Страница 3 из 42
— Кончится тем, что у меня будут из-за вас неприятности, — вздохнула мама, одновременно притягивая меня к себе и обнимая.
Я прижалась к ней, но осторожно, чтобы не задеть её животик.
— Ладно, Дикси, малышка, можешь не ходить сегодня в школу.
— Ура!
— И почему ты так не любишь школу?
Я пожала плечами. Заводиться не стоило.
— Кто твоя учительница? У тебя с ней проблемы? Скажи ей, что ты не нарочно все время мечтаешь, просто ты такая уродилась.
— Ага, — сказала я, играя мамиными волосами.
Дело было не в учительнице, а в ребятах. Одна девочка подглядела, как я шепчусь с рукавом своей кофты, и выхватила Фиалку. Она рассказала остальным, и все принялись верещать, как попугайчики, крутить пальцами у лба и звать меня Птичьи Мозги.
— Зато теперь ты пойдёшь в новую школу, раз мы переезжаем в «Меркурий». Это самая маленькая из планет, поэтому её всегда связывали с детьми. Вот у меня и будет маленький сынок в «Меркурии». К тому же мне всегда нравился Фредди Меркьюри, — радостно сказала мама. Увидев мои непонимающие глаза, она вздохнула: — Ну, этот певец из «Квин», у которого слишком много зубов. Фредди… Может, так его и назовём? Или Меркьюри?
— Если ты назовёшь бедного ребёнка Меркьюри, его задразнят до смерти, — оторвалась от телевизора Джуд.
— Назови его Джастин, — бросила Рошель, выходя из ванной. — Или Крэг. Или Робби.
— Я хочу подобрать для него особенное имя. Необычное, — сказала мама.
— Какие ещё есть хорошие певцы? — сказала Рошель. — А, вот, Бэби Бастед!
Она хихикнула и умчалась в школу. Я вздохнула с облегчением и принялась заплетать мамины длинные волосы.
— Помоги мне придумать хорошее имя, Дикси. С вами, девчонками, я постаралась. Везёт вам: у всех такие оригинальные имена. В целом квартале не найдёшь больше ни Мартины, ни Джуд, ни Рошель, ни Дикси. А мне приходится откликаться на дурацкую Сью. Сью везде прорва.
— Но такой, как ты, мамочка, больше нет, — заверила я.
Я закончила одну косу, завязала её бельевой верёвкой и добавила для украшения пару блестящих скрепок.
— Что ты делаешь? Хочешь превратить меня в эту… как её… принцессу индейцев Покахонтас? — сказала мама.
— Слушай, а ведь ты можешь писать своё имя как-нибудь по-другому, например «Сиу» — как индейское племя. Это будет оригинально.
— Гм… я подумаю на эту тему. Слушай, отвали-ка теперь, мне щекотно. А может, дать ему какое-нибудь ковбойское имя? — Мама задумалась. — Как насчёт Громилы Кэссиди?
— А если он будет маленький и щуплый, мам? Не называй его Громила!
— Если он будет как Мальчик-Солнышко[1] ? А что, Солнышко — отличное имя. Тем более солнце — символ мужской энергии. Малыш, может, тебя зовут Солнышко?
Мама положила руки на свой животик и пристально уставилась на него, будто видя внутри солнечное сияние своего младенца.
2
Сборы мои были недолгие. Все свои одёжки я запихала в большую хозяйственную сумку. Они там, конечно, помнутся, но меня это не волнует. Я не больно люблю свои одёжки. Почти все они достались мне от Рошель, а она обожает все розовое и блестящее, облегающие вещички, подчёркивающие фигуру. А у меня вообще нет фигуры. Я такая маленькая, что даже мини-юбки Рошель оказываются мне сильно ниже колена, и такая худая, что на мне все висит, как на вешалке, к тому же ещё бледная, так что в розовом выгляжу просто зеленой, как после обморока. Я родилась раньше времени. Я была меньше пакета с сахаром, и меня много недель держали в больнице. Я так и не нагнала своих сверстников. В семье не без урода, как говорит Рошель.
Единственная вещь, которую я люблю, — голубая шерстяная кофта. Она волшебная, потому что растягивается при каждой стирке и растёт вместе со мной вот уже два года.
