Страница 186 из 261
Акэми резко остановилась, увидев отражение звезд в темной воде рва. Позади послышался топот бегущих следом людей. «Ага, на этот раз даже с фонарями! – подумала Акэми. Все из „Сумия“. Скоты! Ни минуты покоя. Им надо найти меня, чтобы я зарабатывала для них. Плоть и кровь мою они превращают в строительный лес для нового веселого заведения. Но нет, я вам не дамся!»
Ноги Акэми несли ее в ночную темноту, волосы с запутавшимися в них древесными стружками развевались по ветру. Она бежала куда глаза глядят. Все равно где оказаться, только подальше от ненавистного заведения.
Сова
Трое вышли из чайной. Кодзиро едва держался на ногах.
– Где… где твое плечо, – бормотал он, хватаясь за Дзюро и Короку, чтобы не упасть.
Улица была темной и пустынной.
– Господин, нам лучше остаться здесь на ночь, – произнес Дзюро.
– В этой дыре? Никогда! Я уж тогда вернусь в «Сумия».
– Я бы туда не пошел.
– Почему?
– Из-за девицы, которая убежала от вас. Они ее найдут и заставят провести ночь с вами. Вы не получите никакого удовольствия.
– Ты прав, пожалуй.
– Она все еще волнует вас?
– Не-ет.
– Но не выходит у вас из головы.
– Я в жизни ни разу не влюблялся. Это не для меня. Есть дела поважнее.
– Какие дела?
– Дорогой юноша, я стану самым великим фехтовальщиком в истории Японии. Самый быстрый путь к этой цели – устроиться военным наставником к сёгуну.
– Но у него эту роль выполняет дом Ягю. Недавно, как я слышал, сёгун нанял еще и Оно Дзироэмона.
– Оно Дзироэмон? Да он никудышный воин! Впрочем, и сам Ягю, по-моему, так себе. Увидите, какую карьеру сделаю я. Когда-нибудь…
Молодые люди дошли до места, где новый ров пересекал улицу. Ивы до половины стволов были завалены мокрой землей.
– Осторожнее, господин, здесь скользко, – предупредили самурая Дзюро и Короку.
– Стой! – внезапно крикнул Кодзиро, с силой оттолкнув поводырей и стремительно соскользнув вниз по мокрой тропинке. – Кто здесь?
Человек, который прыгнул сзади на Кодзиро, промахнувшись, бултыхнулся в ров.
– Не помнишь, Сасаки?
– Ты убил четверых наших товарищей.
Кодзиро проворно выбрался наверх и увидел человек десять, прятавшихся в камышах и за деревьями. Они двинулись на него с мечами наголо.
– Так вы из школы Обаты! – презрительно фыркнул Кодзиро, мгновенно протрезвев. – В прошлый раз вы потеряли четверых из пяти. Сколько вас сегодня? Сколько жаждет смерти? Назовите цифру, и я выполню ваш заказ. Трусы! Нападайте, кто смелый!
Рука Кодзиро, закинутая за плечо, уверенно сжимала рукоять Сушильного Шеста.
До пострижения в монахи Обата Нитидзё был едва ли не первым воином в провинции Каи, прославившейся отвагой своих самураев. Дом Такэды потерпел поражение от Токугавы Иэясу, и семья Обаты пребывала в забвении до той поры, пока Кагэнори не отличился в битве при Сэкигахаре. Сам Иэясу призвал Кагэнори на службу, на которой он снискал известность как наставник военных наук. Кагэнори отказался от предложения сёгуната принять почетный участок земли в центре Эдо, сославшись на то, что ему, деревенскому воину, не пристало жить там. Он предпочел лесистый уголок около храма Хиракава Тэндзин. Там, в старом крестьянском доме под соломенной крышей, он устроил свою школу. Кагэнори пристроил к дому зал и величавый парадный вход.
Кагэнори, теперь уже старый и больной, в учебном зале почти не появлялся. На его лесном участке обитали совы, и с некоторых пор он стал подписываться «Старая сова». «Я и есть старая сова», – слабо улыбался прославленный воин. Он страдал от ломоты в пояснице, как случилось и в эту ночь.
– Ничуть не полегчало? Может быть, дать воды?
Рядом с Кагэнори сидел Ходзё Синдзо, сын известного полководца Ходзё Удзикацу.
– Мне лучше, – ответил Кагэнори. – Иди спать, скоро светает.
Старик был сед как лунь, его иссохшее тело походило на корявое от древности сливовое дерево.
– Не беспокойтесь, я выспался днем.
– Днем ты слушаешь мои лекции, у тебя нет времени на сон. Ты единственный, способный выдержать такое напряжение.
