Страница 185 из 261
– Я преподал вам важный урок: никогда не открывайтесь противнику. Самая грубая ошибка! – Кодзиро высокомерно оглядел учеников, большинство которых тряслось от страха.
Пострадавшего оттащили к колодцу и принялись отливать водой, но он не приходил в себя.
– Кажется, готов бедняга.
– Умер?
– Не дышит.
Все собрались вокруг убитого товарища. Одни возмущались, другие испугались. Кодзиро даже не взглянул на бездыханное тело.
– Если вас пугают такие картины, лучше навсегда забыть о мече, – зловеще проговорил он. – Вас ведь подмывает ввязаться в драку, когда кто-нибудь называет вас бандитами и бродягами…
Кодзиро не закончил мысли. Помолчав немного, он продолжил лекцию, шагая по полю:
– Пошевелите мозгами, славные бандиты! Вы готовы напасть на всякого, кто наступил вам на ногу или случайно задел ваши ножны, но стоит делу дойти до настоящего боя, вы прячетесь по кустам. Вы бездумно рискнете жизнью из-за женщины или мелкого честолюбия, но вам не хватит смелости пожертвовать собой во имя высокой цели. Вы мгновенно впадаете в гнев, вами движет тщеславие, но этого мало. – Выпятив грудь, Кодзиро продолжал: – Истина, в сущности, проста. Только тренировка и самодисциплина способны породить настоящую отвагу и веру в себя. Бросаю всем вызов – пусть хотя бы один наберется смелости и сразится, как подобает мужчине.
Один из учеников, решив поймать Кодзиро на слове, напал на него сзади. Кодзиро сложился вдвое, едва не коснувшись земли, и нападавший, перелетев через него, покатился по земле. Удар деревянного меча пришелся по берцовой кости ученика.
– На сегодня хватит, – объявил Кодзиро. Отбросив меч, он пошел к колодцу умываться. Тело убитого по-прежнему лежало у колодца. Кодзиро вымыл руки, поплескал воду на лицо и отошел от тела, не проронив ни слова сострадания.
Продевая руку в рукав кимоно, он сказал:
– Я много слышал о квартале Ёсивара. Вы наверняка знакомы с этим местом. Кто-нибудь может проводить меня?
Кодзиро по обыкновению без обиняков заявлял, что хочет развлечься и попить сакэ. Трудно сказать, притворялся ли он бесшабашным или был до наивности прямодушен.
Ядзибэй предпочел последнее объяснение.
– Ты еще не был в Ёсиваре? – изумился он. – Надо срочно исправить это недоразумение. Я и сам пошел бы с тобой, но сегодня должен быть в доме на отпевании покойного.
Ядзибэй, дав денег Дзюро и Короку, строго предупредил их:
– Учтите, я посылаю вас не развлекаться. Вы обязаны позаботиться, чтобы ваш учитель хорошо отдохнул.
Кодзиро, шедший впереди, едва различал дорогу, потому что в отличие от Киото, Нары и Осаки Эдо был погружен в кромешную темноту.
– Ужасная дорога, – обратился Кодзиро к спутникам, – следовало захватить фонарь.
– Нас бы подняли на смех, увидев с фонарем в веселом квартале, – ответил Дзюро. – Осторожнее, господин, здесь куча земли из нового рва. Не свалитесь!
Вода во рву блеснула розоватым отсветом, лиловым цветом окрасилось и небо над рекой Сумида. Над крышами Ёсивары взошла большая весенняя луна.
– Близко совсем, только мост перейти, – сказал Дзюро. – Дать вам платок?
– Зачем?
– Скрыть лицо.
Дзюро и Короку вытащили из-за пазухи по красному платку и обвязали лица. Кодзиро замаскировался дорогим платком из тонкого шелка.
– Вот так надо повязать, – объяснял Дзюро. – Так теперь модно.
– Вам это к лицу, – ответил Кодзиро.
Кодзиро и его провожатые влились в толпу обвязанных платками мужчин. Квартал сиял огнями, как Янаги-мати в Киото. Вход в дома прикрывали красные или бледно-желтые занавеси, на которых были прикреплены колокольчики. Их звон извещал девушек о приходе гостя.
Побывав в трех заведениях, Дзюро, подмигивая, сказал Кодзиро:
– Не следует больше скрывать, господин!
– Что скрывать? – удивился самурай.
– Будто вы прежде не бывали здесь. Девушка в заведении, из которого мы только что вышли, узнала вас. Она вскрикнула, увидев вас, и тут же спряталась за ширму. Секрет ваш раскрыт.
