Страница 39 из 95
— Не знаю, — сказал Боцман. — Сейчас посмотрим.
Прикладом «узи» он сбил замки и открыл крышку. В кейсе были плотно уложенные небольшие полиэтиленовые пакеты с каким-то белым порошком. И хотя я видел кокаин и опиум только по телевизору, сразу догадался, что это. Наркота.
Док вынул один из пакетов, повертел его в руках, пощупал, а потом разорвал плотный полиэтилен так, что часть порошка высыпалась на пол.
— Эй! Ты что?! — предостерегающе потянулся к нему напарник рыжего. — Это же!..
Док понюхал порошок, растер между пальцами, потом осторожно попробовал на язык.
— По-моему, героин, — сказал он. — Опыт у меня небольшой, но… Да, героин.
— Так-так, — заметил я. — Значит, вы не просто хотели ограбить хозяина, но и забрать у него партию наркотиков. Сколько здесь?
— Килограммов пять, не меньше, — предположил Боцман.
— Пять килограммов героина и шесть трупов. Неужели и это не потянет на вышку? Как, по-твоему? — обратился я к знатоку кипрского уголовного законодательства.
Он промолчал.
Я заключил:
— Вижу, вам не нравится этот вариант. Нам тоже. Не потому, что мы хотим сберечь ваши шкуры. Просто у нас еще слишком много дел и нет времени на объяснения с кипрской полицией. Предлагаю другое. Сейчас мы вас отпускаем. Вы садитесь в микроавтобус и с максимальной скоростью гоните в ближайший аэропорт. В Никосию…
— Ближе в Ларнаку, — подсказал рыжий. — Там тоже международный аэропорт.
— Тем лучше, в Ларнаку, — согласился я. — Там вы покупаете билеты и улетаете ближайшим рейсом в Европу. Через сутки вы должны быть в Варшаве. Там сядете на поезд до Белостока. А оттуда доберетесь до городка, который называется Нови Двор. Запомнили? Остановитесь в мотеле при въезде в Нови Двор со стороны Белостока. Документы не показывайте. За бабки поселят без них. Назовете любые чужие фамилии…
— Почему? — перебил рыжий.
— Потому что настоящие ваши фамилии будут в Интерполе. А значит — и на всех пограничных пунктах. Вас будут разыскивать за убийство русского предпринимателя и пятерых своих сообщников.
— Как Интерпол узнает наши фамилии?
— Очень просто. Анонимный звонок. В Нови Дворе вы будете очень тихо сидеть и ждать нас. Неделю или две. Мы поможем вам перейти границу. Через Белоруссию доберетесь до России и заляжете там на дно. Потому что вас будет искать не только милиция, но и кореша Пана. А они вас вычислят без всяких анонимных звонков. Есть вопросы?
— Зачем вам это нужно? — спросил один из охранников.
— Во-первых, мы не хотим быть замешанными в это дело. Ни сном, ни духом. А во-вторых, в Нови Дворе нам, возможно, понадобится ваша помощь.
— А вы нас не сдадите? — спросил тот же охранник.
— Вам придется поверить мне на слово. А что, у вас есть другой выход?
— Есть, — вмешался напарник рыжего. — Мы скажем, что встречали вас в Никосии. Нас двое свидетелей. И кто-нибудь в аэропорту наверняка видел. Лучше сесть за похищение, чем за такую мокруху. И похищение еще доказать нужно. А наркота вообще не наша. Ничего не видели, ничего не знаем. Так что, фраера, не выйдет у вас ничего. И кореша Пана вас достанут, я им дам наколку.
Артист поднял с пола ТТ рыжего и всадил пулю напарнику точно между глаз.
— Нет, — сказал я ему. — Никогда тебе Гамлета не сыграть.
Артист даже обиделся:
— Это еще почему?
— Больно уж быстро ты решаешь вопрос «быть иль не быть».
— А чего тянуть? Злобная тварь. Ни к чему нам иметь такого у себя за спиной. Не так, что ли?
— Все правильно, — сказал я. Артист стер с металла свои пальцы и сунул пистолет рыжему:
— Держи!
Тот послушно взял ТТ в руки.
— А теперь положи на пол. Вот так. Это чтобы у тебя не возникло желания отмазаться от этого дела. Вот и нет у вас двоих свидетелей, — констатировал Артист.
Да, ничто в мире не возникает ниоткуда и не исчезает бесследно. Свидетелем меньше — трупом больше. А что делать? Против законов физики не попрешь.
