Страница 12 из 13
Мартин: Господи Иисусе, когда уже ты оставишь Мика в покое, ты «Мак-Миллан и Жена»?
Томас: Перестань меня так называть, тысячу раз тебе говорил!
Мартин: По мне так, если он говорит, что не убивал жену, пусть все остается как есть.
Томас: Ты на чьей гребаной стороне?!
Мартин: А почему бы мне не быть на его гребаной стороне, когда я застаю своего братца выпиливающим трещину в черепе его жены на следующий день после того, как ты ее выкопал?
Томас: Заткнись …!
Мартин: Я не заткнусь и я скажу тебе, почему! В ломбарде мне не дали и фунта за этот кулон, тогда как ты мне говорил, что он стоит не меньше десятки.
Отдает Мику кулон.
Он мне дал его только, чтобы я заткнулся, Мик, но я понял, что это само обыкновенное воровство, и не только по отношению к тебе, но и по отношению к бедной усопшей твоей жене, да, к тому же тот парень в ломбарде сказал, что это просто старый кусок дерьма, который ничего не стоит, понимаешь, о чем я?
Томас: Ты закончил, Мартин?
Мартин (пауза, сбит с толку): Кто заточен?
Томас: Ты закончил, я сказал.
Мартин: А-а… Закончил ли я? (Думает) Нет, не закончил, Мистер Супер-Детектив. Ага, долбаный детектив — все в Линэне знают, ты даже ребенка не можешь арестовать за мелкую кражу в магазине, даже если он признался, и рот у него измазан краденой конфетой. А если бы ты его и арестовал, то по подозрению в убийстве Кеннеди.
Томас: Так значит?
Мартин: Вот так. Тебя и держат на работе только потому, что ты так славно переводишь детишек через дорогу.
Томас: Теперь ты закончил?
Мартин: Пока что да, но если еще что вспомню, так непременно к этому вернусь, вот только дух переведу.
Томас: Но на данную минуту это все?
Мартин: На данную, все, разве я это уже не говорил раз пять?
Томас: Хорошо.
Он дважды бьет Мартина по голове молотком. Мартин корчится на полу.
Мэри: Томас!
Мик с трудом оттаскивает Томаса от Мартина.
Мик: Оставь его, Томас! Господи! Томас!
Мартин (изумленно): За что это он меня так?
Мик продолжает удерживать Томаса, тот смотрит на Мартина и делает себе ингаляцию.
Томас: Я думаю…думаю… Думаю, меня никогда не повысят.
Мик отпускает его, Мартин доползает до кресла. В прострации Томас гладит Мартина по щеке, аккуратно прикасается к его ране.
Мартин (тихо, встревожено): С тобой все в порядке, Том?
Томас кивает.
Томас: Рано или поздно я тебе это припомню, Мик Дауд. Клянусь, припомню.
Мик: Удачи тебе.
Томас кивает, смотрит на череп и на Мика, уходит. Мик садится, держа в руках череп жены. Мэри с носовым платком суетиться возле Мартина, обрабатывая его окровавленную голову. Тот тихонько постанывает от боли.
Мартин: Ай, Ба, ну ты и сука!
Мэри: Ай-яй-яй…
Мартин: В смысле, дура, я хотел сказать. Я надеюсь, на этом платке нет твоих старушечьих соплей, Ба.
Мэри: Нет, Мартин. Этот платок для выхода в свет.
Мартин: Для выхода в свет? Угу?
Выразительно смотрит на Мика, давая понять, что бабуля не в себе.
Ты это слышал?
Мик: Я думаю, тебе бы надо сейчас больницу, Мартин. Удар по голове может привести к серьезным последствиям, если не лечиться.
Мартин: Больницы существуют для гомиков.
Мик: Больницы не для гомиков. Они всех туда пускают.
Мартин: Для гомиков, лесби и прочей швали.
Мэри: Ай-яй-яй…
Мартин: Че? Разве лесби — это ругательство?
Мэри: А разве нет?
Мартин: Это просто сокращенное от лесбиянки, понимаешь?
Мэри: О…
Мартин: Лесби.… Ну, знаешь, как бородатая Мона Мак-Ги в школе. (Пауза.) Я уже пять раз приглашал эту сучку на свидание, а она ни в какую.
Мик: И чем тебе не угодили лесбиянки? Вреда от них никакого.
Мартин: Да, вроде, нет. И в теннис они играют классно. Э…Бабуля, ты бы не могла оставить меня в покое, это мне на нервы уже действует.
Мэри оставляет голову Мартина в покое и наблюдает за Миком, сидящим с черепом в руках.
Мартин: Полагаю, это твоя жена, Мик, ведь так?
Мик: Так.
Мартин: Угу. Она сильно изменилась со дня вашей последней встречи?
Мик (пауза): Сильно, Мартин.
Мартин: Конечно, ведь как-никак семь лет прошло.
Мэри (пауза): Мартин, ты любишь водяные горки?
Мартин: Водяные горки? С чего это вдруг ты о них заговорила?
Мэри: Я выиграла два билета в Лэжерлэнд, если хочешь, можешь сходить.
Мартин: Меня не заставишь ходить на водяные горки со старой теткой, я буду выглядеть дураком.
Мэри: Нет, я имела в виду, ты бы мог кого-нибудь пригласить.
Отдает билеты.
Мартин: О, точно. Спасибо, Ба. Может, Мона согласится. А отличный выдался денек: выпивка, поездка за рулем, билеты на горки, и, конечно, самая приятная часть программы — колотить черепа в хлам.
Мэри сурово смотрит на Мика.
Мартин: Мик, тебе нужна помощь с черепом Уны, или сам управишься?
Мик: Сам управлюсь.
Мартин: Вот и славно.
Мик: А чек за ремонт моей машины я тебе пришлю по почте до конца недели.
Мартин: Это несправедливо, Мик.
Мик: Жизнь несправедлива.
Мартин (немного озадаченно): Нет, справедлива. В любом случае, Впрочем, она мне нравится. По вкусу.
Он встает и его заносит, он кружит по комнате на ватных ногах, в конце концов, хватается за стену, чтобы не упасть.
Думаю, мне все же стоит заглянуть в больницу. Голову немного кружит. До скорого.
Мик: До скорого, Мартин.
Мартин (пауза): Я сказал, пока, Бабуля!
Мэри: Пока, Мартин.
Мартин: Вот черт, оглохла.
Мартин набирает воздух в легкие, затем, качаясь, покидает комнату через дверь, которую он за собой закрывает.
Мэри: Так ты разбиваешь кости молотком в пыль…
Мик: Сегодня это случилось впервые, Мэриджонни, да и то только потому, что я был расстроен исчезновением моей бедной Уны, поверь мне…
Мэри: И ты думаешь, я поверю тому вранью, что ты все время несешь?
Мартин: Какое такое вранье?
Мэри: Только идиот мог поверить, что раны Мартина — результат несчастного случая.
Мик: А как насчет того признания, которое я немедленно написал? Это тоже вранье?
Мэри: Тогда, вранье насчет смерти твоей бедной Уны.
Мик: Ты все еще продолжаешь эту тему? Я никогда не лгал о ее смерти. Ни разу.
Мэри: Ах, так? Тогда мне должно быть кое-что привиделось в ту ночь, когда я видела вас в машине?