Страница 61 из 78
— Ты представить себе не можешь, каково целовать старого сварливого козла! Позволять ему прикасаться ко мне, заниматься любовью! Если бы ты о нем вовремя не позаботился, я не знаю, сколько бы еще я смогла выдержать.
— Ты заткнешься? — прорычал Латимер. — Твой длинный язык доведет нас до виселицы. Инцидент с Боуденом в прошлом, выбрось его из головы.
Пожав хрупкими плечами, Дебора с удовольствием отпила из чашки.
— Замечательно. Но перестань мне читать нотации о том, что я должна делать. — Хитрая искорка засветилась в ее глазах. — Ты сам не так уж хорошо сработал с этой вульгарной девицей.
Голубые глаза Латимера словно остекленели, и ледяным голосом он ответил:
— Может, мне и не удалось заставить ее лечь в постель, но зато я получил двадцать пять тысяч долларов, которые нам были нужнее. И я решил попользоваться ее прелестями только тогда, когда понял, что нет надежды получить эти деньги.
— Да, но если ты не перестанешь играть в карты, как в последнее время, ты вообще останешься без единого пенни.
— Ой, заткнись! Я знаю, что делаю. Роксбури дал денег на поездку, и он обещал приличную сумму, когда вернемся. Мне здесь надо появляться на приемах, вертеться среди людей — это единственный способ войти к ним в доверие. Есть и кое-что еще, запомни, и больше не кори меня за карты. Многие плантаторы — очень азартные игроки, а есть состояния, которые нажиты умной игрой в карты. И причем большие, гораздо большие, чем обещал Роксбури. И я хочу воспользоваться случаем. Если кажется, что я сейчас теряю, это к лучшему Когда начну выигрывать… — коварство засветилось в его глазах, — , а я начну выигрывать, и очень скоро, — тогда ты будешь довольна результатами, поверь.
— Ты что положил глаз на кого-то конкретно? Латимер кивнул.
— Да. Этот сопляк Франклин. Он из тех беззаботных молодых дураков, которых просто грех не пощипать.
Дебора хмыкнула:
— Хотелось бы верить, что он не скоро догадается, что его дурачат — Это неважно. Если он заподозрит, что я играю нечисто, у него хватит глупости вызвать меня на дуэль, и тогда ему крышка. О чем нам не надо беспокоиться, так это о том, что о нас думают эти провинциалы. Мы скоро уезжаем в Нью-Орлеан, а потом, если все будет в порядке, отравимся в Лондон, и на сей раз при деньгах, с высоко поднятой головой.
Похоже, он не убедил Дебору.
— А ты должен потерять много денег, прежде чем выиграть?
— Я не собираюсь много терять. Но мне важно убедить противника, что он способен меня перехитрить. А наблюдатели пусть думают, что просто судьба ко мне переменилась, и ничего не заподозрят, когда я начну щипать этого молокососа.
— Ту думаешь, что твои хитрости не заметит Доминик? — спросила насмешливо Дебора.
— Что ж, отлично. Пусть заметит. Я не сделаю такой ошибки, как в прошлый раз, представ перед ним на дуэли. Можешь не сомневаться, больше я не буду лежать в грязи, истекая кровью.
Дебора капризно сказала:
— Я до Сих пор не могу понять, почему ты не разрешил мне выйти за него замуж. Он гораздо богаче старого козла Боудена, и я не сомневаюсь — в постели с ним лучше, чем с кем-либо еще.
— Так вот почему ты все время вертишься вокруг него! Надеешься получить от него, чего не получила от него тогда?
А почему бы и нет? — горячо воскликнула Дебора. — Ты развлекаешься со своими женщинами, а почему бы мне хоть раз не переспать с мужчиной по собственному выбору, а не соглашаться на тех, кого ты выбираешь мне из-за денег? — И, надув хорошенькие губки, она продолжала:
— Я не имела бы ничего против выйти замуж за Доминика.
Ее слова задели брата. Латимер встал, пересек комнату и подошел к столу. Наливая себе чай, он раздраженно сказал:
— Если бы я тогда знал, как он богат, я бы не встал на твоем пути. Но я принял его за надменного обитателя колоний, который выискивает жену, чтобы дома произвести впечатление на своих деревенских соседей. — Помешивая чай серебряной ложечкой, Латимер продолжал:
— Но даже если бы я знал все о его состоянии, все равно не думаю, что был бы смысл тебе выходить за него. Он слишком проницателен, чтобы позволить нам его доить. И уж тем более пустить ему кровь.
