Страница 23 из 77
– Вы же говорите, он, скорее всего, мертв?
– А вдруг ты его встретишь? Посмотри внимательно, мужчина приметный, даже на людной улице такого заметишь. Запомнил?
Николай кивнул.
Фотоснимок исчез в кармане стеганой куртки.
– Давай договоримся так: как только ты все узнаешь, позвонишь по прежнему телефону бабушке-диспетчеру, тебе назначат встречу. Деньги будут при мне.
– Надеюсь, не так, как сегодня?
– Мое слово твердое, пообещал, значит, сделаю.
Мне тебя обманывать смысла нет.
Николай некоторое время помолчал, прикидывая, нет ли подвоха в его словах. Но по всему выходило, что заказчик ведет честную игру и подставлять Николая под удар ему нет никакого смысла: тот ведь может многое разболтать. Нет, этот тип сам заинтересован в том, чтобы Меньшов как можно скорее исчез из Москвы.
– А сегодняшнее задание – небольшая задержка на день или на два, – добавил заказчик. – Сколько тебе потребуется времени?
– Думаю, за день справлюсь.
– Вот и отлично. Но выглядишь ты паршиво, – откровенно сказал мужчина с портфелем.
– Сам знаю, утром в зеркало смотрел, когда брился.
– Порезался, гляжу, значит, нервничаешь.
– Нет, кожа на лице такая, одно неосторожное движение – и разъезжается, как трикотаж. А вообще, не в нервах дело – устал как собака.
Мужчина рассмеялся:
– Ладно тебе прибедняться! Вот сделаешь для меня дело и отдыхай сколько влезет. Это сейчас ты, Николай, такой недовольный, а через пару месяцев сам прибежишь работу просить. Я же знаю, деньги у тебя не задерживаются.
Николай хотел было сказать, что если бы денег было больше, то и задерживались бы они подолее, но сдержался. Все-таки этот мужчина кормил его и расплачивался довольно аккуратно. Лишнего не давал, но и не обижал.
Они расстались, пожав друг другу руки. Когда Николай уже поднялся по лестнице и садился в машину, его собеседник посмотрел на свою ладонь, немного скривив рот. Затем двумя пальцами достал из кармана аккуратно сложенный надушенный белоснежный платок и тщательно вытер ладонь правой руки, словно та была перепачкана чем-то липким и заразным.
"Да, что-то он совсем ни к черту, а еще спортсмен, мастер спорта… Пьет он, что ли? Но по лицу не скажешь, да и наркотики, скорее всего, не употребляет.
Вид у него болезненный, словно червь изнутри точит.
Расставаться с ним надо. Вот только жаль, если придется сделать это без толку".
Скомканный платок упал в лужу, мужчина наступил на него подошвой и поелозил по асфальту, словно хотел растереть, как растирают окурок. Платок почти мгновенно набряк, впитав в себя грязную воду, и стал почти неразличим на фоне заляпанного глиной асфальта. Тут, у реки, дышалось легко, словно и не расстилался вокруг огромный город, словно не дымили на горизонте трубы заводов. От этого чистого воздуха захотелось курить.
Мужчина достал пачку и, не прикасаясь к фильтру рукой, губами вытащил сигарету. Щелкнула зажигалка, пламя загудело на несильном ветру, как будто в его руках была маленькая паяльная лампа. Мужчина сделал первую затяжку, задержал дыхание, наслаждаясь ароматом табака, зная, что вторая затяжка уже не покажется ему такой сладкой. Резко выдохнутый дым, подхваченный ветром, рванулся вниз, к воде, а затем рассеялся, растворился в матовом блеске реки.
«Как церковное серебро блестит, – мелькнула у мужчины мысль. – Хорошо, что пока все идет так, как запланировано», – думал он, затягиваясь и любуясь речной гладью.
Он привык придерживаться простого жизненного принципа и поэтому никогда не ошибался: доверяй, но проверяй. Никогда не верь тому, что знаешь лишь по одному источнику информации, до тех пор, пока из двух разных источников не узнаешь об одном и том же.
Тогда это будет близко к правде, если только эти источники не газеты и не журналы. Те, как правило, черпают информацию друг у друга, перевирая, дополняя, и самое страшное, фантазируя. В его же деле такое было недопустимо.
