Страница 22 из 77
– Кто ты? – воскликнул Галкин, готовый поверить в любую мистику.
– Да никто, собственно говоря. Тебе ребята все передали?
– Что…
– Знаешь, Галкин, надо платить не только за свет и газ, и не только налоговой инспекции, но и женщинам.
Нельзя обижать слабых, если ты мужик. Сегодня ночью ты потерял шесть тонн спирта, а послезавтра еще шесть тонн потеряешь, если не поумнеешь. Задержат на лесной дороге спиртовозы и просто-напросто заберут товар. Ты меня понял?
Галкин молчал, словно воды в рот набравши. Он слышал далекую музыку, такую непонятную и чужую ему. Слышал спокойное ровное дыхание и ломал голову, силясь понять, кому и где он перешел дорогу, кто мог наехать на него так круто и так жестоко.
– Ты меня понял, Галкин? – все так же спокойно повторил неведомый собеседник. – Если в течение двух дней ты не закроешь всех своих задолженностей перед женщинами, то пеняй на себя.
Глеб отключил телефон и бросил его уа мягкое кресло. Взяв пульт, он сделал музыку, плывущую из колонок, чуть громче.
Ему было хорошо.
Глава 6
С утра было тепло, моросил дождь. Николай Меньшов и его заказчик, мужчина в серой стеганой куртке, встретились в десять на набережной Москвы-реки неподалеку от гостиницы «Украина», как раз в том месте, откуда открывается лучший вид на Белый дом.
– Доброе утро, – блеснув стеклами очков, промолвил мужчина с кожаным портфелем в руке.
Говорил он с едва заметным акцентом, даже не пытаясь его скрыть.
– Будем надеяться, что доброе, – кивнул высокий блондин.
– Ну, как все прошло?
– Нормально, как всегда, – немногословно ответил Николай.
– Никаких эксцессов и неожиданностей?
– Я же сказал, как всегда.
– Точно?
– Можете съездить и проверить, – и он подал три ключа на металлическом колечке – ключи от квартиры Светланы Жильцовой. – Это запасной комплект, я его прихватил на всякий случай.
Мужчина взял ключи бережно, точно это был талисман, перебрал их в пальцах, а затем, немного помедлив, приблизился к парапету, протянул вперед левую руку и разжал пальцы. Ключи соскользнули с ладони и булькнули в темновато-зеленую воду, блеснув напоследок, словно монета, которую бросают в реку для того, чтобы в будущем сюда вернуться.
– Я не стану тебя проверять, ты, действительно, никогда не подводил.
Николай молчал. Его спутник достал пачку сигарет и протянул:
– Закуривайте.
Николай отрицательно покачал головой.
– Здоровье бережешь? – хмыкнул мужчина.
– Берегу, – признался язвенник.
– Правильно делаешь. Наверное, хочешь дожить до глубокой старости и уж, конечно, встретить ее где-нибудь в Калифорнии, молодящимся стариком в полосатой майке с маленьким вышитым крокодильчиком на груди?
– Я не люблю фирму «Ла коста» – скривив губы, бросил Меньшов.
– И правильно. Мне она тоже не нравится, но в Штатах ее почему-то обожают. А с волками жить – по-волчьи выть. Волки здесь, а там крокодилы, – мужчина сухо хохотнул, как будто порвали лист плотной бумаги.
– Так я жду, – наконец-то напомнил Меньшов и взглянул на портфель в левой руке собеседника.
– Ах, да, совсем забыл… И надо же такому случиться!
– Не понял, – насторожился Николай.
– Да не волнуйся, я не оставил конверт ни па крышке рояля, ни в верхнем ящике письменного стола.
Он здесь, и я тебе еще добавлю небольшую премию, пару тысчонок. Надеюсь, ты не откажешься?
Николаю подобный поворот не понравился, и он даже не стал этого скрывать.
«Сперва расплатись, отдай, что должен, а потом о премии разговор веди», – подумал он, нахмурившись.
