Страница 21 из 77
«Через эти ворота, ребята, вы уже не выберетесь, если только с той стороны не взорвете их. Легче разбить кирпичную кладку».
Он вернулся к центральному проходу и заглянул в раздвинутые ворота. Увидел стол, над которым горела лампочка в жестяном абажуре, спущенная на длинном шнуре с фермы-перекрытия. Двое охранников лениво перекидывались в карты в узком проходе между штабелями бочек. Двоих других видно не было. Глеб навалился плечом на ворота и попробовал сдвинуть створку с места, но направляющие, по которым скользили колеса, были забиты мусором.
Створка громыхнула. Сиверов прижался к стене, затаился.
– Во ветер, – услышал он совсем недалеко от себя.
За штабелем бочек послышались шаги.
– Эй, Гарик, только подальше от ворот отойди, а то мочой уже воняет, как в сортире.
– Ладно, отойду.
Сиверов боком отступил за угол.
– И собак там глянь, Гарик, а то сбегут.
– Никуда не сбегут, забор высокий, а дырок в нем нету, сам проверял.
– Что-то не видно их, не слышно…
Из ворот шагнул высокий, под метр девяносто, детина в рубашке навыпуск, он вышел на засыпанную гравием площадку прямо под фонарь и стал мочиться.
Он никак не мог понять, в какую сторону надо повернуться, ветер налетал и слева, и справа.
Наконец он прижался к бетонной опоре столба, чтобы пошире расставить ноги. Затем застегнулся и несколько раз свистнул, подзывая собак. На его зов никто не прибежал.
– Да ну вас, ни хрена с вами не станет. Небось, мышей ловите, твари ненасытные!
Сиверов дождался, когда верзила скроется в складе, и вновь занялся воротами. На этот раз он понял свою ошибку: их надо было немного приподнимать – меньше шума. Люди, сидевшие в складе, вскоре поняли, что на улице творится неладное. Сиверов слышал, как они вскакивают, бегут, слышал окрики:
«Эй!». Но полоска света между створками ворот мгновенно превратилась в тонкую линию, рассеченную арматурной проволокой, пропущенной сквозь проушины. Глеб как раз успел ее загнуть, когда ворота с той стороны стали дергать.
– Эй!
– Чего? – сказал Глеб.
– Эй, кто там? Ты кто?
– Скажешь Галкину, что деньги, если пообещал, отдавать нужно всегда. Особенно женщинам. А к деньгам желательно делать и маленький подарок.
Ворота грохотали, в дырку пытались всунуть лом, чтобы раздвинуть створки, но Глеб видел со своей стороны, что освободиться пленникам удастся не скоро – разве что у них есть автоген и они вырежут дырку. Но ему для задуманного хватило бы пяти минут.
– Вы время зря не теряйте, звоните Галкину.
– Что за хрень! – крикнули из-за ворот. – Эй, мужик! Ты что, охренел, что ли?
– Звони, говорю. Галкин поймет.
Сиверов отошел к одной из цистерн и, сорвав пломбу, до упора открутил вентиль. Спирт хлынул прямо ему под ноги, да с такой силой, что даже начал пениться. Грязь и брызги полетели в разные стороны.
За воротами сразу затихли.
– Эй, мужик!
– Вы там с огнем поосторожнее, – посоветовал Глеб, – не курите, а то спирт уже под ворота подтекает.
Затем он так же спокойно расправился со второй пломбой. И вот уже два спиртовых потока хлестали в ночи, заглушая кваканье лягушек на близком болоте.
Спирт хлестал, как вода из пожарного гидранта, он даже не успевал впитываться в землю и растекался, как талая вода весной.
В зарешеченном окне Сиверов увидел четыре приплюснутых к стеклу носа. Лица были искажены страхом и недоумением: у охранников явно не укладывалось в голове, как можно спустить в землю шесть тонн спирта. Ладно бы украсть, потом продать, на этом можно заработать. А этот тип – точно псих, да еще приказывает им звонить хозяину.
– Я что сказал, – строго произнес Глеб, – звоните Галкину. А я пошел, ребята. Счастливо оставаться!
Глеб шел, на его лице блуждала улыбка. Он, как школьник, пытался решить простую арифметическую задачу: даны две трубы, А и Б, требуется рассчитать, за сколько времени цистерны опустеют? Данных недоставало, но тем не менее ответ Сиверов знал. Пусть некорректный математически, зато с житейской точки зрения абсолютно верный. Цистерны станут пустыми раньше, чем Сергей Львович Галкин вернется на склад.
