Страница 62 из 100
– Интересное кино, – сказал Илларион. – Еще и банк какой-то… Сроду про такой не слышал, И при чем тут какой-то Медвякин? Это телефон.., гм.., одной интересной дамы.
– Не перебивай, – сказал Мещеряков. – Я навел справки. Один из лидеров люберецкой группировки Медвякин по кличке Бяка был убит три года назад, а банк «Стрела» лопнул буквально через месяц после этого печального события. Абонентскую плату за трубочку кто-то аккуратно вносил все это время, так что связисты и ухом не вели – им-то, сам понимаешь, глубоко плевать, жив этот Медвякин или помер, лишь бы денежки шли. Так что телефон – это пустой номер.
– Похоже, – вздохнул Илларион. – Валяй дальше!
– Дальше будет так, – сказал Мещеряков. – Темно-серый «Фольксваген-гольф» с указанным тобой номером был угнан со стоянки перед домом утром в субботу, а вчера вечером обнаружен где-то у черта на рогах, в Бутово, что ли… Хозяин – торгаш с Рижского рынка.
– Мимо, – сказал Илларион, словно они играли в морской бой. Он закурил новую сигарету и с силой выпустил дым через ноздри.
– Не расстраивайся, – утешил его Мещеряков, – дальше будет гораздо интереснее. Насчет красного джипа…
– Ну-ну, – разглядывая прохожих, сказал Забродов. – Что там насчет джипа?
– Джип принадлежит интересной личности, – сказал Мещеряков – Некто Александр Сивцов, в прошлом году условно-досрочно освобожден из мест лишения свободы. Джип купил в начале этого года.
– Головокружительная карьера, – заметил Илларион.
– Ага… А знаешь, где он сделал эту карьеру? – спросил Мещеряков.
– Не может быть! – выдохнул Илларион.
– Еще как может, – уверил его полковник. – Частное охранное агентство «Борей», лицензия номер такой-то от такого-то дерьмового числа… Я посмотрел, что у нас есть по этому агентству, и обнаружил любопытные вещи.
Во-первых, обслуживает оно в основном господина Агапова – личность, как ты знаешь, весьма известную и, я бы сказал, одиозную…
– Не знаю и знать не хочу, – вставил Илларион.
– Ну и дурак, – спокойно заметил Мещеряков. – Учение – свет…
– А неученых тьма, – закончил за него Забродов. – Все, молчу. Продолжай.
– Да продолжать-то, собственно, нечего… Балашихин работал как раз в этом «Борее», так что тут у нас, похоже, попадание в самую десятку…
– Похоже, – повторил Илларион.
Лицо у него вдруг сделалось совершенно безмятежным, как у спящего ребенка – он даже глаза прикрыл, словно готов был вот-вот уснуть. Мещеряков очень хорошо знал это выражение лица и всерьез задумался о том, не стоит ли ему попытаться засадить Забродова под замок во избежание человеческих жертв и крупных повреждений муниципальной собственности города Москвы. К черту муниципальную собственность, подумал он. Собственность как-нибудь переживет. И потом, это ведь еще не все…
– Это еще не все, – морщась так, словно в пиво ему подсыпали хины, сказал он. – Ты знаешь, кто заправляет этим «Бореем»?
Забродов открыл глаза и в упор посмотрел на своего бывшего начальника. Это была даже не двустволка: больше всего этот взгляд напоминал жерла спаренной орудийной башни какого-нибудь старого линкора. Несмотря на жару, Мещерякова прошиб холодный пот. Успокойся, сказал он себе. Ты ведь не мальчик и знал, как он это воспримет. Более того, именно на такую реакцию ты и рассчитывал, так что нечего пугаться.
– Кто? – кротко спросил Забродов.
– Званцев, – так же кротко сказал полковник.
– Тот самый?
– Тот самый.
Некоторое время оба молчали. Забродов переваривал полученную информацию, а Мещеряков, уже успевший успокоиться, просто курил и ждал. Он опаздывал на два совещания одновременно, но решил, что совещания могут подождать и вообще обойтись без него. То, что сейчас затевалось, казалось ему поважнее. Илларион мог позволить себе не интересоваться политикой, но полковник отлично понимал, что удар по Званцеву – это удар по Агапову, а по Агапову, считал полковник Мещеряков, давно пора ударить, да так, чтобы брызги полетели.
Так, как умел бить только отставной капитан спецназа, прозванный коллегами Асом.
Спустя некоторое время полковнику стало казаться, что Забродов все-таки заснул. От него этого вполне можно было ожидать, такие фокусы были в его стиле. Но тут Илларион открыл глаза и остро взглянул на своего бывшего начальника.
– Ладно, – сказал он. – Какой расклад?
– Расклад обычный, – не дрогнув ни единым мускулом лица, ответил Мещеряков.
«Голова, – с уважением подумал он об Илларионе. – Все понимает, старый черт…»
– Все ловят, ты убегаешь. Ты ловишь – все лежат.
– Хотя бы ментов придержали, – проворчал Илларион.
– Нельзя, – вздохнул Мещеряков. – Нам в этом деле светиться никак нельзя.
– Все, кто вершит темные дела, боятся света, – печально произнес Илларион. – Как тебе фразочка, полковник? Дарю. Напиши транспарант и повесь у себя над столом.
– Болван, – сказал Мещеряков. – Я на совещание опаздываю, а ты мне морали читаешь.
– Грубо, – еще печальнее ответил Забродов. – Ты грубый и неотесанный солдафон, Мещеряков, Не понимаю, как тебя терпит госпожа полковница. Кроме того, ты бездельник, убивающий оплаченное государством время на бесполезных совещаниях. Таких, как ты, надо в принудительном порядке отправлять на сельхозработы и кормить супчиком из крапивы пополам с картофельной ботвой. Надо написать на эту тему анонимную докладную и послать генералу Федотову.
– А почему анонимную? – с интересом спросил Мещеряков. У него отлегло от сердца: главные слова были сказаны, и теперь опять пошла пустопорожняя забродовская болтовня, ничего не менявшая и ни к чему не обязывающая.
– Так ведь если я подпишусь своим именем, Федотов читать не станет, – со вздохом признался Забродов.
Он допил пиво и встал. Мещеряков тоже поднялся, отодвинув стул. Официант объявился рядом, получил по счету, пожаловался на отсутствие сдачи и был милостиво отпущен небрежным взмахом Илларионовой руки. Они неторопливо двинулись через дорогу к белой «шестерке» госпожи полковницы.
– Да, Андрей, – сказал Забродов. – Хорошо, что я не забыл.. Мою машину, наверное, отволокут на штрафную стоянку… Ты не мог бы проследить, чтобы с ней все было в порядке?