Страница 2 из 16
Орел, командующий разведкой, не был таким уж глупым, как это казалось Вагнеру. Из своего взвода он выделил двух соколов, которые оторвались от группы наблюдателей. Через мгновение и сам майор кое-что заметил в окулярах бинокля. Одинокий голубь. Раненный. Едва летит. Один из соколов сунулся «под курьера», образуя укрытие, которое могло привлечь возможных любителей популять из охотничьих двустволок. Второй летел выше, защищая задницу почтовой птахи от нападений вражеских ястребов. Точно в соответствии с учебником воздушной разведки. Троица соколов и орел кружили в паре десятков метров над ними, чтобы в любое мгновение поддержать защитный патруль. Опять же, точно по учебнику. Голубь, махая крыльями из последних сил, уселся на башенке машины Вагнера. Майор снял у него с лапки полоску с сообщением.
– Алексей. Мутти твою „б! – рявкнул он. – Займись курьером.
Русский ветеринар взял в руки продырявленного дробью голубя.
– Спокойно, господин майор. Все будет лебен.
Вагнер развернул маленький листок.
«Первому командующему ударной группы: Павелец, генерал, гарнизон Крепости Познань. Прошли блокпост Лешно. Имею донесение, что предыдущий конвой задержан возле бункеров фойербазе Равич. Пробка! В пустыне за Тжебницкими Холмами нуждаюсь в поддержке. Срочно! К исполнению.»
– Черт! – ругнулся Вагнер. – Чтоб ты...
Зорг высунул голову из лаза.
– Whhhat?
– Пробка. Сразу два конвоя. Можно рассчитывать на то, что четыреста пятьдесят грузовиков за холмами находятся под обстрелом.
– Бошшжже, – фыркнул гепард.
К счастью, животным не было известно понятие Бога, это они просто так выражались. Вместо того, чтобы помолиться, поручик громко п„рнул и побрел искать валерьянку, которая у этого сукина кота обязательно должна была иметься где-то среди багажа. Вагнер выругался. Нажравшиеся водки наемники, нажравшиеся валерьянки коты... Вот и все, чем он помог помочь двум окруженным познанским конвоям.
Вагнер поднял руку с зажатыми в кулак пальцами и несколько раз мотнул ею. Сигнальщики флажками передавали приказ дальше: «Полный вперед!». Паровые машины извлекали из себя остатки энергии, перегревая поршни. Дым из труб сделался гуще. Когда они поднимались на Тшебницкие Холмы, на счетчиках было сто тридцать.
– Ахтунг! Внимание! Готовность! – рявкнул Вагнер, увидав знаменитый, буквально легендарный, продырявленный пулями щит, столь часто описываемый в романах, посвященных сражениям за Автобан нах Познань: «Сейчас ты покидаешь радиус действия артиллерии Вроцлава. Так что теперь справляйся сам. Команда Фестунг Бреслау желает тебе приятного дня!» – Блин! Блин! Блин! – Никогда еще эта надпись не звучала так зловеще.
Но ведь не четыреста же пятьдесят грузовиков одновременно. Езус-Мария...
– Аллес тормозить. Лангсам. – Вагнер пихнул ближайшую сигнальщицу, милую чешку, «одетую» только лишь в автомат, пояс с патронташем и флажки. – Разведку на шоссе!
Первые транспортеры как раз тормозили. Сразу же выпустили и разведывательное отделение. Сотня котов начала вынюхивать обочины шоссе. Давление лапок было слишком небольшим, чтобы привести в действие противопехотную мину, но сам кот мог вынюхать любую мину. Сотня разведчиков вычищала пустыню лучше любого детектора из тех времен, когда в мире еще существовало электричество. Вот только длилась такая разведка ужасно долго. Коты не могли быстро бегать. Они обссыкали все подозрительные места, обнюхивали их, бегали в разные стороны... Какой-то котенок, недавний рекрут, вообще задрых на прогретой солнцем дюне. К счастью, сержант – боевой, опытный рыжий кошара укусил его за хвост и погнал в дело.
Ветеринар Алексей выставил голову из лаза.
– Собаки!!! – завопил он. – Собааакииии!!!! – и указал пальцем направление.
– Хунден! – заорали остальные наемники. – Хунден!