"Еще дснь-два, и гарантии будут у меня. А затем – прощай Москва, отбуду на запланированную встречу.
И там уже не я буду давать деньги, извлекая их из своего портфеля, там деньги дадут мне, и немалые":
При мысли о деньгах на лице мужчины появлялось мечтательное выражение, словно теплый ветерок ласкал его щеку. Он шел вдоль набережной, держа ладонь в сантиметре от шершавого гранитного парапета.
В лицо брызнули мелкие капли дождя.
«Ну вот, погода опять портится!»
Тучи заволокли небо, и весь пейзаж, еще несколько минут тому назад яркий и сияющий, стал серым и безжизненным, похожим на огромную черно-белую фотографию с довольно крупным растром. Несколько капель упали на стекла очков.
«Платка нет – протереть!» – с досадой вспомнил мужчина.
Но до «Шевроле» было уже недалеко. Он забрался в салон и сразу включил «дворники», которые медленно смахнули густую сеть капель с чистого стекла. Мужчина еще посидел немного, прислушиваясь к голосам, доносившимся из динамика, повертел ручку настройки, перебирая станции. Сейчас он пребывал в таком настроении, что ему ничего не нравилось. Единственное, что могло его порадовать, так это криминальная хроника, в которой, возможно, передадут бойким, веселым голосом об очередной жертве – о трагической гибели известного ученого Кленова В.П. в подъезде собственного дома.
Да, криминальную хронику передавали, но там речь шла о том, как гаишники на Волоколамском шоссе пытались остановить белый джип. Когда машина не остановилась, милиционеры открыли огонь. Один бандит был убит на месте, второй ранен, но до больницы его не довезли, ранение оказалось смертельным. А в машине сотрудники автоинспекции обнаружили целый арсенал: два автомата с откидными прикладами, шесть гранат, два килограмма тротила и несколько тысяч патронов.
Ни о Кленове, ни о Жильцовой не прозвучало ни слова, будто бы эти люди по-прежнему жили, работали, занимались повседневными делами…
«Странно, – подумал мужчина, поворачивая ключ в замке зажигания, – очень странно! Как не надо, так журналисты докопаются до всего, а как захочешь что-нибудь узнать, они молчат как рыбы подо льдом. Ну, ничего, будем надеяться, Николай все выяснит, деньги ведь плачу не зря, а деньги по российским меркам немалые, так что пусть носом землю роет».
Николай Меньшов прекрасно понимал, каждый день промедления с операцией грозит его жизни. Еще две недели тому назад, после того, как он прошел обследование, немолодой врач с залысинами, глядя ему в глаза, сказал:
– Вы должны срочно лечь на операцию. Чем быстрее, тем лучше. Для вас в таком состоянии каждый день, проведенный вне стен клиники без операции, может оказаться последним. Вас, конечно, привезет «Скорая», но тогда, учтите, не факт, что врачи смогут что-нибудь сделать. Вас просто разрежут и зашьют, – врач говорил цинично, глядя прямо в глаза – так обычно говорят врачи пациентам, с которых много не возьмешь, разве что бутылку коньяка или букет цветов.
Николай хорошо помнил и голос хирурга, который ставил ему диагноз, и интонацию, усталую и спокойную, словно бы врач уже предвидел неблагополучный исход.
– Мне нужно две недели, и я лягу, – сказал он тогда.
– Две недели? – врач посмотрел в потолок и улыбнулся. – Да вы меня не уговаривайте, мне все равно, две недели или три. Я бы на вашем месте лег прямо сейчас, не откладывая даже на один день.
– Послушайте, а таблетки, капли?
– Какие таблетки? Какие капли? Дорогой вы мой, они ведь не лечат. Вас надо оперировать. Таблетки лишь приглушат боль, может, не дадут процессу зайти слишком далеко. Это так, для самоуспокоения.
– Хорошо, я подумаю.
В тот момент желудок не беспокоил, и настроение у Меньшова было бодрое, поэтому он решил, что две недели продержаться сможет. В конце концов, врачи всегда перестраховываются, пользуясь тем, что пациент не представляет, что на самом деле творится в его организме.
Но теперь, снова ощутив невыносимую резь в желудке, Николай понял: задание надо выполнить не откладывая, прямо сегодня, чего бы это ни стоило.