Страница 17 из 45
Вопрос не в том, следует ли нам оставаться учениками Запада – другого пути у нас просто нет, а в том, сколь критично нам следует относиться к нему Следует ли нам считать страны Запада олицетворением свободы и справедливости в той мере, в какой эти возвышенные идеи вообще могут иметь реальное воплощение в наше время, или нам следует разделить гражданские и политические права, признав свое позорное отставание, во-первых, и прискорбные упущения на Западе, во-вторых. Разноголосица мнений по Чечне в наших СМИ выгодно отличается от такого единодушия на Западе, какого не удавалось добиться в нашей варварской стране даже во времена тотального глушения западных радиостанций. Массы, ставшие объектом бесчестного манипулирования, теперь сами раскручивают маховик, поддерживая свои СМИ спросом на совершенно определенную информацию.
При желании мы найдем и много других примеров, когда учиться у Запада явно не стоит Степень цивилизованности, по Ортеге, измеряется уважением к закону. Что можно в свете этого сказать о том узаконенном беззаконии, когда организованное меньшинство, будь то шоферы-дальнобойщики или пейзане, безнаказанно парализует нормальную жизнь целой страны, блокируя основные транспортные магистрали? Если труженики моря сжигают старинную ратушу (Ренн, 1994 год), а пролетарии спускают в реку 3000 литров серной кислоты (французские Арденны, 2000 год), разве можно это квалифицировать иначе как безнаказанный терроризм, сотрясающий основы цивилизации?
Нынешний бунт против разума связан не только с глубоким кризисом рационализма, совершенно не нужного широчайшим народным массам, но, возможно, и с глубокой структурной трансформацией мировой экономики, приводящей к резкому увеличению доли занятых на малых предприятиях. Широкие слои трудящихся теряют спокойную работу и обеспеченное будущее в крупных корпорациях, а потому вынуждены самостоятельно или почти самостоятельно пускаться в трудное и опасное плавание по бурному морю мелкого бизнеса. Это создает серьезный психологический дискомфорт и толкает к абсолютно иррациональным действиям, которым подлинно народная власть всегда готова потакать. Впрочем, это ее дело. Нам же имеет смысл рассматривать положение на Западе сквозь призму его проблем, а не наших собственных, что было бы повторением именно той ошибки, которую постоянно делают на Западе в отношении России. Разумеется, становление постиндустриального общества, как и любая глубокая трансформация социальной структуры, не может не быть болезненной для значительных людских масс. Однако наше отечество, где среднемесячная зарплата не достигает и 50 долларов, а состояние инфраструктуры таково, что из международного аэропорта Быково невозможно позвонить в Москву, страдает совсем другими болезнями и нуждается в совсем иных лекарствах.
Пора нам открыто заявить, что система финансирования научных исследований с помощью грантов, к которой у нас относятся с таким пиететом, не обеспечивает ни формирования научного сообщества, ни воспроизводства научных кадров, ни необходимой состязательности в исследовательской работе, а сама процедура их предоставления еще намного менее совершенна, чем традиционные защиты диссертаций. Эта система столь же чудовищно неадекватна сущности фундаментальных исследований, сколь централизованное планирование неадекватно современной экономике.
Методы, прекрасно зарекомендовавшие себя в организации материального (в смысле финансовом, а не вещественно-энергетическом) производства, совершенно бездумно применяются для организации производства духовного, где вообще не применимы финансовые критерии успеха. Совершенно подобно тому, как компании борются за заказы, ученым предоставляется бороться за гранты. Между тем ни в «Боинге», ни в «Дженерал электрик» те, кто занят в НИОКР, не занимаются маркетингом или пиаром. Для этого есть другие люди. Американские же ученые, даже не занимающие руководящих должностей, фактически становятся коммивояжерами при своих темах и тратят на добывание грантов половину своего времени. Это, по собственным словам, на самом деле, скорее всего еще больше.
