Страница 27 из 70
Хотя, конечно, было бы любопытно покопаться… Не за бесплатно, разумеется!
— Нет, все в порядке! — Владимир Александрович в последний раз окинул взглядом живописные шеренги глянцевых переплетов и направился к выходу.
Со скучного неба, из темно-свинцовых растрепанных туч, на землю нескончаемым потоком истекало что-то холодное и густое.
«Наверное, скоро и снег пойдет», — подумал Виноградов.
Поежился, поднял сырой воротник плаща и направился в сторону метро.
Первый снег выпал уже в самом конце ноября. Неожиданно, вопреки прогнозам…
Выбравшись поздним субботним вечером из динамовской бани, Владимир Александрович обнаружил, что и крыльцо, и деревья вокруг, и футбольное поле, и даже дорожка к чугунным воротам покрыты не толстым, но вполне ощутимым слоем снега.
По случаю неминуемого в бане употребления пива и кое-чего покрепче Виноградов машину оставил на стоянке. До «Петроградской» его ребята подбросили, а уж дальше добираться пришлось общественным транспортом — так что к дому Владимир Александрович подошел незадолго до полуночи.
Хмель уже почти выветрился из головы, впереди был ужин с чем-нибудь горячим и мясным, а в воскресенье — возможность валяться в постели сколько угодно.
Да, ничто, кроме классической русской парной, не в состоянии так прочистить и душу, и тело измученного цивилизацией горожанина — потому-то еженедельное посещение бани неминуемо выходит за рамки обычного гигиенического мероприятия.
— Простите, вы из этого дома?
— Да.
Виноградова обступили неожиданно и слишком профессионально, чтобы это можно было посчитать просто неприятным стечением обстоятельств.
По меньшей мере трое — все крепенькие серьезные мужички, даже отдалённо ни одежкой, ни поведением на уличных хулиганов не похожие. Такие скорее инкассаторские машины грабят, чем одиноких и небогато одетых путников.
— Владимир Александрович… Адвокат! — с радостью и облегчением заждавшегося человека подтвердил остальным тот, что оказался ближе всех.
Раздумывать было некогда.
— Й-оп! — Виноградов спружинил на полусогнутых и плечом ввинтился в грудь ближнего своего. Сумка при этом сорвалась вниз и, описав рассчитанную дугу, достигла незащищенного паха того, кто стоял справа.
Бывший майор-омоновец успел еще достать кулаком чью-то рожу, но напоролся на грамотный блок и чуть было не потерял равновесие:
— Ох-х…
Потом удары посыпались один за другим: в затылок, в висок, по печени, по позвоночнику… Это было, конечно, больно, но пока не смертельно — задача убить Владимира Александровича перед нападавшими не стояла, для квалифицированной ликвидации существуют другие, менее хлопотные способы.
Однако Виноградов по прошлому своему богатому милицейскому опыту знал, что в процессе подобных мероприятий исполнители зачастую входят в раж и легко могут чуточку перестараться.
— Н-на! — падая на истоптанный снег, Владимир Александрович неожиданно почувствовал, что больше им никто не занимается.
Тем не менее народу вокруг явно прибавилось: то, что считанные секунды назад можно было квалифицировать как торопливое избиение одиночки, каким-то непостижимым образом переросло в групповую драку.
Снизу, да еще с окровавленной физиономией, разглядеть подробности было сложно. Однако тем, кто напал на Виноградова, приходилось теперь заботиться о собственном здоровье.
Силы казались примерно равными, но сыграл свою роль фактор внезапности: трое негодяев еще отбивались, но тот, что обратился к Владимиру Александровичу по имени и отчеству, уже корчился от боли, лежа всего в полуметре от своей недавней жертвы.
Виноградов решил пока не вмешиваться в ход событий, но в одном удовольствии отказать себе не смог. Изловчившись, он врезал носком ботинка в близкий висок поверженного главаря нападавших.
Тот в последний раз дернулся и затих.
Потасовка тем временем грозила принять затяжной характер. В кино это все выглядело бы намного эффектнее, но…
— Бля!
Матово блеснул в свете окон панельной многоэтажки выбитый из чьей-то руки «Макаров» — пистолет упал на снег, но мгновенно оказался у одного из пришедших на выручку Виноградову.
Все его как-то сразу и одновременно увидели — даже в воздух стрелять не пришлось.
— Стоять! Не двигаться. — В голосе вооруженного теперь человека Владимиру Александровичу послышался непривычный акцент — . и не акцент даже, а некоторый намек на то, что русский язык не является для говорящего родным,
Под прицелом пистолета проигравшие беспрекословно позволили себя обыскать — впрочем, их победителей заинтересовали только документы и оружие.
— Быстро отсюда! Пошли… — Человек коротко повел из стороны в сторону стволом.
Повторять не пришлось — напавшие на адвоката люди подхватили с холодной земли не подающего признаков жизни предводителя и покинули поле боя.
Что касается Виноградова, то он при подобном раскладе непременно сдал бы негодяев в милицию. Но пока никто не предлагая Владимиру Александровичу воспользоваться правом голоса.
Поэтому-то ему ничего и не оставалось, кроме молчаливого наблюдения за стремительно удаляющимися за угол дома фигурами.
— Вы как? Встать можете?
Виноградов понял, что на этот раз обращаются к нему. И опять против воли отметил какие-то нехарактерные для местных жителей интонации.
— Да, наверное.
Он оперся ладонью об оказавшуюся под рукой сумку — и в этот момент откуда-то с улицы донесся звук тронувшегося с места автомобиля. Очевидно проигравшие сочли за лучшее побыстрее уехать.
Впрочем, почти сразу же и этот, и все остальные шумы ночной окраины перекрыл отчаянный рев приближающейся милицейской сирены.
— Да, надо бы уйти…
Скорее всего, кто-то из жильцов виноградовского многоквартирного дома все же высунул нос в окно. И на всякий случай позвонил в отделение.
Владимир Александрович уже стоял на ногах.
— Вы в порядке? — еще раз уточнил придержавший его за локоть мужчина.
— Так, по мелочи! — Адвокат поморщился и тронул языком безнадежно качающийся зуб. Кровь и грязь… Остальное, кажется, в относительном порядке.