Страница 10 из 41
Обобщение он начал с предельных вопросов: «Было ли когда-нибудь начало жизни и живого, или жизнь и живое такие же вечные основы космоса, какими являются материя и энергия? Характерны ли жизнь и живое только для одной Земли, или это есть общее проявление космоса? Имела ли она начало на Земле, зародилась ли в ней? Или же в готовом виде проникла в нее извне с других небесных светил?»
Вернадский ответил на все вопросы. Истоки идеи были разысканы им в анналах науки — в 1668 году флорентийским врачом Франческо Реди была высказана идея биогенеза: о зарождении живого только от живого, но не из мертвой материи. В начале XIX века эта мысль предельно просто была сформулирована Океном: omne vivurn ex vivo.
Вернадский подробнейшим образом рассматривает судьбу обобщения и все попытки его опровержения, такие как археогенез (зарождение организмов в древности, когда условия на Земле были не похожими на настоящие). И делает вывод, что не только все случаи были легко опровергнуты с развитием химии и биологии, но и настойчивые, очень строгие опыты по синтезу живого из неживого окончились ничем.
Портрет Вернадского, сделанный его дочерью Ниной
Теперь Вернадский связывает биогенез на Земле с другим обобщением, выраженным шотландским натуралистом Джеймсом Хаттоном в конце XVII] века: в геологии нет ни начала, ни конца. Поэтому Вернадский делает главный вывод: «Ответ дает наблюдение истории хода научного творчества. Оно показывает, что существуют иные научные представления, опирающиеся на признание отсутствия начала жизни на Земле, то есть отсутствие появления живого непосредственно из мертвой материи.
Признавая биогенез, согласно научному наблюдению, за единственную форму зарождения живого, неизбежно приходится допустить, что начала жизни в том космосе, какой мы наблюдаем, не было, поскольку не было начала этого космоса. Жизнь вечна постольку, поскольку вечен космос, и передавалась всегда биогенезом».
На эмпирическом обобщении о геологической вечности жизни построены все дальнейшие ее следствия: наука биогеохимия, учение о биосфере, о ноосфере, о минералогии в космосе, о концентрических земных оболочках (взамен понятия о земной коре), метеоритика, космохимия, изотопика, радиогеология и другие конкретные дисциплины, первоначальные элементы которых он заложил. И, несмотря на бурное развитие этих дисциплин, после его смерти, а особенно в наши дни коренная и главная мысль, с которой все началось, остается не обсуждаемой аксиомой, но не потому что признается, а потому что в ней не было необходимости. Но недаром говорят, что талант решает проблему, которую никто не может решить, а гений - которую никто еще не видит.
Удивительно несчастлива прижизненная судьба этого коренною положения Вернадского! К скептицизму, обычному и здоровому явлению в научной среде, присоединились специфические условия советской поры: в СССР тема вечности жизни стала жизненно опасной.
Как только лекция Вернадского была напечатана отдельной брошюрой (1922), она вызвала яростные, необычайно ожесточенные нападки. На небольшую по размерам статью сразу появились рецензии в ведущих марксистских журналах. Именно тогда появились небезопасные ярлыки, сопровождавшие ученого почти во всей последующей его научной жизни в СССР: мистик, идеалист, виталист, идеолог буржуазии и т.п.
Вот почему и классический труд Вернадского «Биосфера» был замолчан, он не вошел в тогдашнюю научную жизнь и стал одиноким памятником, имевшим значение только для саморазвития идей. В предисловии к нему Вернадский еще раз повторил и углубил свою главную идею. Он рассматривал биосферу как геологическую оболочку и потому отказался, писал он, от трех предвзятых идей: 1) о геологических явлениях как о случайных совпадениях причин, 2) о начале жизни и 3) о существовании неких догеологических периодов истории планеты. Достаточно сказать это, и жизнь в виде биосферы предстанет в истинном свете как закономерная часть планетного механизма, как строительница планеты.
Новый угол зрения открыл Вернадскому совершенно необъятную область конкретного знания, и в течение 20-х годовой написал немало статей по отдельным аспектам нового взгляда на живое. В частности, некоторые были посвящены выяснению астрономически точных соотношений в размножении биоты, в скоростях захвата ею пространства планеты и переработки вещества. К 1929 году он собрал эти статьи вместе и написал предисловие к сборнику, который назвал «Живое вещество». Открывалась книга лекцией «Начало и вечность жизни», утверждающей новый научный взгляд на реальность.
Однако именно в 1929 году произошел разгром издательств, и впервые была введена цензура. Через десять лет Вернадский записывал: «Прошло долгое время и масса потери времени и усилий, пока я добился издания — убедившись, что надо переменить заглавие. Этот сборник, сильно пощипанный цензурой (невежественной анекдотически),., выходит под заглавием «Биогеохимические Очерки» только теперь, в 1940 году... Эта книга была напечатана и должна была выйти в 1930 году под заглавием «Живое Вещество».
Дмитрий Иванович Менделеев (1834 -1907),
Василий Васильевич Докучаев (1846- 1903),
Владимир Иванович Вернадский (1863 -1945).
Менделеев и Докучаев были учителями Вернадского в Петербургском университете
Вернадскому пришлось не только переменить название, из-за чего ключевое понятие «живое вещество» не утвердилось как геохимическое, но и снять программную статью «Начало и вечность жизни». Таким образом, вышедшие с опозданием на десять лет «Очерки» не утвердили новую парадигму, хотя в предисловии автор и писал, что все они пронизаны одной идеей: «идеей жизни как космической силы, изучаемой как проявление организованности биосферы».
В 30-е годы Вернадский углубляет и расширяет свое понимание коcмичности жизни в серии брошюр, которые он назвал «Проблемы биогеохимии».
Главной особенностью «Проблем» стало применение понятия коcмичности жизни не только к биосфере, но и к космологии. Вернадский стал рассматривать нашу планету не только как уникальное тело в ближнем космосе, но, возможно, и типичное. В первой статье 1932 года, обозревавшей развитие биогеохимии за 16 лет, он писал: «Биогеохимия научно вводит в этот закономерный стройный мир атомов, в геометрию Космоса, явления жизни, как неразрывную часть единого закономерного целого... Мне кажется, что благодаря этому философское и научное значение биогеохимии очень велико, так как до сих пор в картине научно построенного Космоса жизнь исчезала или играла ничтожную роль».
Теперь космос понимался им не только как вместилище тел, как простор, но и как порядок, строй природы, который без явлений жизни не может существовать. Жизненные, биосферные явления рассматривались не только как необходимые, но и достаточные для формирования самых коренных, основополагающих элементов научного исследования природы: атом, симметрия, кванты энергии, пространство, время и т.п.
Леонид Алексеевич Кулик (1883 -1942), минералог, руководил экспедицией по изучению обстановки падения Тунгусского метеорита
Обобщение он начал с предельных вопросов: «Было ли когда-нибудь начало жизни и живого, или жизнь и живое такие же вечные основы космоса, какими являются материя и энергия? Характерны ли жизнь и живое только для одной Земли, или это есть общее проявление космоса?
Еще драматичнее, чем судьба книги «Живое вещество», сложилась судьба III выпуска «Проблем», который имел первоначально заголовок «О состояниях физического пространства». В академическом издательстве ему сообщили, что экземпляр «потерян».