Страница 42 из 42
— Не нам судить. Отец Мэри говорит, что у его жены все время были проблемы с нервами с тех пор, как родилась Мэри. Все началось с послеродовой депрессии.
— Да ну, это все отговорки. Подумаешь, депрессия!
— Помолчи, Рошель. От этого люди делают что угодно. Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я знаю, что она ужасно измывалась над Мэри. Почему ж ты ничего не сказала, Дикси? — спросила Рошель.
— Она говорила. Она мне сказала. А я ей велела заткнуться и спать. Это я во всем виновата, — сказала Джуд.
— Никто тут не виноват. Не говорите глупостей, девочки, — сказала мама. — А ты, Дикси, можешь очень, очень собой гордиться. Ты спасла малышке Мэри жизнь, бросившись её ловить.
— Я её поймала?
— Да, сумасшедшая моя дочурка. Ты приняла на себя весь её вес и потеряла сознание от удара.
— Ты была в коме, Дикси, и мы уже думали, что ты никогда не придёшь в себя и так и останешься в бессознательном состоянии, — сказала Рошель. — Мне было так стыдно, потому что я всегда говорила, что у тебя мозги вообще не работают…
— Рошель! — прикрикнула на неё Мартина.
— Но я поклялась, что, если мозги у тебя и правда не будут работать, я буду за тобой ухаживать, и нянчить, и все для тебя делать, — сказала Рошель.
— Как хорошо, что они заработали, — сказала я.
Я попыталась перелечь повыше на подушках, чтобы получше всех разглядеть, но ноги отказывались шевелиться. Я вдруг впала в панику.
— Я что, не смогу теперь ходить? Мне придётся ездить в инвалидной коляске?
— Нет, родная, паралича у тебя нет, можешь убедиться, — сказала мама. — Пошевели пальцами на ногах. Вот, молодец. Ты не можешь пошевелить ногами, потому что они у тебя в гипсе, понимаешь?
Мама чуть-чуть приподняла меня за плечи, и я увидела свои новые странные белые ноги, у которых с конца торчали розовые пальцы.
— Они такие тяжёлые, — сказала я.
— Представь, как сильно ты сможешь пнуть Рошель, если она станет тебе надоедать, — сказала Джуд.
— И сколько мне оставаться в этом гипсе?
— Пока точно неизвестно, детка. У тебя сложные переломы обеих ног. Но ты поправишься, родная, вот увидишь, скоро уже будешь бегать. Я побуду с тобой в больнице, пока тебя не выпишут, и Солнышко с нами. Мне принесут матрас в твою палату, мы уже обо всем договорились. Я, кажется, скоро привыкну к этим чёртовым матрасам. Но когда тебя отпустят домой, Дикси, тебя уже будет ждать нормальная кровать, и комнату мы тебе покрасим, так что будет просто картинка. Вы ведь мне поможете, ребята?
— Конечно, поможем, — сказал Брюс.
— Постараюсь, — сказал мой папа.
— Я буду тебя навещать, Дикси. Теперь я тебе буду отщипывать маленькие кусочки и поить через соломинку, — сказал Брюс.
— А спина у вас уже прошла, дядя Брюс?
— Да, малышка, уже намного лучше.
— Так вы теперь вернётесь к себе?
— Я буду кататься туда-сюда на машине. Мне нужно присматривать за магазином, но каждые выходные я буду приезжать и привозить тебе кучу цветов. Медсёстры подумали, что ты маленькая кинозвезда, раз у тебя столько лилий.
— Я тоже тебя буду навещать, Дикси, — сказал папа. — Правда, наверное, не каждые выходные. Могу привести к тебе других моих дочек. Хочешь познакомиться с сёстрами?
— По-моему, сестёр у неё и так хватает, — сказала мама.
— А ты как здесь оказалась, Мартина? — спросила я.
— Ну конечно, я примчалась, как только услышала, что с тобой случилось. А ты как думала, дурочка? — сказала Мартина.