— Но во втором случае мы бы не слишком много выиграли, — язвительно ответила Дебора. — И, кроме того, я не знаю, захотелось ли бы мне, чтобы Доминик умер. Скорее всего, он устроил бы меня как муж.
— Ну, я в этом не сомневаюсь. А ты можешь себя представить окруженной оравой детей здесь, на краю света? С тех пор как мы тут появились, ты только и делала, что жаловалась на скуку. Думаешь, я поверю, что ты была бы рада похоронить себя в этой глуши? А блеск и сияние лондонской жизни? Лучше не обманывай себя.
Дебора пожала плечами:
— Да, возможно, ты прав. Я должна сказать, что Доминик, во всяком случае сейчас, не совсем тот, что раньше. Он, конечно, красив, как и прежде, но, кажется…
— Меньше ослеплен? Уже не обращает внимания на твои ужимки? Меньше потакает тебе? — иронично спросил Латимер. — Ты забываешь, что у него жена, и, кстати, очень не дурна собой.
— А тебя это беспокоит? — поддела его Дебора. — Ты притворяешься, что она тебя не волнует, что тебя не задевает, что она сумела избежать ловушки и выйти замуж за Слэйда. Но я-то хорошо знаю, что к чему.
Срывающимся голосом Латимер крикнул:
— Придержи свой язык! Я потратил слишком много усилий, чтобы восстановить дружеские отношения с Мелиссой, а ты своим болтливым языком все хочешь разрушить. Твое дело — продолжать возиться с Захарием, а если хочешь развлекаться с Домиником — пожалуйста. Но никаких мыслей насчет моих отношений с Мелиссой в твоей хорошенькой головке не должно возникать.
Дебора с сарказмом посмотрела на брата, но промолчала. Иногда, как сейчас, у нее появлялось желание освободиться от власти Джулиуса, но большей частью она была довольна тем, что он устраивает ее жизнь, даже в том случае, когда ей пришлось выйти замуж за дряхлого старика. Джулиус руководил ею, и поскольку Дебора была чрезвычайно ленива и жадна, то считала: легче подчиняться брату, чем строить свою жизнь самой. У нее возникала мысль выйти замуж и завести семью, чтобы уйти от брата, но не хватало решительности для этого. Джулиус предоставлял ей свободу, и гораздо большую, чем муж или любовник. Она по-своему любила брата, но это не означало, что ей всегда нравились его планы, которые порой раздражали ее, потому что Джулиус пренебрегал ее желаниями и потребностями.
Дебора мрачно взглянула на его красивое лицо.
— Это нечестно, — наконец уныло проговорила она. — Ты готовишься заполучить, шлюшку, а мне не позволяешь заняться любовью с ее братом…
— А что, муж леди Слэйд тебя не устраивает? — насмешливо спросил Латимер.
— Возможно, он бы и был не прочь, если бы я его затащила в постель. Но мы всегда на людях.
— Ну, если уж ты так его хочешь, разве нельзя встретиться с ним наедине и в подходящем месте? Если ты его заманишь, я уверен, у тебя не будет проблем.
Вдруг лукавое выражение блеснуло в ее ясных голубых глазах.
— Конечно! — весело воскликнула Дебора. — Почему я раньше не подумала! — Она вскочила и закружилась по комнате.
Но когда она села за маленький, розового дерева, туалетный столик в спальне, ее легкомысленное настроение исчезло. Она нахмурила хорошенькое личико и уставилась на чистый лист бумаги. Настрочить Доминику записку — не проблема. Она знала, что написать, чтобы заставить его немедленно явиться. Проблема была в подходящем месте и времени для свидания.
Рассеянно покусывая перо, Дебора перебирала возможные варианты. Это должно быть спокойное, уединенное место, романтичное, вдали от жилья, и в то же время — не слишком удаленное. Раздраженно
отбросив перо и скомкав бумагу, она отодвинулась от стола. Нет смысла писать, пока не найдено подходящее место для встречи. Капризно надув губы, Дебора вышла из спальни, неотступно думая о месте, где бы она могла соблазнить Доминика…
Но не только Дебора разрабатывала план соблазнения. Латимер тоже хотел соблазнить Мелиссу, но не очень ясно понимал, хочет ли он ее самою или просто потому, что она — жена Доминика? В последние месяцы Латимер старался исправить ошибку, которую допустил, оскорбив гордость Мелиссы, и ему уже казалось, что он преуспел в этом. Труднее всего было сыграть искреннее раскаяние, скрывать ненависть и зависть к Доминику. Всегда надо было быть начеку, сдерживать ярость и злобу, которые душили его: Мелисса ускользнула у него из-под носа, выйдя замуж за человека, которого он ненавидел больше всего на свете!