Внутренний порок

Через некоторое время стало больше походить на заброшенную стройку. На солнце выгорали остатки пиломатериалов, катушки поржавевшего кабеля, отрезки пластиковых труб, спутанные клубки «Ромекса», битый воздушный компрессор. Пластмассовое покрытие местами сдуло, обнажился скелет, распорки и стяжки, иногда они напоминали освежёванный футбольный мяч, иногда — узоры на кактусе или раковины, что туристы привозят с Гавайев.

— Замков не вижу, — сказал Док.

— Не значит, что в них можно просто зайти.

Док отыскал дверь, легко её открыл — и шагнул в высоченный тенистый склеп.

— Ладно, здесь можете остановиться.

— Ой-ёй. — Произнёс Док.

— Или же идти дальше, прямиком в следующий мир. Спросите, не насрать ли мне. — То был Рангоут Трелинг с порослью бородёнки двухнедельной давности и «магнумом» 44-го калибра в руке, «ругером-блэкхоком», — взведённым и целящим прямо в середину Докова лба: ствол его почти совсем не дрожал, хотя этого нельзя было сказать теперь о голосе Дока.

Он стащил с головы сомбреро, уважительно.

— Ну, здрасьте вам, Рангоут! Заехали вот в эти места, подумал — не принять ли ваше приглашение! Помните меня? Лэрри Спортелло? Док? А-а это мой друг Тито!

— Вас Мики послал?

— Эм-м, нет, вообще-то я рассчитывал выяснить, что с Мики стало.

— Иисусе. Чего с ним только не стало. — Рангоут, мягко отпустил курок, хотя всё равно выглядел сильно возбуждённым. — Заходите.

Внутри располагался гигантский холодильник с пивом и другими съестными припасами, несколько игровых автоматов, а также бильярдный стол и откидывающиеся кресла — и вообще-то, как теперь об этом задумался Док, пространства больше, чем, если судить снаружи, сюда могло бы поместиться. Рангоут заметил, как он озирается, и прочёл его мысли.

— Ништяк, а? По сути, Баки Фуллера вроде как облапошили — тут не меньше долларов на ограниченный кубический фут, а больше кубических футов на доллар.

Обычно реакцией Дока было бы: «Разве это не одно и то же?» Но по какому-то нюансу в поведении Рангоута — может, безумному взгляду или его крепкой хватке, коей он по-прежнему сжимал рукоять чёрного блестящего револьвера, а то и по неспособности то и дело не пускать голосом петуха — Док врубился, что заткнуться тут было бы, наверное, чуть разумнее.

Вдруг голова Рангоута склонилась под новым углом, и он, похоже, вперился взглядом сквозь стену зупола в некую точку на далёком небосводе. Через несколько секунд долетел рёв неглушеных реактивных двигателей — оттуда летели истребители. Рангоут приподнял на несколько дюймов ствол пушки, и на секунду показалось, что он сейчас откроет огонь. Рёв над головами стал почти непереносим, потом стих.

— Каждые полчаса их сюда из Неллиса шлют, — сказал Рангоут. — Поначалу я думал, это у них какой-то рутинный маршрут облёта, но выяснилось, что всё намеренно, жужжат авторизованно. Весь день, всю ночь. Когда-нибудь вынудят Мики одобрить ракетный удар, и Аррепентимьенто уйдёт в историю — только даже истории не останется, потому что они уничтожат и все архивы.

— Чего ради Мики бомбить это место? Это ж его мечта.

— Была. Вы видели, как оно всё там выглядит. Он вывел деньги, остановил всех подрядчиков, ушли все, один я остался.

— Когда это произошло?

— Примерно, когда он исчез. Вдруг нет нашего кислотного филантропа. С ним что-то сделали.

— Кто?

— Кто угодно. А теперь он вернулся к Слоун, да счастливая парочка снова вместе, апартаменты для новобрачных в «Цезаре», огромная водяная кровать сердечком, всё время на людях её за жопу мацает, типа: «Это моё, толпа, и думать не смейте», — а Слоун на всю эту байду продано-куплено ведётся, другим мужикам даже в глаза не глядит, особенно тем, с кем она, как это говорится, виделась?

— Мне казалось, Мики на это смотрит сквозь пальцы, — чуть не сказал Док, но довольно-таки уверился, что всё же не сказал.

— Он уже опять семьянин-перерожденец, что б там ему с мозгами ни сотворили, ему и член перепрограммировали, и она теперь, разумеется, лучшего времени мне уже не выделяет. Я только и сижу тут с ружьём на коленях, как призрак сбрендившего старателя на каком-нибудь старом серебряном руднике, жду, пока праведный супруг мо мент не выберет. Уже мёртвый, только сам этого не понял. Слыхали, он сделку заключил с Министерством юстиции.