— Тони тоже здесь?
— Нет. Мы с ним поссорились — с ним и с его мамой. Мне надоело, что они говорят гадости о семье Бриллиант. Такая наглость! Я не вернусь больше в Блечворт, я остаюсь с вами.
— А мой Райан здесь, — гордо сказала Рошель. — Он ждёт на улице, потому что ему не по себе в больнице, но, если хочешь, я его позову. Он будет рад тебя поприветствовать.
— Пожалуйста, больше никаких посетителей! — сказала добродушная толстая сиделка, засовывая мне в рот градусник. — Здравствуй, милая. Очнулась наконец! Боюсь, как бы ты не перевозбудилась от такого столпотворения у твоей кровати. Я бы просила остаться только ближайших родственников!
— Мы все и есть ближайшие родственники, — сказала мама. — Я её мама.
— Я её папа.
— Я её дядя.
— Её любимый дядя, — уточнила Джуд. — А я её сестра.
— Я её взрослая сестра, — сказала Мартина.
— И я её сестра, — сказала Рошель.
— Господи, какая куча сестёр! — удивилась сиделка. Она посмотрела на Солнышко в голубой пижамке и одеяльце и обратилась к маме: — То-то вы, наверное, обрадовались, когда у них наконец родился братик.
Мама набрала побольше воздуху.
— Нисколько, — сказала она. — Девочки ничем не хуже мальчиков. Даже лучше. И это у меня тоже девочка. Я её просто нарядила в голубое, потому что мне до смерти надоели розовые вещички.
— Что, мама?! — вскрикнула Джуд.
— Господи, теперь у нас мама с ума сошла, — пробормотала Рошель.
— Мама, Солнышко же мальчик! — сказала Мартина.
— Мне кажется, младенцу пора сменить подгузник — так что можете посмотреть и убедиться, правду ли я говорю, — сказала мама.
Все, как один, уставились на розовую попку бедняжки Солнышка.
— А зачем ты тогда притворялась, что это мальчик? — спросила Джуд.
— Я же вам говорила, что она рехнулась! — прошипела Рошель. — А для девочки Солнышко — вообще не пойми что за имя.
— Наверное, это отец Солнышка — мальчик, — пробормотал Брюс.
— А вы умнее, чем можно подумать на первый взгляд, Брюс, — сказала мама. — Мне это не пришло в голову. Может, у меня все-таки есть способности экстрасенса.
— Мама, я ничего не понимаю, — сказала Джуд.
— Я тоже. А ты что-нибудь понимаешь, старик? — спросил мой отец Брюса.
— Сью — не женщина, а шкатулка с сюрпризами, — сказал Брюс.
— Это, видимо, вежливый способ сказать, что у меня не все дома, — сказала мама. — Так оно и есть. Я правда немного спятила, Рошель. И даже тебе я не могла сказать, Мартина. Я, видимо, не решалась, потому что знала, что ты не станешь молчать, как Дикси.
— Дикси знала? — хором воскликнули Мартина, Джуд и Рошель.
Я с торжеством выплюнула градусник.
— Я знала с самого начала, правда, мама? Мама не спятила. Ей просто захотелось вообразить немножко, вот и все. Уж очень она мечтала, чтобы Солнышко был мальчик.
— Правда, хорошая моя. Мне хотелось побыть одной со своими мечтами. Но ничего не вышло. Я была нужна всем моим дочкам. В нашем потрясающем семействе что ни день, то драма: Рошель влюбилась, Джуд ввязалась в драку, Мартина забеременела. Потом малышка Дикси чуть не погибла, и тут уж мне пришлось прийти в себя. Самое время, черт побери.
— Ну что ж, мама, зато, может быть, у меня будет мальчик — твой старший внук. Ты как на это смотришь? — сказала Мартина.
— Мы будем любить твоего малыша в любом случае, — сказала мама. — Но пусть уж лучше это опять будет девочка. И мы вместе будем по-прежнему Бриллиантовые девочки!