Страница 24 из 46
Вскоре дверь открылась и вошла Мойра Херн. Когда много слышишь о каком-нибудь человеке, то при первой встрече с ним всегда кажется, будто видишь перед собой кого-то другого. Минни Джоунс почувствовала это, поднявшись навстречу девушке. Мойра Херн совсем не походила на ту, о которой так часто говорил Артур, которую он любил и которая любила его. Девушка в широких синих брюках и алом джемпере в обтяжку отнюдь не выглядела убитой горем. Подумав об этом, Минни сразу же ощутила угрызения совести. Нельзя судить о людях по внешнему облику. Ведь сердца человеческого глазу не видно.
Минни Джоунс протянула руку, но так как ответного жеста не последовало, опустила ее и сказала:
— Деточка, я тетя Артура. Его мать Гвен была моей сестрой. Наверное, он рассказывал вам обо мне. Во всяком случае, я много о вас слышала.
На полу комнаты лежал бирюзового цвета ковер шириной более шести футов. Минни казалось, будто их с Мойрой разделяет лазурная река. Ей пришла на ум библейская притча о богаче и Лазаре. Нищий Лазарь после смерти «отнесен был ангелами на лоно Авраамово»[13], а богач угодил в ад, и между ними пролегла пропасть. Ассоциация, несколько туманная в отношении самой Минни и Мойры, была весьма конкретной в смысле пропасти.
— Что вам нужно? — стоя по другую сторону пропасти, осведомилась Мойра.
— Я хотела утешить вас, — со своего берега откликнулась Минни.
Она использовала прошедшее время, успев понять, что Мойра не нуждается в утешении.
Мойра уставилась на нее.
— Утешить? С какой стати?
— Ну… из-за смерти Артура.
— Не понимаю, о чем вы и зачем вообще приехали.
Минни с трудом выпрямилась, словно поднимая тяжелый груз. Непосильный для нее — но все-таки она должна его поднять. И она проговорила голосом негромким и твердым:
— Я привезла вам кое-что, думая, что вас это утешит.
— Не пойму, что вы имеете в виду.
— Артур говорил мне о вас. Он сказал, что вы с ним любите друг друга и собираетесь пожениться.
— Боюсь, он вас обманул.
Всю дорогу Минни думала о том, что скажет девушке, которую любил Артур и которая потеряла его. Все оказалось совсем не так, как она ожидала, и все же она должна была сказать ей то, что собиралась.
— У меня ваши письма. Я подумала, что вам, возможно, хотелось бы их вернуть.
Взгляд Мойры изменился, превратившись из холодного в настороженный.
— Мои письма? — переспросила она. — Ну и сколько вы за них хотите?
Минни Джоунс не поняла. Казалось, Мойра говорила с ней на иностранном языке.
Повернувшись, она сняла черную сумку с подлокотника кресла и начала открывать ее.
— Артур хранил их. Я решила, что вам будет приятно иметь их у себя.
Мойра пересекла бирюзовый ковер и встала рядом с ней.
— У вас при себе все письма? Отдайте их мне — они мои!
Сумка была объемистой. Пачка писем легко в ней поместилась. Их было не так много. Страсть вспыхнула, словно горящая солома, и погасла, не оставив ничего, кроме пепла.
— Писем должно быть больше, — заявила Мойра. — Где остальные?
— Не знаю.
— Артур сказал, что сжег их — он обещал мне это. Где они?
Мойра быстро перебрала письма. Не хватало двух — самых компрометирующих. Кроме того, не было фотографий. Это было безумием — позволить Артуру взять их. Если они попаду! ся на глаза Люшесу, ей конец. В таких делах он крайне строг, и больше она не получит от него ни пенни. Нужно вернуть письма и фотографии, сколько бы это ни стоило.
— Были еще два письма и три фотоснимка. Артур уничтожил пленки, отпечатав фотографии. Где они?
Теперь уже Минни уставилась на нее.
— У него была ваша очень красивая фотография в вечернем платье.
— На тех фотографиях я была не в вечернем платье.
Строго говоря, на тех фотографиях на ней вовсе не было никакого платья.
