Страница 40 из 95
— Нет. А насчет виз грек восхищенно языком цокал: «Нью-Йорк, Женева, Париж!..» И еще, — продолжал Трубач. — В аэропорту его ждала машина с шофером. Красная «хонда». Она шла за нашим «доджем» от Никосии не меньше часа. Потом мы от нее отвязались.
— Как?
— Ну, как. Как и эти на мерсовском микроавтобусе. Только мы сначала пропустили «хонду» вперед, а потом уж съехали с дороги и выключили габариты.
— Понятно, — сказал я. Хотя уместней было бы сказать: непонятно. Ясно было одно: мы всунулись в плотную паутину и на наше трепыхание в ней набегут не безобидные домовые мухоловы, а тарантулы и каракурты.
Перед аэровокзалом Боцман высадил нас в тени какой-то аллейки, въехал на площадь и поставил «додж» на место. После чего одобрительно похлопал машину по крылу и неторопливо направился к вокзалу, на ходу обивая брюки, как обычно делают водители, просидевшие за рулем не один час.
Аэровокзал был ярко освещен и почти безлюден. На стоянке не было ни одного такси. Вообще машин не было, лишь у выхода из зала прилета стоял длинный белый лимузин — то ли «крайслер», то ли «кадиллак». Водитель спал, откинув спинку сиденья.
Мы рассудили, что лучше всего будет вызвать такси по телефону, и вошли в зал. И тут в одном из кресел возле таксофонов обнаружили симпатичную блондинку в мини-юбке, сидевшую с понурым видом. Рядом с ней, на соседнем кресле, лежал картонный плакатик на тонкой деревянной ручке. На плакатике было написано: «Турагентство „Эр-вояж“. Пансионат „Три оливы“». Надпись была на русском.
Артист изумился:
— Девушка, а вы не нас ждете? Она подняла голову:
— А у вас путевки «Эр-вояжа»?
— Точно! Как вы угадали?
— Ну конечно же! Шесть человек. Спортсмены. Вы же спортсмены?
— Еще какие! — подтвердил Артист. — Почти олимпийцы.
Она просияла:
— Господи, а я уж думала: все, погонит меня хозяин с работы. Понимаете, какие-то подонки прокололи все четыре колеса у нашего «кадиллака» — того, что перед входом стоит, видели? Пока возили колеса в монтажку, пока чинили, опоздали на полтора часа. Просто ужас! Я вроде и ни при чем, но хозяин у нас: должны были встретить — и точка. Он из Винницы, хохол упэртый. И шофера вышиб бы, и меня. Заодно. Я просто боялась в пансионат возвращаться, ждала здесь не знаю чего. Где же вы были все это время?
— В город ездили, — объяснил Артист. — Хотели в «Хилтоне» переночевать, а потом передумали: а вдруг эта милая девушка сидит здесь и ждет нас, как сестрица Аленушка братца Иванушку с одноименной картины художника Васнецова? Нет, решили, нужно вернуться. И вот — вернулись.
— Да ну вас! Врете вы все!
— Не все, — возразил Артист. — Только чуть-чуть. Самую малость. Трошки не по карману нам «Хилтон». Погуляли по городу и приехали.
— И слава Богу! Господи, я так рада! — Она встала, одернула юбчонку и произнесла заученным тоном гида: — Господа! Добро пожаловать на остров любви!..
III
«— Добрый день. Вы ждете господина Назарова?
— Совершенно верно.
— Я готов вас выслушать.
— Вы не Назаров.
— Правильно. Моя фамилия Розовский.
— Но вчера я договаривался о встрече с самим господином Назаровым.
— Вы разговаривали со мной. Господин Назаров не подходит к телефону, никого не принимает и ни с кем не встречается. Он нездоров. Полагаю, вы знаете почему. Я подробно проинформирую Аркадия Назаровича обо всем, что вы хотели бы ему сообщить.
— Вы уверены, что я не смогу поговорить лично с господином Назаровым?
