Страница 41 из 100
Гул стихал, впитываясь в каменную плоть старого Крессима. Позвоночник повернул голову в сторону тролля и невольно поразился тому как преобразился облик того. Человеческая фигура с болтающимися руками висела на нем как большой наряд на карлике. Зато лицо 'школяра' изменилось — заострилось, стало чертовски странным как будто рисунок художника, который очень плохо знаком с тем как выглядит нормальное лицо. Особенно не удался ему похожий на железную пику нос.
— Пора, — прогундосил горбящийся тролль. — Он там. Внизу.
Похожая на грабли рука, с невероятно загнутыми пальцами ткнула туда где под мостом скрывались поддерживающие его конструкции. 'Очень мило. И очень похоже на ловушку' — с исключительной прозорливостью подумал Треф, перебираясь через парапет и прыгая вниз, туда где пролегала уходящая под мост тропа. Рядом небрежно приземлился похожий на кляксу тролль. Он не переставая дергал носом, как хорошая ищейка. Треф, глядел на темноту под мостом, в которой тонули основания опор, прислушался к себе. Гончая чутко дремала.
— Ты уверен, что он здесь? — внимательно присматриваясь к темноте спросил Позвоночник.
— Да, — рассеивающимся в шепоте речных вод голосом сказал тролль. — Этот запах. Так пахнет Бездна.
— Это да, — в вони царящей у моста угадывался запах местной помойки, но тролль оказался прав в том, что он был отвратен до невозможности. — Ну пойдем что ли.
Идти пришлось недалеко, но осторожно. Под ногами валялись кучи старых тряпок, щедро политые помоями, останки дохлых котов и собак. То и дело что-нибудь мерзко чавкало, оставляя свой след на подошвах. Под мостом отчетливо слышался шум воды — где-то впереди располагался коллектор. Немного углубившись в темноту Треф уже хотел спросить тролля где же прославленный Протей, когда в нос вдруг ударил горячий запах кипящей серы. Настолько резкий, что пришлось зажмуриться и зажать нос. Вскочила захлебываясь лаем гончая, а перед остолбеневшим Позвоночником расстелилось широкое пространство между укрепленными камнем устоями. И там, в темноте этого промежутка мира что-то было. Треф замедлился — впереди виднелись несколько фигур подобных человеческим. То были мужчины и женщины, численностью около двух десятков. И все они стояли, обращенные лицами в темноту.
'Как они сюда попали?' — подумал он. В голову пришла мысль укрыться и посмотреть, что будет дальше. Но в этот самый миг одна из фигур пошевелилась. Силуэт обратился в сторону сыщика, прицельно глядя на него двумя красными точками глаз.
— Человек?! — с негодованием прошипел силуэт, привлекая внимание всех остальных. Треф внезапно обнаружил что тролль куда пропал и он находится здесь в совершенном одиночестве. Вероятно среди врагов. Вероятно в смертельной опасности. И тогда, перекрывая возмущенные голоса он закричал, придавая словам повелительные интонации:
— Протей! Протей!
Имя кануло в темноту как набат призывающий защитников в осажденный врагом город. Силуэты застыли в пугающей неподвижности, точно одно слово лишило их воли. Или скорее отдало их жизнь чему-то другому. Воздух затопил смрад, похожий на запахи пожарищ. Треф с трудом сохраняя хладнокровие видел как оживает темнота, обретающая сходство с гигантским холмом. Как будто воздух загустел и превратился в черное шерстяное одеяло, или скорее густое облако.
… Сначала это было похоже на жужжание. Словно где-то проснулся рой ос. Жужжание разносившееся под мостом становилось все громче и громче, внушая своей тональностью давящие чувства. Появилось желание начать отмахиваться от касающейся рук и лица зудящей темноты. Осы, тысячи ос, как будто бы готовились напасть на смертного потревожившего их сон, но сначала решили устроить издевательское развлечение. Поэтому Треф нисколько не растерялся, когда жужжание вновь сменив тон, вдруг обрело сходство с понятной человеческому уху речью.
— Человек с черной душой, зачем ты пришел?
Он явно знал, что видит перед собой служащего Темной Канцелярии.
— За ответами! — крикнул в ответ Треф, пытаясь перекричать жужжание. — Протей, скажи мне кто напал на Альсидар в канун последнего праздника Сотворения? Кто призвал троллей? Это кто-то из генералов Бездны?