– Я действительно впервые в Ёсиваре. О какой девушке ты говоришь?
– Не прикидывайтесь, господин. Пойдемте, я покажу ее вам. Они вернулись в дом, где на занавеси красовались три листа зубчатого дуба, а снизу мелко выведено название – «Сумия».
Строгие линии коридоров и тяжелые балки по замыслу хозяина должны были напоминать храмовую архитектуру Киото, но новизна дома обрекала на провал притязания на солидность и традиции. Кодзиро был уверен, что под досками пола хлюпает болотная жижа.
Большая комната на втором этаже, куда их провели, была не убрана после ухода предыдущих гостей. Всюду валялись объедки, бумажные салфетки, зубочистки. Служанка собирала мусор с мрачной сосредоточенностью.
Онао, пришедшая принять заказ, изображала чрезвычайную занятость. Мимоходом она заметила, что года три такой службы сведут ее в могилу. В приличных заведениях Киото делали вид, будто смысл их существования – ублажение гостей. В Ёсиваре откровенно обирали посетителей, не тратя времени даром.
– Хороши удовольствия в Эдо! – презрительно хмыкнул Кодзиро. Бросив взгляд на сучковатый потолок, он добавил: – Убогое место.
– Это временное пристанище! – запротестовала Онао. – Мы строим дом, который превзойдет все, виденное вами в Киото и Фусими.
Внимательно посмотрев на Кодзиро, Онао неуверенно произнесла:
– Не могла ли я прежде видеть вас? Ах да! – вспомнила она. – В прошлом году на тракте Косю.
Кодзиро не сразу припомнил ту случайную встречу, но потом, оживившись, сказал:
– Ну конечно! Как пересекаются людские судьбы!
– Воистину пересекаются! – поддразнивал Дзюро. – Нет только девушки, которая вас знает.
Дзюро, описав девушку Онао, велел привести ее.
– Знаю, о ком вы говорите, – ответила Онао, выходя из комнаты. Прошло некоторое время, но старая женщина не возвращалась.
Дзюро и Короку вышли в коридор, хлопая в ладоши, чтобы напомнить о себе. Хлопать пришлось долго.
– Ее нигде нет, – объявила Онао.
– Она только что была здесь.
– Странно, я уж и хозяину пожаловалась. Она тоже исчезла на перевале Коботокэ, когда мимо проходил этот самурай.
В темноте за заведением «Сумия» виднелся каркас строящегося дома, наполовину подведенного под крышу. Акэми укрылась за штабелем досок рядом с кучей стружек. Искавшие ее несколько раз прошли мимо, едва не задев ее.
– Ханагири! Ханагири! – раздавались возгласы под недостроенной крышей.
Акэми в заведении дали это новое имя.
«Какая мерзость!» – подумала Акэми. Сначала она ненавидела Кодзиро, но вскоре ненависть ее пала вообще на всех мужчин. Кодзиро, Сэйдзюро, самурай в Хатиодзи, гости, которые мучили ее каждый вечер в «Сумия». Все мужчины были ее врагами, за исключением одного. Единственного, похожего на Мусаси, которого она искала всю жизнь. Акэми оставила мечту о настоящем Мусаси, но придумала его двойника и пыталась его полюбить. В жизни, однако, она не видела никого, кто хотя бы немного походил на выдуманного ею человека.
– Ха-на-гири! – раздался голос самого Сёдзи Дзинная. Поступь хозяина раздавалась в шаге от ее укрытия. Рядом с ним шли Кодзиро и его сопровождающие. Гости выражали недовольство, и Дзиннай извинялся. Наконец все двинулись к выходу.
Акэми, затаив дыхание, выждала, пока Дзиннай вернулся в дом, и стрелой помчалась в кухню.
– Ханагири, тебя все ищут! – удивилась служанка.
– Не кричи, налей мне сакэ.
– Сакэ? Сейчас?
– Да, сакэ.
После переезда в Эдо Акэми пристрастилась к сакэ, топя в нем свои тревоги.
Испуганная служанка налила полную чарку. Закрыв глаза, Акэми медленно пила, запрокинув набеленное лицо.
Увидев, что Акэми уходит, служанка всполошилась:
– Ты куда?
– Молчи! Вымою ноги и вернусь.
Акэми сунула ноги в первые попавшиеся соломенные сандалии и, пошатываясь, вышла на улицу. «Как хорошо на свободе!» – подумала она, но тут же почувствовала отвращение, увидев толпу мужчин, жаждущих удовольствий. Плюнув в сторону ярко освещенной улицы, она побежала прочь от людей.