировали линию и... И вдруг чешка сползла из люка.
– Божечкииии! Бункер! Там у них фердамте бункер!
– Господи! Я ебу... Мамочка моя родная! – Наемники в бронированном транспортере переглядывались в шоке. Бункер!!! Долбаным мутантам удалось втихаря выстроить настоящий бункер. Которому артиллерийский огонь пофигу.
Долгорукому удалось сохранить остатки рассудка.
– Русские, назад! Назад, нахер, быстро! – рявкнул он через вентиляционный люк.
Штурмовой взвод отступал под огнем тяжелых пулеметов. Артиллерия начала бахать в отблески выстрелов, только это никакого эффекта принести не могло. У них там был бункер. Выстроенный каким-то чудом в укрытии, под надзором ежедневно проезжающих патрулей... Нет, это какое-то блядское чудо. Обосранные мутанты! И как это все им удалось скрыть? Только теперь стало ясно, откуда эта странная, на первый взгляд идиотская тактика сил крепости Познань. Бункер. Вагнер еще какое-то время сидел в шоке, неспособный принять какое-либо решение. Бункер... И вот что теперь ему делать? Послать людей на штурм? Так их же всех перебьют за пару десятков метров. Пустить животных? А как тогда возвращаться во Вроцлав без которв и гепардов?
Зорг возвратился из задней части машины. От него так жутко несло валерьянкой, как будто он высосал запасы из целой нормальной аптеки.
– Шшшшо? Whhhhats now? – Гепарду с трудом удавалось фокусировать взгляд.
– Fuck дих! – Вагнер высунул голову из лаза. Он тут же заработал рикошетом или осколком по шлему и тут же нырнул вниз. Блин! К счатью, под шлемом был еще тюрбан. В противном случае, на лбу появился бы чудный синяк. – Артиллеры, прикрывайте!
Голая чешка боялась выставить руки из лаза, поэтому воспользовалась семафором.
– Аллес бефордерер дуршкеруйте! Цузаммен.
Транспортеры сбились в кучу. У него оставалось буквально несколько секунд для маневра, потому что они как раз подъезжали к первым познанским грузовикам.
– Долгоруков... Не подведи меня!
Русский только ухмыльнулся, потом кивнул головой и прикурил сигарету.
– Выводи группен карателей и щтурмабтайлунген. Пускай разгонятся за нашими броневиками. В атаку им нужно выскочить уже на фолль скорости. Понял?
– Так точно, герр майор.
Иван открыл эвакуационный лаз в полу, опустил свое большое тело на бетон и просто позволил, чтобы транспортер проехал над ним.
– Хайни, немцы с фойрерверферами пойдут сразу же за ними. Ихь вилль нихт, чтобы кто-либо в бункере дожил до ночи.
– Яволь, герр майор. – Хайни, к счастью, хоть понимал по-польски. Нервничая, Вагнер начинал говорить на своем родном языке и забывал даже самые простые немецкие команды. В прошлый раз это чуть не привело к провалу штурма, когда он приказал немцам «въебать сукиным сынам». Легче всего было с русскими. Они понимали все что угодно, на каком угодно языке. Вполне возможно, что даже и по-венгерски.
– Котик, – толкнул Вагнер голую чешку, – гиб мир Позерн командир.
Девица умело начала дергать рукоятками сигнального семафора.
– Так. Вас должна приказать?
– Прикройте меня. Heavy ground attack. Черт! – Он сориентировался, что это же сообщение от одного поляка другому, так что можно забыть про Зоргов жаргон. – Усмирительная атака. Сделай, что сможешь.
Нежные ручки чешки творили чудеса. Потом она припала к перископу.
– Он отвечает... – польский язык она знала недостаточно хорошо, поэтому начала передавать по буквам: – х-о-р-о-ш-о-д-а-м-п-р-и-к-р-ы-т-и-е. У-м-е-н-я-е-щ-у-ч-е-т-ы-р-е-т-а-н-к-а.
Вагнер выскочил из транспортера через боковую дверку и спрятался за броневыми плитами.
– Долгоруков, валяй! – заорал он.
Карательный взвод, состоящий из тридцати тигров, как раз разгонялся под прикрытием транспортеров. Наемники начали стрелять, тут же к ним присоединилась артиллерия, двинулись познаньские танки. Немцы подкачивали свои огнеметы, чтобы добиться нужного давления в резервуарах с напалмом.
Тигры вылетели из под защиты машин сразу же на полной скорости. Один тут же грохнулся на мине, трое, перепугавшись взрыва, сбились в клубок, едва покинув бетонную полосу шоссе, но остальные мчались.
– Зорг!
Гепарды смешались с немцами. Снова мина. Вторая, третья... Блин! От атаки могли остаться только клочья. Марта, симпатичная венгерка, умевшая превосходно готовить, певшая по вечерам ностальгические песни и уже четырнадцать раз пытавшаяся покончить с собой, поднялась из-за плиты. Она валила из пулемета прямо по угрожающим штурмовикам постам. Ее наверняка бы срезали очередями, но, к счастью, один из познаньских танков задержался и впулил снаряд прямиком в амбразуру бункера. На подходе скучились люди и животные. В бункер влетели тигры, через секунду – гепарды, а потом до амбразур добрались и немцы, сунув в них стволы своих огнеметов.
– Век! Век! Раус! – вопили они зверям. – Ди катцен... Все раус!
И буквально через секунду, когда животные удирали по коридорам, отмеченным котами, люди нажали на курки компрессоров, заряженных напалмовым гелем. Даже они отворачивали взгляды. Вся штука в том, что гель прилипал к коже. И горел. Его нельзя было погасить ничем. Ни водой, ни пеной. В геле имелся собственный окислитель, так что горел он до конца. Именно так, как заявлял производитель.
Когда вопли из бункера несколько утихли, с холмов отозвались тяжелые пулеметы, чтобы обеспечить прикрытие отходящим. Только в бункере уже не было никого, кто был бы в состоянии убегать. Артиллерия перенесла обстрел, и в этот момент все начало успокаиваться.
– Доложить потери. – Вагнер оставил безопасное местечко за транспортером и вышел на дорогу.
Карательный взвод как раз начал традиционную прогулочку по полю боя, и уже можно было не бояться случайных выстрелов. Водители грузовиков все еще торчали в своих укрытиях, но познаньские солдаты тоже уже начали выходить на шоссе. Прекрасно подготовленное и снабженное войско. Вот только, они не понимали сути боев в пустыне, веря в собственные паровые танки, фронтальные атаки и сокрушительный огневой перевес. У них не было таких контактов с бедуинами, как у вроцлавян, так что мало чему могли от них научиться.
– Сигнальщица и офицеры ко мне, – скомандовал Вагнер.
Его свита собиралась в спешке. Потом все они двинулись на встречу с командованием конвоя, которое как раз высаживалось из транспортера более чем стотонного локомотива, наежившегося броневыми башенками, прячущими пасти орудий, минометов, гранатометов и тяжелых пулеметов.