Страница 34 из 112
– Случайно, – весело возвестил он, – у меня оказалась жалованная грамота его святейшества Папы Климента, дарующая освобождение от крестового обета всем тем, кто, по моему мнению, нужен дома для ведения дел королевства.
Он поднял голову и ласково посмотрел на собравшихся.
– Необходимо понять, – продолжил он свою речь, – что в подобных случаях нужна компенсация. Хью, мой дорогой друг, уверен, ты сможешь собрать десять тысяч фунтов, ибо именно в такую сумму обойдется освобождение от бремени долга.
Епископ широко улыбнулся, так как он ожидал услышать совсем уж непомерную цифру.
– Охотно, дорогой кузен, – сказал он. – Это стоит того, чтобы на собственном опыте убедиться в действенности магии королевского величества.
Брови Ричарда взметнулись вверх.
– Магии? Я не понимаю.
– Ну как же, прямо на наших глазах вы превратили меня, старого епископа, в новорожденного эрла, – сказал дю Пьюзе.
Последовал громкий взрыв смеха. Расхохотался и Ричард.
– Хорошо, хорошо, – наконец вымолвил король, – ныне, когда лед сломан, надеюсь, всем ясно. Но вы можете засвидетельствовать моей казне свою признательность за то, что вы благополучно остаетесь дома, в своих диоцезах[116], аббатствах или замках. И до конца недели, пожалуйста. Крестовый поход, друзья мои, обойдется нам недешево. Я должен иметь в казне на военные нужды внушительную сумму, достаточную для ведения настоящей войны. Это будет отнюдь не сорокадневная стычка между феодами. Тем из вас, кто идет на Восток, предстоит осесть там, пока мы не отвоюем Гроб Господень и полностью не сломим силу сарацинскую.
Его добродушие в один миг исчезло, лицо сделалось суровым. Он с такой силой ударил огромным кулаком по ручке кресла, что дерево затрещало.
Архиепископ Руанский, воздев узкую, белую руку горе, заговорил:
– Я восхищаюсь вашим пылом христианина, милорд. Но, возможно, не стоит доводить до крайности свое духовное рвение. Несомненно, королевство, лишившееся своего короля, подобно обезглавленному телу, и, наблюдая, как обильно вытекает из раны сок жизни, сиречь кровь, мы видим, как умирают все его члены и наступает конец существованию. Если вы назовете срок своего отсутствия и если оно продлится, предположим, более года, то какие злоупотребления, какая угроза соперничества, какой распад, какой…
– Пощадите, преподобный сэр, – вмешался Ричард. – Еще одно слово, и у меня начнется страшная головная боль. Я оставлю хороших управителей вместо себя. В их числе, помимо двух верховных судей, останутся Уильям Маршал, эрл Страйгл, к которому вы все относитесь с восхищением и уважением, Джоффри Фитц-Питер, Уильям Бреуерр, Роберт из Уитфилда и Роджер Фитц-Рейнфрид. Вам также следует понять раз и навсегда, что я не намерен возвращаться домой до тех пор, пока не исполню своего обета. Я не говорил, что отправляюсь воевать с Саладином. Я обещал пойти в Святую Землю и освободить ее и Гробницу Господа нашего из рук неверных. Есть лишь один путь исполнить обет – это наголову разбить орду свирепых варваров, рассеять их войско и уничтожить их могущество. В прошлом были совершены вопиющие ошибки. Раньше крестоносцы заключали перемирие с неверными. Они вступали с ними в соглашения и довольствовались покорением небольших земель в Сирии или Палестине. И что происходило? Сильный правитель, подобный Саладину, имел возможность оправиться от поражений, собраться с силами, разделить крестоносцев, нанести удар за ударом и, наконец, разбить их.
На Востоке лежит целая империя, которую нужно завоевать, друзья мои. Папа Урбан II осознал это еще в 1095 году. Разве не сказал он в Клермоне: «Следуйте вперед за Гробом Господним, отнимите землю у проклятых безбожников и сделайте ее своей. Та страна, текущая млеком и медом, изобильна богатствами превыше всех остальных, как если бы была она раем обетованным». Да, я слышу, как вы причмокиваете губами. Глупцами были те, кто потерпел там поражение. Нет, не смотрите с таким изумлением: именно глупцами, как Людовик Французский, позволивший вовлечь себя в поход на Дамаск. То было совершенно бессмысленное предприятие. Или Балдуин, который заключал перемирия так же быстро, как и нарушал их, или Ги де Лузиньян, допустивший, чтобы его заманили в ловушку в скалах Хаттина[117], – Господь Всемилостивый! Вообразите, какая глупость: быть отрезанным от источников воды и попасть в окружение на голых скалах! Одному Богу известно, зачем он отправился туда. Неудивительно, что, когда сарацины захватили его рыцарей, они все лежали распростертыми на земле; ни один не был ранен, все они просто обессилели. Что еще можно было ожидать от таких болванов: естественно, они потеряли все, что было завоевано в Первом крестовом походе…
Его лицо пылало; взгляд широко открытых глаз устремился куда-то в даль, лишь одному ему ведомую. Оскаленные зубы так и сверкали в бороде.