Вагнер и сам уже заметил собак. Через мгновение их появилось еще больше. Мутанты, а может и обычные придорожные бандиты, решили уничтожить разведчиков. Тут они ошиблись. Слишком рано. Коты бросились бежать в организованном порядке, разделившись на две группы. Зато Зорг выпустил свой взвод гепардов в убийственную атаку. Сто... сто двадцать... сто сорок километров в час! Пятнистая смерть добралась до собак и перебила их в мгновение ока. Где-то закудахтал тяжелый пулемет. Наемники ответили прицельным огнем, прикрывая своих животных. Через мгновение отозвались минометы. И буквально тут же запыхавшиеся гепарды возвратились в транспортеры; коты же, довольные как тысяча чертей, мочились на трупы своих несостоявшихся убийц. Разведка вернулась к неспешному выявлению мин.
– Нам надо шнеллеровать... – подскочил к Вагнеру Долгоруков.
– Знаю!
– Они же все будут тодтные... эти ласткрафтваген из Познани...
– Их знаю. Молчи, Иван.
– Шайзе, – подключился Хайни и показал на горизонт.
Вагнер увидел полосы дыма от выстреливаемых сигнальных ракет.
– Шайзе, – повторил он слова собственного водителя. Ракеты. Сбившийся в котел конвой был остановлен. Блииииин... Ну и денек. – Катце шнеллер. Кошки, пошли быстрее, „б вашу мать!
Только котам было на него насрать. Им не хотелось гибнуть ради придурочных человеческих интересов. Свое дело они делали хорошо, тщательно, только медленно. Правда, само шоссе заминировать было нельзя, любые дыры в бетоне были бы заметны еще издали, но ведь под покрытие можно было подкопаться. Потому-то сейчас и нельзя было броситься в молниеносное наступление. Вот и приходилось тащиться со скоростью, с которой мог бежать обычный кот. Километров тридцать в час. Машины же были способны на двести. Шайзе! Фердамте автобан! Десятки бронированных транспортеров медленно стекали с Тжебницких Холмов, шипя паром и клубясь дымом чуть ли не на холостом ходу. Тихий ужас!
Коты продвигались вперед с осторожностью. Мутанты еще пару раз устроили нападение собак. Всякий раз Зорг приносил откушенное собачье ухо в качестве символа молниеносной победы. Тактика мутантов была самоубийственной. Они погибали от пулеметного огня наемников, их секло осколками мин, мутанты рыгали кровью после укуса ядовитых зубов гепардов... Но они тормозили польскую ударную группу, которой приходилось тащиться еще медленней, на самой малой доле мощности своих машин, объезжая мины и подкопы, жаря яичницу на раскаленных кожухах паровых котлов, нажираясь водярой, таблетками и валерьянкой. Тем временем же... два конвоя из Познани застряли в обороне на расстоянии чуть ли не вытянутой руки.
Около шести вечера добрались до блокпоста Жмигруд, заброшенный еще много лет назад, от которого сейчас остались лишь закопанные в песке развалины. Вот тут Вагнер наконец-то мог развернуть собственные силы. Под защитой выжженных еще сто лет назад противовоздушных башен, он развернул наступление на левый фланг мутантов, которые тут же разбежались под убийственным огнем самоходной артиллерии. Затем разведка в пустыню... Коты чертовски устали, но Алексею каким-то чудом удалось их уболтать на бег трусцой. И наконец... Они услышали паровые свистки познанских конвоев.
– Форвартсуйте! Форвартс! Наступай! Вперед...
Русский штурмовой взвод усмирил предполье. Транспортеры дернулись в неожиданном пароксизме скорости. Немцы и чехи прикрыли подъезды и запломбировали боковую дорогу кинжальным огнем. Вагнер направил свои транспортеры вперед. Песчаную возвышенность они пролетели под мяуканье удирающих из под гусениц котов, и вот... Их взгляду открылись те самые четыреста пятьдесят грузовиков. В круговой обороне. Словно выдуманной самым глупым стратегом в мире – кретином, черпающим сведения о тактике из детских книжек про Дикий Запад. Индейцы с луками и храбрые ковбои с кольтами... Круговая оборона в двадцать третьем веке! Только лишь затем, чтобы дать цель получше спецам с другой стороны баррикады, у которых не было ни луков, ни шестизарядных кольтов. Вместо этого у них имелись минометы и базуки. Короче, бойня. Вагнер ругался. Зорг фыркал. Долгоруков запустил настолько сложный многоэтажный мат, что непременно получил бы Нобелевскую премию в области «изящной словесности».