Страница 33 из 112
– Пожалуй, у меня была…
– Надеюсь послушать ее за обедом сегодня вечером. – Ричард похлопал Дени по колену. – Ты и Арнаут неплохо поладили меж собой, не так ли? Он необыкновенно одаренный человек. Меня бы не удивило, если бы ты завидовал ему… или ревновал. А теперь ближе к делу. Я велел совету собраться сегодня утром. Его члены прибудут с минуты на минуту. Я хочу, чтобы ты посидел в уголке, скажем, на этой скамейке у окна, понаблюдал и послушал.
– Я, милорд?
– Ты, мой друг.
– Но я ничего не понимаю в…
– Успокойся. Совет будет обсуждать вопрос о том, как пополнить казну. Я предвижу, что мои требования вызовут определенное сопротивление, особенно со стороны некоторых знатных особ, которые вполне могут позволить себе заплатить столько, сколько я попрошу, но которые считают, что это невозможно. Я хочу, чтобы ты внимательно следил за всем происходящим и особенно за теми, кто проявит наибольшее упорство. Мы побеседуем с тобой позже и решим, кто из них заслуживает внимания.
Сердце Дени упало.
– Но, милорд, – возразил он, – если речь идет о том, чтобы послать им вызов… Я хочу сказать, что умею владеть мечом и копьем, но едва ли способен победить…
Ричард уставился на него, а потом разразился громким смехом.
– Мой добрый, славный Дени, – сказал он, – не вызов. Большинство из них – священники. Я хочу, чтобы ты сочинил на них сатирические стихи. В несколько строк, расписав их слабости и недостатки, пару язвительных куплетов, которые можно спеть или пересказать шепотом – трюки подобного рода часто производят большее впечатление, чем самое суровое принуждение, заставляют человека понять, какого дурака он свалял. Этим оружием ты владеешь довольно хорошо, не так ли?
Дени не мог скрыть смущения.
– Да, я справлюсь, – подтвердил он. – Коль скоро удары будут нанесены лишь в метафорическом смысле.
– Вот и хорошо. – Ричард встал на ноги, так как камергер[112] уже спешил к нему, а в дверях началась суматоха, вызванная прибытием членов совета. – Подойди ко мне, когда совет закончится.
Скамьи быстро заполнились. Среди собравшихся в зале были знатные лорды, одетые в роскошные туники и пояса, усыпанные драгоценностями, эрлы Эссекса, Лестера и Страйгла, брат короля граф Джон, верховный судья Англии, Ранульф из Гленвиля и еще несколько человек. Присутствовали там епископы, аббаты и приоры[113] со всей Англии. Одни были убелены сединами и сухопары, другие – дородны и упитанны, третьи казались преисполненными смирения и послушания. Вместе с Ричардом на возвышении расположились его канцлер, Уильям Лонгчемп, который, сгорбившись на маленьком складном стуле, окидывал острым взглядом собравшихся, а также архиепископы Руана, Трира, Дублина и Кентербери. Их облачения были сплошь расшиты золотом и драгоценными камнями. Гофмейстер ударил жезлом об пол, и постепенно установилась тишина.
Ричард сидел прямо, засунув за пояс большие пальцы обеих рук. Его золотистые усы слегка топорщились в легкой усмешке. Корона сверкала в рыжих волосах. Даже сидя, он возвышался надо всеми, кто находился на помосте, и господствовал в зале.
– Итак, милорды, – промолвил он, – полагаю, вам не терпится узнать, зачем я созвал совет.
Он одарил их благосклонным взглядом и протянул руку. Канцлер немедленно вручил ему лист пергамента. Ричард просмотрел его и сказал:
– Я держу отчет королевского казначея об итогах фискального года[114], который завершится двадцать четвертого дня сего месяца, а до этого осталось немногим больше недели. Не сомневаюсь, вы простите, что я предвосхищаю событие, но мы несколько стеснены во времени. Из отчета следует, что годовой доход составил – или составит – 48 781 фунт ровно. По счетным книгам казначейства на пятнадцатое августа приходится сальдо[115] в 66 666 фунтов 13 шиллингов 4 пенни. Однако, как вам известно, коронация обошлась нам весьма дорого. Хотя, уверен, вы согласитесь с тем, что эти расходы были вполне оправданы. Было сделано все возможное, дабы начало правления явилось самым благоприятным предзнаменованием будущего процветания королевства. Сверх того, я возместил королеве-матери стоимость ее приданого, чтобы ей не приходилось больше полагаться на суд по делам казначейства. Я искренне надеюсь, что это даст ей средства жить так, как подобает ей по положению, и явится некоторым возмещением за те унижения и оскорбления, которым она подвергалась в течение многих и многих лет. Не сомневаюсь, что ни у кого из вас не возникнет никаких возражений на этот счет.