— Скажем так: это будет зависеть от результатов вашего разговора со мной.
— Не присесть ли нам? Что для вас заказать? Виски?
— Слишком жарко для виски. Пепси со льдом.
— Мальчик, два пепси со льдом!.. Итак, господин Розовский…
— Вы не представились.
— Моя фамилия Вологдин. Показать документы?
— Охотно взгляну.
— Пожалуйста. Вот мой паспорт.
— Это все?
— Вам недостаточно?
— Может быть, у вас есть какое-нибудь удостоверение?
— Нет, только паспорт.
— В таком случае кто вы? Вчера по телефону вы сказали, что представляете группу влиятельных политических деятелей России. Что это за деятели?
— Вам важно знать их фамилии? Или политическую ориентацию?
— Мне нужно знать фамилии, чтобы определить политическую ориентацию.
— Я назову их. Лично господину Назарову. А пока скажу, что они находятся в идейной оппозиции к существующему в России режиму.
— Существует и безыдейная оппозиция?
— Разумеется. Основанная на личных мотивах. К такой оппозиции относится ваш патрон господин Назаров.
— Как вы узнали номер нашего телефона?
— По адресу,
— Как вы узнали адрес?
— Боюсь, господин Розовский, вы недооцениваете своего патрона и интерес, который вызывает его личность. В определенных кругах. Возможно, это вас огорчит, но все передвижения господина Назарова, начиная с бельгийского госпиталя и Парижа, не являются тайной.
— Для кого?
— Когда-то это учреждение называли „конторой“.
— Вы работаете на „контору“? Или „контора“ работает на вас?
— Не то и не то. В этом учреждении есть люди, разделяющие наши взгляды. Они иногда делятся с нами интересующей нас информацией. Теперь мы можем перейти к делу?
— Да.
— У господина Назарова есть то, что нужно нам. А у нас — то, что нужно ему. Мы предлагаем обмен.
— Начнем с начала. Что, по-вашему, есть у господина Назарова?
— В течение многих лет он поддерживал тесные деловые контакты с самым широким кругом влиятельных лиц. Бывших влиятельных и влиятельных ныне. Через его банковские и коммерческие структуры осуществлялись многие масштабные финансовые операции. В их числе: распродажа оружия и имущества Западной группы войск, продажа крупных партий золота и алмазов. Не думаю, что он был замешан в чем-то серьезном. Но то, что он знал обо всех крупных аферах, в этом у нас сомнений нет. И не просто знал. Он располагает документальными свидетельствами.
— И вы хотите, чтобы он передал вам эти материалы?
— Нет. Мы хотим, чтобы он их обнародовал. Сам. Лично.
— Допустим, кое-какая информация у него есть. Но вы уверены, что она обладает такой взрывной силой, чтобы серьезно повлиять на расстановку политических сил в стране, к чему, как я понимаю, стремятся люди, интересы которых вы представляете?
— Мы обогатим его информацию документами огромной разрушительной силы. Мы ими располагаем.
— Почему бы вам самим их не обнародовать? Если они у вас действительно есть. И если они подлинные.
— Есть. И, несомненно, подлинные. Но будет гораздо эффективней, если их обнародует не оппозиция, а господин Назаров. Его положение в какой-то мере уникально. У него огромный авторитет на Западе и в широких кругах в самой России. Всем известна его многолетняя поддержка Ельцина. И если такой человек заявит о своем неприятии режима, это может произвести сильное впечатление.
— На вашем месте я бы обратился с таким предложением к господину Назарову до президентских выборов.
— Он бы его не принял.
— Почему вы думаете, что он примет его сейчас?
— Я не мог бы ответить односложно. И вы, господин Розовский, знаете этот ответ.
— Вы имеете в виду взрыв яхты „Анна“?
— Да. Но я хочу вернуться к предыстории. Мы с вами прекрасно знаем, с чего начался разрыв отношений господина Назарова с президентом Ельциным.
— У меня есть свои соображения на этот счет.
Любопытно будет сверить с вашими.
