Страница 11 из 13
Томас: Ничего особенно важного. Просто хочу, чтобы ты написал мне одно признание, знаешь, маленькое старенькое признаньице.
Мик: Признание в чем?
Томас достает из сумки череп с огромной трещиной на лбу.
Томас: Признание в убийстве своей жены тупым предметом, или вроде того. В убийстве Миссис Уны Маргарет Дауд.
Указывает на трещину.
Мэри: Нет…!
Мик: О… Хорошо.
Томас: Что?
Мик: Хорошо, говорю. Ручка есть?
Томас (шарит в карманах): Нет. А у тебя нет разве?
Мик: Есть где-то, я точно знаю.
Мэри: У меня есть светящиеся ручки для игры в бинго, но они не все пишут.
Томас: Уж конечно флуоресцентные ручки не годятся для составления признаний!
Мэри: Желтенькую?
Томас: Нет, Господи Боже мой — «желтенькую»!
Мик (находит ручку): Вот моя счастливая ручка для игры в лото. А теперь, что ты хочешь, чтобы я написал, Томас?
Томас: Ну, правду, Мик.
Мик: А правду, это справедливо. Точно.
Мик пишет свое признание на двух листах бумаги, которые ему дает Томас, Мэри берет череп в руки.
Мэри: Это правда? (Пауза.) Я всегда молила Бога, чтобы это оказались глупые сплетни. Если бы я только знала…
Мик: Да хоть бы ты и знала, ты бы все равно клянчила у меня выпивку, ты долбанная дешевая дура.
Томас: Не смей называть бабушку долбанной дешевой дурой, ты, упырь-убийца!
Мик: Упырь — … кто?
Томас: Убийца, убийца.
Мик: А, убийца, я думал, ты сказал «тупица».
Томас: И не вздумай критиковать мое произношение!
Мик (Мэри): А ты положи на место череп моей жены и свои гребаные ручки. Томас, ты только посмотри, сколько у нее этих ручек, при том, что эта игра — просто маленькая забава, чтобы собрать пару монет для голодающих в Африке. Мэриджонни отбирает хлеб прямо изо рта у несчастных голодающих черномазых, но я вижу, ее ты ничего не хочешь заставить написать.
Мэри: Но это все-таки лучше, чем убивать собственную жену?
Мик: Ничего, не лучше, и положи мою Уну, сказано тебе. Я не хочу, чтобы ты лапала ее своими грязными жирными ручонками.
Мэри кладет череп и продолжает пить. Мик пишет.
Мик: Где ты ее нашел, Томас?
Томас: На нашем участке. В поле.
Мик: В поле, значит. Спорим, возле той коровы, что, по словам Мартина, забрела на ваши земли и упала замертво. Тогда как вся округа знает, что он тащил ее от дома Пэйто Дули и прибил ее кирпичом. И обвинения Пэйто не выдвинул только из своего великодушия.
Томас: Это косвенная улика.
Мик: Нет, это улика, основанная на слухах.
Томас: Черт, я вечно их путаю. И что с того? Не эта мелочь делает тебя хорошим копом. Нет. Детективная деятельность, поиск разгадок, и никогда нельзя бросать нераскрытые преступления, сколько бы лет не прошло.
Мэри: Как Петрочелли.
Томас: Точно. Как Петрочелли, Ба, и первое, что я сделаю, когда меня повысят, это возобновлю дело жирного с салатом и джемом, о котором я рассказывал. Я иногда ночей не сплю, думая о его несчастном нераскрытом деле и том, как он лежит там один в своей холодной жирной могиле.
Мик: И еще одно, про того типа, что утонул в моче.
Томас: И про это дело. Я привлеку к этому делу эксперта по моче.
Мик: Какой синоним к слову «конвульсия»? Я его уже один раз использовал, и не хочется повторяться.
Томас (задумчиво): Конвульсия, конвульсия, конвульсия… Спазм.
Мик: Спазм, спазм, спазм… Хорошее слово. (Пишет.)
Томас: У меня отличный словарный запас, точно. (Пауза.) Ты заканчиваешь уже?
Мик: Вроде, почти закончил.
Мэри: Бедняжка Уна. За что ты ее убил? Уж конечно, плохой омлет — неподходящая причина для убийства жены.
Мик: Знаю, что неподходящая, Мэри, и знаешь, что самое смешное? Я не убивал свою жену. Как я и говорю все эти годы, я не убивал жену. Я никогда никого не убивал до сегодняшнего вечера.
Он передает признание Томасу, тот быстро его читает.
Это было всего лишь вождение в нетрезвом виде, вот и все, но если вы так мечтали, чтобы я кого-нибудь пришил, получайте.
Томас: Думаешь, я куплюсь на этот бред?! Мартин на дискотеке с Рэем Дули, это я знаю точно.
Мик: Но если он на дискотеке, то как бы я смог вышибить мозги ублюдку?
Мэри: Нет…!
Мик: Посмотри на этого великого сыщика, Мэриджонни, со своими черепами и салатом в пустом холодильнике. А прямо перед этим идиотом стоит мужик в залитой кровью одежде…
Томас набрасывается на Мика, поваливает его на пол, Мик едва отбивается от его ударов.
Мэри: Оставь его Томас! Оставь его! Томас!
Позади нее появляется Мартин, заторможено, на лбу у него рваная кровавая рана, кровь из нее течет прямо на его рубашку. Некоторое время он молча наблюдает за дракой, затем его замечает Мэри, она растеряна.
Мартин: Что это делают эти недоумки?
Томас прекращает бить Мика. Оба поднимаются и таращатся на Мартина.
Мартин: Чего уставились, уроды? Я хотел сказать, ребята, чего уставились?
Томас осматривает его рану, Мэри садится, наливает себе виски.
Мэри: Как ты, Мартин?
Мартин: В порядке, Ба, не считая головной боли. Чего это ты меня лапаешь, ты?
Томас нежно вытирает его лицо.
Томас: Ты попался, Майкл Дауд, теперь ты попался.
Томас достает наручники и направляется к Мику.
Мартин: За что ты его арестовываешь?
Томас: За то, что он молотком пробил тебе башку до мозгов.
Мартин: Молотком? Ты это о чем? Просто я сел за руль в нетрезвом виде, вот и все.
Томас: Что?
Мик: Что?
Мартин: Вождение в нетрезвом виде, вот и все. С чего бы это Мику бить меня молотком по мозгам? Мик меня уважает, не так ли, Мик?
Мик: Еще как. Я считаю тебя отличным парнем.
Мартин: Вот видишь, Томас? Он считает меня отличным парнем.
За спиной у Томаса Мик поджигает свое признание, которое медленно горит, пока Томас разговаривает с Мартином.
Томас: Слушай, ты сейчас контужен, как и любой был бы на твоем месте…
Мартин: Вовсе я не контужен. Вот что я тебе скажу, нужна авария пострашнее, чтобы меня контузило.
Томас: Но ведь он только что подписал признание, что засадил молоток в твою пьяную башку!
Мартин: Правда, Мик?
Мик: Нет, не было такого, Мартин.
Мартин: Вот видишь.
Томас: Что значит, не было? Ведь эта долбанная бумажка была где-то здесь…
Томас замечает в камине последний догорающий фрагмент признания.
Мик: Опять ты облажался?
Томас: Мартин, послушай меня. Сейчас ты пойдешь со мной в участок и под присягой расскажешь, как Мик пытался тебя убить…