Мне купил её папа. Мы пошли с ним гулять на весь день — вдвоём, — и он заметил, что у меня руки покрылись гусиной кожей, и купил мне большую голубую кофту. С тех пор я ношу её не снимая. Я надевала её даже в школу, хотя нам положено носить темно-синий пуловер или джемпер. Меня ругали за кофту, но я сказала, что голубой — это тот же синий, только бледный, так что я не понимаю, что их не устраивает. Учителя не стали писать записку маме. Им надоело препираться с моей мамой, ещё когда в нашей школе училась Мартина, а за ней Джуд, а потом Рошель.
Все своё личное имущество я собрала в одну из картонных коробок, которые Джуд принесла из супермаркета. На дне лежала большая книга сказок. На слова в ней я никогда не обращала внимания, зато рассматривала чудные картинки принцесс с волосами до колен и сочиняла о них собственные истории. Сверху я положила свои блокноты, фломастеры, красную гелевую ручку с запахом земляники и жёлтую гелевую ручку с запахом бананов. Ещё у меня был набор бумаги для писем «Киска», хотя писать мне было некому. Сверху разместились одноглазая панда Мартины, обезьяна Джуд с оторванной лапой и старые Барби Рошель. Я в них уже не играла, но выбросить их казалось мне подлостью.
Рошель повыкидывала кучу всего, и все же у неё набралось два чемодана и три коробки разного барахла.
У Джуд одёжек было ещё меньше, чем у меня, и всего одна коробка с бейсбольной битой, мотоциклетными ботинками, видеокассетами и романами фэнтези.
Мартина отказывалась укладываться. Она не разговаривала с мамой. Она и с нами не разговаривала, потому что мы теперь все радовались, что у нас будет дом с садом. Почти все время Мартина проводила в соседней квартире, с Тони и его родителями. Мама так на неё разозлилась, что вышла и изо всех сил пнула дверь в квартиру Тони. На шум выскочила его мать, и они принялись скандалить прямо на лестничной площадке, причём Мартина тоже не осталась в стороне.
— Позорить родную мать перед чужими людьми! — рыдала потом мама. — Да ещё когда я в положении!
Нам с Джуд и Рошель пришлось взять на себя большую часть маминой укладки, но мы её легко поделили. Джуд вызвалась собрать все тяжёлые хозяйственные вещи, Рошель занялась одеждой и косметикой, а я укладывала мамины мистические рисунки, хрустальный шар, карты таро, гороскопы и «Как научиться предсказывать судьбу? Доступное руководство для любой женщины».
Мне пришлось собрать и вещи нашего Солнышка. Мама уже накупила голубых распашонок, комбинезончиков и фланелевых кофточек на целую ясельную группу мальчиков. Все новое с иголочки. Из социальной службы ей принесли большущий чёрный пакет со старым бельём для новорождённых, но мама нисколько не обрадовалась.
— Какая наглость подсовывать мне эти застиранные тряпки! — возмутилась она, вывалив содержимое пакета на ковёр и с отвращением подцепляя то одну, то другую вещичку длинными полированными ногтями. — Господи, ты только посмотри, пятна от отрыжки. — Она негодующе провела ногтем по чуть заметному белому следу на распашонке. — Всему этому место на помойке — туда и отправим.
Она так до сих пор и не выбрала мебель для спальни Солнышка. Все, что предлагалось в «Товарах для будущих мам», было уже изучено и отвергнуто: маме хотелось чего-нибудь более оригинального.
— Может быть, фирмы «Хэрродс»? — сказала Джуд.
Она хотела съязвить, но мама приняла её слова всерьёз:
— Да, можно посмотреть, что они предлагают для детских, но у них слишком традиционный стиль, понимаешь? Мне бы хотелось заказать что-нибудь по индивидуальному проекту, но боюсь, это будет дороговато…
— Да, чуть-чуть, — сказала Джуд и на минуту задумалась. — Не забудь, тебе ещё надо заплатить за машину, которая будет нас перевозить.
— Вообще-то, я хотела попросить кого-нибудь их ваших отцов помочь мне с этим.
Я гордо выпрямилась. Единственный из наших отцов, к которому мама иногда обращалась, был мой отец.
— Я спрошу, не поможет ли он нам нанять машину, — сказала мама.
— Может просто одолжить свой катафалк, — сказала Рошель со смехом.
Джуд тоже рассмеялась. Я смотрела на них с каменным лицом.
1
Имеется в виду классический американский вестерн «Butch and the Sundance Kid» (1969).