— После путча девяносто первого года Назаров был вправе рассчитывать на видный пост в правительстве Гайдара. Как минимум министра экономики или даже вице-премьера. Он его не получил. Обойден он был и при формировании правительства Черномырдина. Вы должны согласиться со мной, что у Ельцина поразительная способность предавать своих единомышленников и делать из друзей врагов. Свежий пример — увольнение генерала Лебедя с поста секретаря Совета Безопасности.
— Не вернуться ли нам к Назарову?
— Согласен. Вы помните, конечно, случай, когда автомобиль господина Назарова, на котором он возвращался из Вены после международного симпозиума, был обстрелян неизвестными в пригороде Женевы?
— Это было бессмысленное и бездарно организованное покушение.
— Оно не было бездарно организованным. Те, кто его планировал, прекрасно знали, что „мерседес“ Назарова имеет пуленепробиваемые стекла и бронированную обшивку. Это было не покушение, а предупреждение. Господину Назарову недвусмысленно дали понять, чтобы он воздерживался критиковать политику Ельцина, особенно с трибуны крупных международных форумов. Сам президент, я не сомневаюсь, об этом ничего не знал, но в его окружении немало людей, чутко реагирующих на его настроение. Господин Назаров этому предупреждению не внял. Я отдаю должное его мужеству. Но последствия этого случая были для него очень серьезными.
— Что вы имеете в виду?
— Его жену Анну. У нас была возможность получить копию истории ее болезни. По нашей просьбе ее прокомментировал один из ведущих специалистов в этой области.
— В России нет таких специалистов.
— Верно. Это редкое нервное заболевание, в новейшей медицинской литературе оно описано как „болезнь Ниермана“. Всего два человека в мире считаются экспертами в этой области. Один — сам господин Ниерман, главный невропатолог цюрихского центра, где лечится госпожа Назарова. Второй — профессор Ави-Шаул из Иерусалима. Он и дал нам разъяснения.
— Вы основательно подошли к делу.
— Это наше правило.
— Что же вы узнали от Ави-Шаула?
— Люди, генетически предрасположенные к этой болезни, могут прожить всю жизнь, так и не узнав о своем недуге. Активизирует болезнь, как правило, сильное душевное потрясение. Первые признаки заболевания у госпожи Назаровой отмечены в восемьдесят пятом году. В это время сын Назарова, Александр, проходил службу в Афганистане. Зная, насколько Анна Назарова была привязана к пасынку, можно предположить, что именно тревога за его жизнь и была причиной нервного срыва. Почему, кстати, Назаров допустил, чтобы его сына отправили в Афган?
— Вы не поймете ответа.
— Вторым толчком к развитию болезни, на этот раз очень сильным, было как раз то самое покушение, о котором мы говорили. У госпожи Назаровой был парализован опорно-двигательный аппарат. Взрыв яхты „Анна“ и смерть Александра сделали болезнь необратимой. Паралич распространился на головной мозг. В сущности, она сейчас не человек, а растение.
— Для чего вы об этом говорите?
— Я отвечаю на ваш вопрос. Вы спросили, почему я уверен, что господин Назаров примет наше предложение. Именно поэтому. У него отняли жену и единственного сына. Причем с сыном он связывал далеко идущие планы. Он готовил из него серьезного политического деятеля — из тех, кто придет к руководству страной в будущем. И у Александра были для этого все данные. Воля, честолюбие, блестящее образование, политическое влияние и связи отца, огромное состояние. Не знаю, стал бы он президентом России, о чем господин Назаров однажды обмолвился, но политическая карьера его наверняка была бы незаурядной. На всем этом поставлен крест. По-вашему, господин Назаров не воспользуется возможностью предъявить счет людям, ответственным за обрушившиеся на него несчастья? Господин Розовский, я задал вам вполне конкретный вопрос.
— Я думаю. Кто организовал взрыв яхты „Анна“?
— Вы это знаете.
— „Контора“?
— Да.
— У вас есть доказательства?