— Может, сплетни?

— Слушайте, что он сделал. Это пример для молодёжи или как? Покупает Мики такой крохотный пятачок на Стрипе, на нём даже парковки не устроить, но под боком у большущего казино, и объявляет планы открыть там «мини-казино», ну вроде как дежурные лавки такие при автозаправках? по-быстрому вошёл-вышел, один автомат, одна рулетка, один стол для блэкджека. Итальянские Деловые Люди по соседству думают, сколько всякой шушеры будет ходить перед самым носом их утончённой клиентуры, и натурально сходят с ума, грозят, орут, вызывают мамаш своих первым классом, чтоб стояли и укоризненно смотрели на Мики. Иногда не просто смотрели. Наконец, казино сдаётся, Мики получает свою запрошенную цену, безумнократно больше, чем выложил за участок, и деньги эти пойдут теперь на ремонт и расширение «Казино и Ложи Кисмета», где он стал действительным партнёром.

— Так он теперь ещё один вегасский тяжеловес, Хауард Хьюз, жопу прикрывай и всё такое, ну, спасибо за новости, Рангоут.

Пролетело ещё звено истребителей.

Когда снова стало слышно, Тито впервые открыл рот.

— Вас куда-нибудь подвезти?

— Штука с зуполами в том, — Рангоут с отчаянной ухмылкой, — что они могут служить дверьми в иные измерения. «Ф-105»-е, койоты, скорпионы и змеи, пустынная жара — всё это меня не волнует. Я могу уйти, когда только захочу. — Он повёл головой. — Мне только и надо, что выйти в ту дверь, — и я в безопасности.

— Можно посмотреть? — спросил Док.

— Лучше не надо. Это не для всех, а если не для вас, может быть опасно.

Они оставили его перед портативным чёрнобелым телевизором — он смотрел «Давай заключим сделку», и со всяким пролётом истребителей картинка взбалтывалась острыми осколками, и казалось, никогда уже не соберётся воедино, но в тишинах между облётами осколки слипались вновь, словно бы милостью, присущей одним лишь зуполам.

Тито с Доком ехали, покуда не увидели мотель с вывеской «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МАНЬЯЩИКИ! ЛУЧШИЙ КАБЕЛЬ В ГОРОДЕ!» и не решили проверить. Путаница с часовыми поясами, которой ни тому, ни другому было никак не разобрать, способствовала количеству программ, здесь доступных, как сетевых, так и независимых, доходившему до умонепостижимого уровня, и управляющие кабельным телевидением с творческой жилкой не замедлили воспользоваться этой странной икотой пространства-времени… Тут всё что-нибудь смотрели. Поклонники мыла, фанатики старого кино, любители ностальгии ехали сюда сотни, даже тысячи миль, купаться в этих катодных лучах — так знатоки воды на День бабушки некогда навещали определённые курорты. Час за часом они барахтались и пялились, а солнце катило по ленивым небесам, плеск эхом отдавался от плиток крытого бассейна, и тележки горничных скрипели себе туда-сюда.

Пульты ДУ[73] были привинчены к концам кроватей, и сделать полный оборот по всему ассортименту, похоже, занимало больше времени, чем вообще шло то, что хотелось бы посмотреть, однако примерно тогда же, когда мышцы большого пальца у Дока скрутило судорогой, он наткнулся на «Марафон Джона Гарфилда» — шедший, как Док догадался, уже далеко не первую неделю. И сейчас начинался ещё один фильм с Джоном Гарфилдом — тот, где ГО[74] снова был Джеймз Вонг Хау, «Он бежал до конца» (1951), не самый у Дока любимый, по правде говоря, — последняя картина Джона Гарфилда до того, как его наконец уделали противоподрывники, и вся она просто смердела чёрным списком, — Далтон Трамбо написал сценарий, но в титрах значилось другое имя. Джон Гарфилд играл преступника в бегах, в публичном бассейне он снимает Шелли Уинтерз, после чего делает неприятной жизнь для всей её семьи, под дулом пистолета, к примеру, заставляя их есть отвратительную на вид реквизитную индейку («Буйте жрать эту дюшку!»), и свою жалко профуканную жизнь оканчивает, буквально, подыхая в канаве, хотя, разумеется, красиво подсвеченный. Док надеялся где-нибудь посередине отчалить в сон, но и на последней сцене сидел и пялился, и пот застывал в кондиционированном воздухе. Джон Гарфилд будто бы умирал у него на глазах взаправду, а весь респектабельный средний класс стоял вокруг на улице и самодовольно наблюдал.

73

Дистанционное управление.

74

Главный оператор.