Галкин в это время еще не спал. Он сидел, закинув ногу за ногу, перед экраном телевизора, на одном колене лежал блокнот, на втором – калькулятор. Галкин рассчитывал возможную прибыль с только что прибывших шести топи спирта, деньги за который им уже были уплачены.
И, может быть, он просчитал бы все до цента, отминусовав взятки и неизбежные в таком деле мелкие хищения – пару ящиков туда, пару ящиков сюда – без этого, как известно, дела не делаются. Естественно, его математические выкладки дали бы точный результат. Но на сей раз задача была с одним неизвестным, а неизвестным для Галкина оказался Глеб Сиверов. Если бы Галкин знал, кто на него наехал, то скорее всего, ни секунды не раздумывая, расплатился бы и с Быстрицкой, и с ее подругой Кларой, да еще добавил бы за моральный ущерб. Но ему было невдомек, что случай свел его не с кем-нибудь, а с самим Глебом Сиверовым, секретным агентом ФСБ по кличке Слепой, с человеком, за плечами которого было немало серьезных дел.
Мелодично звякнул телефон. Сергей Львович взял трубку и тут же услышал истошный крик одного из парней, оставшихся охранять склад:
– Сергей Львович! Сергей Львович, спирт вытекает!
– Как вытекает?
– Да тут какой-то мудак, мать его, закрыл нас в складе и открутил вентили на двух цистернах. Уже, наверное, тонна или две вытекли.
– Да вы что, охренели совсем? Перепились, что ли?
Завинтить! Немедленно!
– Да как завинтить, если мы выбраться не можем!
– Как это не можете?
– Да я же вам говорю, заперли нас!
– А другие ворота?
– Другие тоже заперли.
– А окна?
– Там же решетки!
– Сорвать!
– Легко сказать – сорвать! Ни хрена не получается, крепкие, заразы. Приезжайте скорее!
Холодный пот моментально, как конденсат на рюмке с ледяной водкой, выступил на всем грузном теле бизнесмена Галкина. Даже не дослушав пояснений и воплей, он бросил трубку и принялся звонить директору агрофирмы, который жил неподалеку от склада.
Глеб в это время спокойно стоял на пригорке и в бинокль следил, как вытекал спирт. Он видел, как напор ослабел, и струя, еще несколько минут назад буквально хлеставшая, буравившая землю, вдруг стала иссякать, истончаться, превратилась сначала в тонкий ручеек, а затем спирт потек струйкой толщиной в спичку. Даже сюда, на пригорок, ветер доносил до Глеба резкий запах алкоголя.
– Ну все. Шести тонн как не бывало.
Он видел фары подскакивающего на кочках, несущегося к складу автомобиля и догадывался по звуку мотора, что это «Нива», а затем и увидел ее. Из машины выскочили двое мужчин и, шлепая по лужам, бросились к цистернам, стоящим под навесом. Они до упора закрутили вентили, как будто это что-то могло изменить. Смотреть, как выпустят на свободу запертых в складе охранников, Глебу не захотелось. Он спустился с пригорка и, не зажигая фар, покинул место своего преступления. На шоссе ему встретился джип Галкина, который со скоростью не менее ста шестидесяти километров мчался к складу.
– Как ни спеши, дорогой, а спирт назад не затолкаешь.
Удовлетворенный содеянным, Глеб приехал в арбатский дворик. Он поднялся в мансарду, разложил содержимое спортивной сумки, поставил свою любимую музыку и взял в руки телефон. Номер Галкина он знал – и домашний, и рабочий, знал и номер сотового телефона. Именно его он и набрал. Галкин ответил незамедлительно. По голосу было слышно, что человек крайне расстроен, и вдобавок абсолютно не понимает, что произошло, а самое главное, почему, за что Бог к нему так немилостив и так сурово карает.
– Галкин, это ты? – мягким, задушевным голосом, как дикторлитературно-драматической редакции радио, осведомился Слепой. – Можешь не говорить, знаю, это ты. Такого несчастного голоса, наверное, во всей Москве сегодня не сыщешь. Как-никак, шесть тонн спирта. И вроде бы вот они, под ногами – есть, стоишь на краю лужи, нюхаешь, вдыхаешь, а сделать ничего не можешь.