Ворочающийся под мостом холм колыхнулся. Выглядело это так, словно между опорами ворочается черный кит.
— Генералов больше нет.
Жужжание слилось в единую, низкую ноту. Каждое слово падало сверху, веско, тяжело, будто камень. Наверное так могла бы говорить гора.
— Это был демон высшего порядка! — снова закричал Треф. — Разве вас не было всего восьмеро?
— Мальчишка, — загудело под мостом. — Ты ничего не знаешь о нашем народе. Высшим никогда не было дела до смертных. И до земли под этим небом. Высшие мертвы, как мертв наш Отец. Армии Преисподней разбиты, а её гордость уничтожена. Но ничто не может быть мертвым вечно.
Треф ждал продолжения после этих слов, но похоже демон закончил свою мысль.
— А как же вы с Рахгиваром? Вы же высшие?
Честно говоря, он ждал что после этого вопроса Протей станет рычать и пуститься в проклятия, с ненавистью вспоминая бывшего собрата. Но вместо этого холм колыхнулся, глубоким вздохом и ответил:
— Бездна наш дом. Но без Отца мы всего лишь призраки себя самих. Мы лишены власти над землями Оси и Бездна не говорит с нами. Тот о ком ты спрашиваешь, он не такой. Он не теряет. Он ищет. Ищет себя. Я знаю. Вы слепые котята и ловите его, хотя не понимаете… ничего не понимаете.
— Так объясни! — отчаявшись разобраться в общих словах требовательно воскликнул Треф. И гора сказала всего одно слово. Слово, которое повергло Позвоночника в ступор:
— Наследник.
'Наследник? Сын?! Сын Правителя Преисподней?!' — ошеломленно подумал Треф, потирая лоб. — 'Но почему о нем ничего не известно? В архивах… да вообще где угодно, ничего не говориться о сыне Владыки Бездны! Не было у него детей! Да и от кого…?'
— Тролли не углядели в нем ничего от Владык! С чего ты взял…
— Тролли? — лениво перебил его голос Протея. — Эти мелкие лжецы? Человек ты, что поверил троллям? Это они привели тебя сюда, чтобы ты мог задать свои глупые вопросы?
Размеренный глас снова начал распадаться жужжанием мириад ос.
— Они не предупредили тебя, человек?
— О чем? — насторожился Треф, видя как демон ворочается между похожими на храмовые контрфорсы столбами.
— Время вопросов, проходит быстро. Наступает время ужина, — слова Протея терялись в агрессивном жужжании. — И должен признаться, ты сейчас очень кстати.
Краем глаза он заметил движение. Живая тень бросилась к Позвоночнику слева, из-за мусорной кучи. Он попытался отскочить, но было уже поздно. Когтистые пальцы сомкнулись на запястье и оцарапали шею. Силой тварь обладала воистину нечеловеческой и бороться с ней, валящей Трефа в грязь и отбросы, было просто невозможно. Поэтому он и не пытался. Счет шел на мгновения. Вместо этого он с силой ударил себя в левый бок, рассчитывая повредит одну из запрятанных в потайные карманы скляниц. От удара те ткнулись стеклянными боками ему в ребра, но уцелели. Треф захрипел — тварь уже оседлала его сверху и теперь дожидалась спешащих к ней товарок.
— Да, дети мои! — жужжал Протей. — Принесите мне этого смертного. Давненько я не пробовал свежую душу!
С силой напрягая едва ли не все мышцы тела он ударил себя снова, так что от столкновения стекла с телом что-то хрустнуло и раня острыми осколками кожу. К нему уже тянулись из темноты алчные руки.
— Уб…хеей их фсееех! — выдавил из себя Треф, обращаясь к освободившейся Гончей. И та, идеальное оружие, дух, сотканный вокруг каркаса из тайных магических формул, вечных как сами Владыки, послушалась, впитывая волшебную фиолетовую дымку магической энергии.
Черные когти нацелились на его лицо, рассчитывая содрать с человека кожу. Но на их пути кристаллизируясь возникли белые клыки, более всего похожие на железные челюсти медвежьего капкана. Словно эфирное масло, рассекли они грубую, точно смягченный мрамор, шкуру твари. Черная кровь ударила из раны, как вино из хорошо взболтанной бутылки. По ушам Трефа ударил душераздирающий крик.