Он умолк и обвел взглядом все собрание. Никто не пошевелился.
– Таким образом, у нас остается, – продолжал он, – немногим менее пятидесяти тысяч фунтов плюс-минус несколько шиллингов. Вы, конечно, согласитесь, что этого совершенно недостаточно для христианского войска, которое готовится освободить Святую Землю.
Верховный судья, Гленвиль, очень старый, лысый человек с шелковистой седой бородой, однако еще бодрый и не согнувшийся под бременем лет, сказал:
– Стало быть, милорд, вы твердо намерены немедленно отправиться в Святую Землю?
– И туда тоже, но не сразу, – ответил Ричард. – Я дал слово рыцаря королю Филиппу, что воссоединюсь с ним во Франции на Пасху, и вслед за тем мы выступим. Из оставшейся суммы мы должны вычесть шестнадцать с лишним тысяч фунтов, которые полагаются Филиппу по условиям июльского соглашения, заключенного с ним в Жизоре. Такова была цена его отказа от прав на земли, которые он отнял у моего отца в Аквитании и Пуату. Несомненно, милорд верховный судья, что вы не принудите меня нарушить клятву или отказаться от креста, который я принял много лет тому назад?
– Ваш отец тоже принял крест, милорд, – упрямо заявил Гленвиль. – Но он осознавал, что интересы его собственного королевства превыше всего. Я сам принял крест четыре года назад, однако я чувствую, что Англия в начале нового правления нуждается в тех, кто разбирается в государственных делах.
– Гленвиль, ни за что на свете я не хотел бы помешать тебе исполнить свой долг по отношению ко Гробу Господню, – задумчиво сказал Ричард. – Тебя будет трудно заменить кем-то другим. – Он повернулся к канцлеру. – Уильям, – вкрадчиво проговорил он, – отметь, что я освобождаю Гленвиля от его обязанностей по отношению к короне за возмещение в размере… хмм… пятнадцати тысяч фунтов.
Лонгчемп кивнул и сделал знак секретарю. Бывший верховный судья с мрачным видом сел на свое место.
– Это поможет расплатиться с Филиппом, – продолжал Ричард, улыбаясь с откровенной насмешкой. – У меня уже есть пара достойных претендентов на пост верховного судьи. Дорогой Гленвиль, чтобы заменить вас, понадобятся двое. – Он вновь протянул руку, и канцлер подал ему стопку пергаментной бумаги. – Этими указами я назначаю отныне Уильяма из Мендвиля, эрла Эссекса, и Хью дю Пьюзе, епископа Даремского, на пост верховного судьи, дабы они совместно исполняли обязанности. Далее, в знак моего благоволения, а также ввиду его высокой должности, я отныне жалую Хью дю Пьюзе титул эрла Нортумберлендского.
Епископ, холеный человек, с коротко остриженными волосами и худощавым лицом, улыбаясь, поднялся со скамьи, стоявшей прямо напротив помоста.
– Я признателен вам, милорд, – сказал он.
– Да, Хью, у тебя будет возможность выразить свою признательность в более явной форме, – промолвил Ричард. – Насколько я помню, ты принял крест, и посему должен понять, что это ставит меня в затруднительное положение. Ты мне нужен здесь, дома, и в то же время я не могу отказать тебе в праве исполнить свой обет принять участие в крестовом походе.
В зале воцарилось молчание, и епископ медленно опустился на скамью. Ричард быстро просмотрел бумаги, которые он держал в руках.
112
Камергер – здесь: заведующий одной из сфер дворцовой жизни.
113
Приор – настоятель небольшого католического монастыря.
114
Фискальный год – здесь: срок общего сбора налогов.
115
Сальдо – букв, «остаток» (итал.), в бухгалтерском учете разность между итогами записей по дебиту и кредиту счетов.