Меньшов вообще не любил, когда начинались какие-то проволочки с выплатой денег и разговоры об изменении сумм. Он предпочел бы, чтобы деньги отдали ему без лишних слов: ведь он свою работу сделал, и выполнил ее толково, если, конечно, не считать маленького блестящего предмета, оставленного им в двухкомнатной квартире у Светланы Жильцовой. Но о нем говорить собеседнику он не собирался…
– Вот что, Николай, – жестко сказал мужчина, покрепче сжимая ручку портфеля, словно боялся, что высокий блондин в джинсовой куртке и в черных штанах может выхватить его и убежать, – ты должен кое-что сделать, а потом получишь все сполна, и я оставлю тебя в покое.
– Что я должен сделать? По-моему, мы договаривались конкретно: я убираю эту бабу, убираю тихо, без шума, а вы платите деньги.
– Да-да, все так и было. Но, понимаешь, сработал ты очень быстро, и мне нужны гарантии.
– Какие гарантии? – Меньшов почти вплотную приблизился к своему собеседнику и задышал прямо в стекла очков. Стекла тут же запотели. Мужчина с портфелем отступил на шаг, но уперся спиной в гранит парапета.
– Начет твоей работы, – спокойно сказал он, – я не сомневаюсь. Но искать нового человека для проверки совсем другого случая у меня нет времени.
– Какие гарантии нужны? – Николай красноречивым движением сунул руку в карман джинсовой куртки, но ожидаемого эффекта не добился. Подобным приемом можно было испугать какого-нибудь лоха, мелкого бизнесмена, жулика средней руки, а вот на его собеседника-заказчика, человека опытного, такие дешевые штучки не действовали. Он лишь ехидно улыбнулся, снял очки, и его лицо сразу же стало совсем иным, жестким и решительным.
– Значит, так… Поговорили, и хватит. Ты закончишь начатое. Я должен знать все, должен иметь гарантии, полные. Когда я их получу, ты сразу же получишь свой гонорар и можешь быть свободен. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Мы расстанемся, и, возможно, надолго.
«Хорошо бы!» – со вздохом подумал Николай, понимая, что увильнуть не удастся: хочешь или нет, а придется сделать то, что скажет этот тип.
Некоторое время они стояли, глядя на рябившую под дождем воду. Солнце выглянуло всего лишь на какое-то мгновение, блеснув в стеклах дорогих очков, которые мужчина все еще держал в руках, словно боялся, что, случись потасовка, они могут разбиться.
– Есть один дом, – задумчиво сказал он, глядя на город, словно бы взглядом отыскивал это строение.
И в самом деле, дом, в котором жил В. П. Кленов, находился не так уж далеко, хотя, естественно, виден отсюда не был.
– По моим сведениям, там один человек то ли умер, то ли его убили вчера, в семь вечера.
Меньшов кивнул.
– Так вот, я хочу точно знать, что там случилось, жив он или нет, – и мужчина с портфелем в руках улыбнулся. – Работа пустяковая: пройтись по дому, поинтересоваться, покрутиться во дворе – всех-то и дел.
А ты думал, снова придется стрелять?
– Я, чтобы вам было известно, не стрелял.
– А как? – искренне заинтересовался заказчик.
Николай наконец-то вытащил руку из кармана куртки, на его ладони блеснула свернутая колечком тонкая рояльная струна.
– Страшная штука, – покачал головой его собеседник.
– Да, наверное. На себе не пробовал, и вам не советую.
– Ты меня предупреждаешь?
– Нисколько. Просто к слову пришлось.
Слова Николая прозвучали как угроза, и мужчина, говоривший с ним, почувствовал это отчетливо – даже холодок пробежал у него по спине. Хотя он и знал, что от угрозы до ее исполнения, как правило, проходит немало времени, может, даже несколько лет. А на такой большой срок он, как прагматик, никогда вперед не загадывал. Ведь сам этот человек, несмотря на уверенный тон, которым говорил с Николаем, как и раньше со Светланой, решал очень мало. За ним стояли другие люди, которым было известно куда больше.
Вот они все планировали и рассчитывали. Он был лишь передаточным звеном, одним из винтиков большой всесильной машины. Если такой винтик вывалится и его разломает среди бешено вращающихся шестерен, машина лишь вздрогнет на какое-то мгновение, а затем продолжит свою работу. А о том, надо ли вставлять новый винтик, могут даже и не подумать.
– Вот адрес и фамилия, – мужчина подержал в руках маленький бумажный прямоугольник – так, чтобы Николай смог прочесть и запомнить, а затем огонек зажигалки съел листок, а пепел полетел над водой. – А вот фотография.