– Избыточный сон вреден.
Светильник зачадил – сгорело все масло. Молодой человек перестал растирать спину старика и пошел за маслом. Когда он вернулся, то увидел, что учитель, приподняв голову с подушки, к чему-то прислушивается. Огонек лампы отражался в старческих глазах.
– Что с вами, учитель?
– Не слышишь? Вода плещется.
– У колодца, кажется.
– Кто там среди ночи? Может, пьяные?
– Вероятно. Я посмотрю.
– Отругай их хорошенько.
– Хорошо, учитель. Постарайтесь уснуть. Вы устали.
Боль немного отпустила Кагэнори, и он заснул. Синдзо заботливо подоткнул одеяло и вышел на улицу через заднюю дверь. Два ученика школы у колодца смывали кровь с лица и рук.
– Вы все-таки ходили туда, хотя я просил вас не делать глупостей, – гневно проговорил Синдзо.
У него перехватило дыхание, когда он увидел еще одного ученика на земле около колодца. Ученик слабо постанывал и, казалось, вот-вот умрет. На лицах молодых людей было написано отчаяние, они всхлипывали, как маленькие.
– Безумцы! – продолжал Синдзо, сдерживая себя. – Сколько раз я вам твердил, что не вам сражаться с ним! Почему не послушались?
– Он ведь облил грязью имя учителя. Убил наших товарищей. Упрекаешь нас в опрометчивости, а может, ты сам потерял рассудок? Держать себя в руках, сторониться врага, молча глотать оскорбления! По-твоему, это и есть разумное поведение? Нет, Путь Воина не таков!
– Я первым бросил бы вызов Кодзиро в случае необходимости. Он оскорбил учителя и нанес нам урон, но все равно я трезво оцениваю обстановку. Я не боюсь смерти, но Кодзиро не достоин того, чтобы любой из нас рисковал своей жизнью из-за него.
– Люди иначе оценивают наши отношения с ним. Считают, что мы, боясь его, не защищаем нашу честь. Кодзиро поносит Кагэнори по всему Эдо.
– Пусть болтает! Неужели, по-вашему, люди, знающие Кагэнори, поверят наглому юнцу?
– Думай как знаешь, Синдзо, но мы не намерены пускать дело на самотек.
– Что вы задумали?
– Убить его.
– Вы считаете, что сумеете? Я предупреждал, чтобы вы не ходили в Сэнсодзи. Вы меня не послушали. Мы потеряли четверых. Он снова вас побил. Это вы называете защитой чести? Не Кодзиро, а вы подрываете репутацию Кагэнори. И последний вопрос. Вы убили его?
Ответа не последовало.
– Конечно, вам это не силам. Готов биться об заклад, что Кодзиро не получил ни единой царапины. Ваша ошибка в том, что вы встречаетесь с Кодзиро, принимая его условия. Вы не способны правильно оценить его. Да, он молод, подл, груб и самонадеян, но при этом – выдающийся мастер меча. Не знаю, как он постиг тайны мастерства, но нельзя отрицать его талант. Вы недооцениваете его, в чем ваша первая ошибка.
Один из молодых людей, выйдя из терпения, начал возражать Синдзо.
– По-твоему, нужно молча любоваться этим негодяем?
Синдзо упрямо кивнул.
– Не любоваться, а присматриваться, потому что мы пока бессильны перед ним. Мы – не профессиональные фехтовальщики, а только изучаем военные науки. Если вы находите мое поведение трусливым, я согласен слыть трусом среди вас.
– Воды… воды! – простонал раненый.
Молодые люди приподняли голову своего товарища и попытались посадить его.
– Не поите, вода его убьет! – встревоженно крикнул Синдзо.
Пока молодые люди совещались, раненый припал к ведру. Он сделал один глоток, и голова его поникла в ведро. Погибших от рук Кодзиро стало пятеро.
Синдзо по пути в комнату учителя угрюмо смотрел под ноги. Близилось утро, сова ухала на бледнеющую луну. Кагэнори спал, ровно дыша. Синдзо отправился к себе.
Стол в его комнате был завален трудами о военных науках. Синдзо происходил из хорошей семьи, но знал и тяжелый труд. В детстве он колол лучину, носил воду и проводил долгие часы за чтением при тусклом свете. Его отец, выдающийся самурай, считал, что отпрысков благородных семейств надо воспитывать в строгости. Синдзо поступил в школу Обаты, чтобы в будущем укрепить военную мощь фамильных владений. Он был одним из самых юных учеников, но Обата выделял его среди остальных питомцев.