— Конечно они у вас, — торопливо продолжала Мойра. — А если так, вы отлично знаете, что я должна их получить! Перейдем к делу. Сколько вы хотите? Только будьте умеренны, так как я разорена, и если вы потребуете слишком много, я просто передам вас в руки полиции.
Ну, говорите!
Вся усталость, скопившаяся за несколько дней после смерти Артура, давила на плечи Минни Джоунс. Пять дней — вторник, среда, четверг, пятница, суббота — это слишком много. Словно издалека она слышала голос Мойры:
— Вас могут отправить в тюрьму за шантаж.
Давным-давно, когда Минни и Гвен еще были девочками, за ними в деревне погнался бык. На Гвен были платье с маками и красная шляпа. Она бежала изо всех сил, но Минни не могла сдвинуться с места. Тогда Гвен подбежала к ней, сняла брошку и вонзила булавку в плечо Минни. В следующий момент они вдвоем мчались через поле, и бык не смог их догнать. Странно было вспоминать об этом спустя двадцать лет после смерти Гвен, но слова Мойры о шантаже и тюрьме вывели Минни из оцепенения, как тот укол булавкой.
— Вы не должны так говорить, — сказала она. — Это нехорошо!
— Где эти письма и фотографии? Вы привезли их?
Теперь Минни вспомнила. Помимо пачки писем, был запечатанный конверт с надписью рукой Артура: "Личное.
Хранить в надежном месте. М. X." Она не стала его вскрывать и положила в сумку просто на всякий случай. Учитывая надпись, Минни спрятала конверт во внутренний карман для зеркала, которое разбилось давным-давно. Если там письма и фотографии Мойры, которые девушка не хотела никому показывать, то, конечно, нужно отдать их ей.
Но сначала она должна открыть конверт и убедиться, что в нем. Стиснув сумку обеими руками, Минни отступила к столу с книгами и стеклянной вазочкой с примулами. Поставив сумку на книги, она открыла ее, достала конверт и начала отрывать плотно приклеенный клапан.
Когда Мойра протянула руку, Минни быстро перешла по другую сторону стола. Конверт наконец порвался, и оттуда упал на ковер фотоснимок. И Минни, и Мойра увидели, что на нем изображено Кровь бросилась в лицо Минни.
Мойра подобрала фотографию и снова протянула руку.
Минни Джоунс вложила в нее конверт и закрыла сумку.
Обе не произнесли ни слова. В камине горел огонь. Подойдя к нему, Мойра опустилась на колени перед очагом и сожгла письма, фотографии и конверт вместе с содержимым.
Минни Джоунс вышла из комнаты, пересекла холл и направилась к парадной двери. Выйдя из дому, она зашагала по подъездной аллее.
Глава 18
За поворотом аллеи здание скрылось из виду. До этого момента Минни Джоунс не покидало ощущение, что дом наблюдает за ней. Она чувствовала себя так, словно ее раздели догола, избили и выставили вон. Впрочем, если бы это случилось в буквальном смысле, Минни бы не было так скверно. Когда деревья скрыли от нее зияющие окна дома, ей стало немного легче. Появилась хоть какая-то защита, но в то же время это делало еще реальнее весь ужас происшедшего. Минни не могла забыть о фотографии. Она приехала утешить девушку, которую любил Артур, но в ее утешении не оказалось нужды, так как между ними была не любовь, а грех. Эта девушка сбила Артура с пути истинного, а ведь она уже побывала замужем и должна была знать, что делает.
Горе и стыд черной тучей окутывали Минни — она сама не знала, куда идет. Только почувствовав под ногами грубую и неровную поверхность, она обнаружила, что сошла с дороги и бредет среди растущих по обочине деревьев и кустов.
Протянув руку, Минни ухватилась за ветку молодого деревца, на которой уже зеленели первые листья. Она не знала, что ей делать — у нее подкашивались ноги, все тело сотрясала дрожь. Если присесть и отдохнуть, силы, может быть, вернуться, и тогда ей удастся пройти по Крэнберилейн и сесть на ледлингтонский автобус. Нельзя опоздать на него, а тем более на поезд. Флорри будет волноваться — она и так не хотела ее отпускать… Мысли Минни стали путаться. Ветка вырвалась из пальцев, все поплыло у нее перед глазами и погрузилось во тьму.
13
Лк., 16.19-31.