– Я овладею этой империей, – сказал он. – И я удержу ее. Больше нет места переговорам с сарацинами. Я не буду заключать с ними соглашений. Я их уничтожу. Но для этого мне нужны деньги. Я готов продать что угодно, только бы получить их. Я готов выслушать любые разумные предложения. Открыт доступ ко всему: плодородные земли, королевские привилегии, земли королевского домена, льготы – что пожелаете, если у вас есть деньги. Господь свидетель, я бы продал Лондон, если бы смог найти покупателя.
Когда он закончил речь, раздались довольно громкие аплодисменты, а вслед за тем в зале поднялся гул возбужденных разговоров, пока гофмейстер не ударил несколько раз об пол своим жезлом и не восстановил тишину.
– Есть ли еще вопросы, прежде чем я продолжу и перейду к обсуждению некоторых частностей? – спросил Ричард.
Архиепископ Кентерберийский был столь же румяным и дородным, насколько архиепископ Руанский – бледным и костлявым. Он сказал:
– Милорд, до меня дошли воистину тревожные слухи, будто вы намерены использовать определенное оружие, оружие настолько ужасное, что я с трудом заставил себя упомянуть о нем.
– Вы имеете в виду арбалеты? – спокойно уточнил Ричард.
Архиепископ опустил уголки рта, выражая свое неодобрение.
– Точно. Арбалеты. Я слышал, поговаривали, будто вы собираетесь купить несколько тысяч таких приспособлений. Я был бы признателен, если бы вы подтвердили, что слух неверен.
– Слух неверен, – ответил Ричард. Архиепископ опустился на место, спрятав руки в рукавах сутаны.
– Я не собираюсь покупать несколько тысяч арбалетов, – продолжал Ричард. – Я намерен нанять несколько тысяч арбалетчиков, или стрелков из самострелов, в основном из Генуи. Говорят, они самые лучшие. Вероятно, они присоединятся ко мне на Сицилии или в Акре.
Лицо архиепископа стало густо-багрового цвета, так что один из монахов в ужасе ринулся вперед, готовый подхватить своего господина, если тот рухнет, сраженный ударом.
– Милорд! – задыхаясь, воскликнул он. – Сэр! Я возражаю! Оружие, о котором вы говорите, предано анафеме[118]. Ваше высокопреосвященство, лорд Руанский! Милорд Трирский! Мы беседовали с вами об этом деле. Я взываю к вам.
Архиепископ Руанский неуверенно промолвил:
– Все так, как он говорит, сэр. Хотя никто не может поспорить с фактом, что для успешного ведения войны использование определенных орудий, так сказать, приспособлений, exnecessitaterei[119], тем не менее существуют некоторые противозаконные механизмы, действие которых настолько ужасно, настолько бесчеловечно и пагубно, что… короче…
– Короче, – прогремел архиепископ Кентерберийский, вновь обретая дар речи, – церковь Господа нашего Иисуса Христа, исполненная милосердия и любви к созданиям Божьим, не склонна поддаться на уговоры и позволить употребление такого оружия, на том стоим. Я напоминаю вам, милорд, что пятьдесят лет назад Второй латранский собор запретил христианам использовать ручную баллисту. И я бы добавил, что меня охватывает ужас при мысли, что в войске Христовом пилигримы начнут применять это адское орудие.
116
…диоцез… – Здесь Ричард использует административное деление государства, принятое в Римской империи.
117
…глупцами, как Людовик Французский, позволивший вовлечь себя в поход на Дамаск… Или Болдуин, который заключал перемирия… или Ги де Лузинъян, допустивший, чтобы его заманили в ловушку в скалах Хаттина… – Во время Второго крестового похода Король Франции Людовик VII поддался тактике сарацин и, подойдя к Дамаску, потерпел поражение; иерусалимский король Балдуин I (1100 – 1118 гг.), по мнению Ричарда, ошибался, не развивая военных успехов, а заключая с сарацинами мирные соглашения; король Иерусалима Ги де Лузиньян потерпел сокрушительное поражение от Саладина при Хаттине (это холмистая, а не скалистая местность, как сказано у автора) в 1187 г
118
Анафема – в христианстве церковное проклятие, отлучение от церкви.
119
exnecessitaterei… – ради пользы дела (лат.).