— Время, — напомнил мне Трубач. Я спросил пленников:
— Вам все ясно?
Они поспешно закивали:
— Все, все!
— Берите свои ксивы, эти фунты и валите. И помните: у вас всего сутки.
Через пять минут взревел движок мерсовского микроавтобуса, и машина скрылась в ночной темноте. Еще через полчаса, тщательно уничтожив все следы нашего пребывания в доме, выключив везде свет и заперев все двери и ворота, отъехали от усадьбы и мы. За рулем «доджа» был Боцман. Он уже освоился с левосторонним движением и гнал по пустой дороге под сотню. Не доезжая с полкилометра до трассы Никосия — Ларнака, я заметил бегущий вдоль дороги небольшой ручей и велел Боцману остановиться. Артист спустился к ручью, распатронил полиэтиленовые пакеты, высыпал содержимое в воду, а кейс, широко размахнувшись, закинул в какие-то кусты. И мы поехали дальше.
При повороте на шоссе в свете фар мелькнула табличка-указатель — белым по синему, на греческом и английском.
— «Прайвит» — частные владения, — перевел Док. — Вилла «Креон».
Стрелка указывала в ту сторону, откуда мы приехали.
Вот, значит, где мы побывали — на вилле «Креон». Первая экскурсия в программе нашего тура. Правда, незапланированная.
Почти всю дорогу до Никосии мы молчали. Не слишком приятным оказалось начало нашего путешествия. Понятно, что мы не развлекаться сюда приехали, но семь трупов за первые два часа — это был явный перебор. Даже в Чечне такое не часто случалось. А если так и дальше пойдет? Эдак остров любви быстро превратится в небольшое кладбище. Даже думать о таком не хотелось.
Лишь одно утешало: как бы там ни было, но часть нашего задания мы уже выполнили. Предотвратили контакт этого майора с Назаровым. И ликвидировали угрозу его жизни.
Если она была.
А она была. Конечно, была.
Но если так, откуда во мне это пакостное ощущение плохо исполненного дела — какой-то неряшливости, небрежности, грязи? Почти прокола. Что мы сделали не так? Нет, не мы. Я. Ребята тут ни при чем, они нормально сработали. А вот я прокололся. В чем дело?
А вот в чем: майор Вологдин. Я, конечно, большой умник. Очень тонкий психолог. Вскрыл его не раз. Как банку с сардинами. Но больно уж легко эта банка вскрылась. А может, не я его вскрыл, а он меня? И в банке были не сардины, а что-то совсем другое? Бесплатный сыр, например. Который, как известно, бывает только в мышеловке.
Что я, если разобраться, узнал от него? Да ничего. Он только подтверждал то, что я ему о нем говорил. Или делал вид, что подтверждает. Зато от меня он узнал все, что ему было нужно. И главное: на кого мы работаем. Съел сардинку. Правда, и для него она оказалась тем же бесплатным сыром. Но он сам сдал карты в этой игре. И не успел выложить козырного туза. Трех секунд не хватило. Но такова спортивная жизнь.
Черт! Много бы я дал, чтобы узнать, кто он такой и о чем он на самом деле говорил с другом и компаньоном Назарова Борисом Розовским!..
Когда впереди засветилось зарево огней над Никосией, Муха спросил:
— Мы в самом деле будем звонить в полицию?
— Нет, конечно, — ответил я. — Просто так сказал. Чтобы они не рыпались.
— А зачем они нам в Нови Дворе?
— Понятия не имею. Ни за чем. Но где-то же они должны сидеть? Вот пусть там и сидят.
— И мы будем переводить их через границу? — не унимался Муха.
— Иди ты на хрен! — разозлился я. — Что ты ко мне привязался? Я знаю столько же, сколько и ты. Будем — значит будем. Не будем — значит не будем. До Нови Двора еще нужно дожить!
— Сережа! — укоризненно проговорил Док.
— Извини, Олежка, — сказал я Мухе. Он кивнул:
— Все в порядке, Пастух. Я понимаю. Трубач вспомнил:
— Кстати — о сером, который нас пас…
— Я назвал его про себя — Юрист.
— Похож, — согласился Трубач. — Так вот: загранпаспорт у него синий, служебный. И разных виз полно.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Пристроился за ним на пограничном контроле, заглянул краем глаза.
— Фамилию не разглядел?