— Почти все мероприятия по подготовке взрыва документированы. Копии этих документов у нас есть. Радиоперехваты, доклады о ходе внедрения в экипаж яхты агента, оперативная разработка плана взрыва. Подготовка покушения на Назарова началась примерно за год до президентских выборов. И вот в какой-то момент было решено, что пора ее реализовать.
— Почему? На протяжении всей предвыборной кампании Назаров демонстративно воздерживался от любых комментариев.
— Это могло быть воспринято как выжидание самого удобного момента. И такой момент возник непосредственно перед выборами. Положение Ельцина было чрезвычайно зыбким. Даже дутые рейтинги вызывали тревогу. А в штабе НДР знали истинное положение дел. Если бы в этот момент Назаров выступил со своими разоблачениями, это могло стать последней каплей. Вероятно, поэтому и был дан приказ о покушении.
— Знал ли об этом Ельцин?
— Таких данных у нас нет. Но это не имеет значения. Для общественного мнения сомнений тут не будет. Не мог не знать. И должен был знать. Таким образом нужный эффект будет достигнут.
— Как я понимаю, эта акция — лишь небольшая часть общего плана. Конечная его цель очевидна. Вопросы — о частностях. Какова идеология государственного переворота? Каковы его формы?
— Речь идет не о государственном перевороте. Все будет осуществлено строго конституционным путем. У меня нет сомнений, что вы, господин Розовский, и ваш патрон внимательно следите за ситуацией в России. Положение может спасти только приход к власти правительства национального согласия. Господин Назаров займет в нем достойное место. Его опыт и организаторские способности будут неоценимы.
— Какую же программу это будущее правительство намерено проводить?
— Иными словами: вы вновь заговорили о персоналиях. Я отвечу на этот вопрос. Но лично господину Назарову. Этот наш разговор вы записываете на магнитофон, не так ли?
— Да. Вы имеете что-нибудь против?
— Наоборот. Прокрутите эту пленку Аркадию Назаровичу. Не сомневаюсь, что он захочет встретиться со мной.
— Мы это обсудим.
— Вам придется поторопиться.
— Почему?
— Завтра в восемнадцать тридцать из Шереметьева-2 на Кипр вылетают шестеро молодых людей. Тщательно залегендированы. Спортсмены, вторая сборная Московской области по стрельбе. Награждены путевками за третье место на первенстве области. Путевки выданы Национальным фондом спорта.
— Какое отношение они имеют к Назарову?
— Во-первых, они будут жить в пансионате „Три оливы“ — как раз через дорогу от вашей виллы. А главное: человек, снабжающий нас сведениями, получил приказ постоянно информировать их обо всем, что происходит на вилле. Об охране, обитателях, обо всех передвижениях и контактах Назарова, обо всех его телефонных разговорах.
— Вилла прослушивается?
— Внутри — нет. Телефоны прослушиваются. Специальной аппаратурой. Ни обнаружить ее, ни блокировать невозможно. Надеюсь, вы оцените мою откровенность.
— Чьи это люди? Цель их приезда?
— Чьи — пока не знаю. Завтра выясню. И сообщу вам и господину Назарову при личной встрече. А цель… Разве она не очевидна?
— И все-таки?
— Стоит ли говорить об этом? Учитывая, что эту пленку будет слушать господин Назаров…
— У него крепкие нервы.
— Их цель — нейтрализовать господина Назарова.
— Убить?
— Выкрасть. И переместить в Россию. Я вижу, вас это встревожило?
— Во всяком случае, заставило задуматься.
— Выбросите из головы. Они не причинят вреда вашему патрону. Об этом я позабочусь. Ко это не значит, что господин Назаров может не спешить с ответом на мое предложение.
— Почему?
— Приедут другие.
— Позвоните мне завтра во второй половине дня.
— Завтра я буду занят. Этими самыми молодыми людьми.
— Тогда послезавтра.
— Договорились Я позвоню послезавтра после полудня. Всего доброго, господин Розовский.
— Всего доброго, господин Вологдин…»