Рассматриваемая проблема – вовсе не частность, а фундаментальная составляющая нашей культуры, с которой связано и будущее страны. Наше научное наследие – не только выдающиеся открытия, но и демократический дух российской науки, всегда вызывавший восхищение зарубежных ученых. Некритически копируя западные образцы, причем вовсе не те, что действительно достойны подражания, мы отказываемся от поисков более эффективных решений, которые могли бы стать нашим собственным вкладом в развитие цивилизации.
Западная цивилизация- возникла и возмужала благодаря великому принципу личной свободы, соединенной с личной ответственностью. Именно он выделяет человека из массы, и именно с его укоренением в любезном отечестве мы связываем наши надежды на лучшее будущее. Но нелепо столетие за столетием продолжать держаться примитивной линейной модели развития цивилизации и считать, что наше дело – догонять, пока не догоним, особо не разбираясь, в чем именно. Мы тоже готовы считать, что в ущербе здоровью от курения повинны производители сигарет, а в убийствах – производители оружия? Мы готовы завалить наши суды миллиардными исками к производителям кухонных ножей и утюгов? У нас ведь большинство убийств совершается на бытовой почве. Нам было бы правильней признать за широчайшими народными массами цивилизованных стран их законное право на заблуждение, а самим не отделять свободу от ответственности и не готовить последнюю к передаче в музей, подобно штандарту ушедшего в отставку президента.
То, что могут себе позволить богатые и стабильные страны Запада, не может позволить себе Россия. В наших условиях масштабные проявления восстания масс могут стать национальной катастрофой. За примерами не надо ходить далеко. Весной и летом 1998 года рельсовая война шахтеров, добившихся от правительства оплаты чужих долгов и даже вообще не добытого угля, была одним из важнейших факторов экономической катастрофы 17 августа, и дело даже не только в прямых потерях бюджета. Кто станет кредитовать такое правительство? Мягкое, в лучших европейских традициях отношение правительства к шахтерам обернулось тяжелейшим ударом для всего населения страны, а ведь можно представить себе реакцию на Западе, если бы сильное правительство решилось прогнать шахтеров с путей, а кое-кого и отдать под суд. С тех пор народ наш повзрослел и поумнел. Он сделал свой выбор. Но нам нужно не только сильное государство, нужна такая интеллектуальная элита, которая будет не угождать массам, а вести их за собой. Вот воистину масштабный проект для XXI века.
Российский курьер
Нобелевская премия 2000 года по физике присуждена академику Жоресу Ивановичу Алферову за исследования физики гетеропереходов, которые привели к созданию новых приборов микроэлектроники, высокочастотной техники и оптоэлектроники. Одновременно она присуждена Г. Кремеру из Калифорнийского университета и Дж. Килби из фирмы Texas Instruments.
Знание – сила, или Как понимание физики изменяет жизнь людей
Интервью с профессором Александром Юновичем (физический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова)
Для понимания сути открытия, сделанного Ж.И. Алферовым, мы обратимся к истории.
Германиевые, а потом и кремниевые диоды и транзисторы были созданы на основе р-n-переходов, то есть границ областей с электронным (n-) и дырочным (р-) типом проводимости, созданных водном и том же полупроводнике путем внесения разных примесей. Ток через эти границы определяется проникновением носителей токов обоих знаков: электронов из n-области в p-область и дырок из p-области в п-область. Выделяемая при этом энергия превращается в германии и кремнии главным образом в тепло.
Законы протекания тока в р-n- переходах были поняты в конце сороковых годов; они стали основой изобретения транзистора (Нобелевская премия В. Шокли, Дж. Бардина, У. Браттейна). Исследователи предсказали открытию и прибору большое будущее и не ошиблись. Сегодня это вычислительная техника, связь, электротехника, автоматизация производства и информационные технологии, то есть все то, что определяет высокую производительность труда, а в конечном счете – экономическое развитие человеческого общества.