Страница 114 из 163
— Мой маршал, наше позиционное преимущество позволяет нам выжидать, — сказал полковник Эллуа. — Я еще раз предлагаю отменить назначенное сражение. Рикард с интересом посмотрел на дядюшку, но тот не удостоил трусливого эллонца ответом, только небрежно сделал «заячьи уши». Генерал Меррес уже знал, что маршал планирует отправить Эллуа и его полк на передовую позицию, «дабы дать господину полковнику восстановить свою репутацию». Доблестная смерть в бою — лучший способ смыть бесчестье. Рикард подозревал, что маршал решил избавиться от трусливой занозы раз и навсегда, но так, чтобы у его высокопоставленного покровителя не возникло и тени подозрений в том, что полковника погубили свои же.
— Мы будем атаковать! — подвел итог маршал Меррес. — Начинайте спускать отряды и выстраивать их на равнине, согласно плану.
— Мой маршал, вы сами отдаете наши войска в руки тамерцев! — вскочил с места Эллуа. Это было попросту смешно. Все обстояло как раз наоборот: сам Воин отдал «кесарят» в руки маршала Мерреса. Они наделали слишком много ошибок; настала пора расплатиться и за глупость, и за трусость, и за дерзость. Дерзкий может быть глуп, глупец — труслив, но обладать тремя качествами сразу — напрашиваться на скорые похороны…
— Полковник Эллуа, — прищурился Алессандр, щелкая пальцем по расстеленной на столе карте. — Ваше место — вот здесь, и вам уже пора. Не хотите же вы замедлить выдвижение войск?
— Слушаюсь, мой маршал! — кавалерист поджал губы и вышел вон. По уже окончательно утвержденному плану Рикард должен был командовать собранской пехотой, расположенной у подножия Смофьяла в центре, но в последний момент дядюшка приказал ему оставаться в лагере на вершине холма.
— Но маршал… — попытался протестовать Рикард, однако ж, спорить с дядей было бесполезно.
— Ты останешься здесь. Командовать будет старший Дизье. Бывший полковник, за проявленную доблесть в сражениях на территории Къелы сделанный генералом, конечно, был старше и опытнее Мерреса-младшего, Рикард умом это понимал, но обидно было донельзя. Маршал ему не доверял. Считал, что место Рикарда — на вершине холма, откуда можно будет следить за ходом сражения. Следить и учиться… а победа будет принадлежать очередному эллонцу. Пусть он храбрец и герой, но ведь маршал обещал, что генерал Меррес тоже получит свой шанс и свою победу!.. Когда первые рассветные сумерки сменились ярким дневным светом, Рикард уже смотрел на вещи иначе: дядюшка дал ему шанс сохранить жизнь. Сохранить жизнь и обзавестись клеймом самого позорного поражения за многие сотни лет. Чтобы восстановить все подробности бесславного разгрома, потребовалось несколько дней. Опрашивали разведчиков, пехотинцев, и рядовых солдат, и полковников. Заниматься этим пришлось Рикарду Мерресу: если уж маршал не смог преподать ему урок «как побеждать», то решил, видимо, преподать урок «как не нужно проигрывать». Угрюмый и злой дядюшка заперся в бывших графских покоях замка Саура и выходил оттуда раз в сутки, на полуденный совет.
Своими глазами увидеть сражение Рикарду не довелось: оно началось за два часа до рассвета, а с холма было плохо видно, что именно творится внизу. Слышно — отлично: крики, ржание лошадей, боевые кличи, стоны, гундосые вопли рожков, гудение множества тетив, спускаемых одновременно, свист тысяч стрел… но, кроме мелькания факелов во тьме и редких вспышек от стрел с горящей паклей, генерал ничего не разглядел. Зато, допросив две сотни солдат и офицеров, он словно бы увидел все произошедшее воочию. В темноте армия Тамера перешла через Кошачий ручей. Холодная вода не оказалась помехой: надо понимать, ледяное купание взбодрило трусов-«кесарят» так, как не смогли ни дожди, ни голод. Едва перейдя ручей, они перестроились. Теперь основные силы пехоты — семь тысяч, — были помещены в центр, а с флангов их прикрывала кавалерия, двумя отрядами по две с половиной тысячи в каждом. Тамерцы пошли в атаку на самом излете ночи. Для армии Собраны это стало отвратительным сюрпризом: маршал Меррес назначил сражение на полдень, и никто не ожидал, что противник вообще отважится атаковать. Поначалу нападение было принято за разведку боем, и навстречу отряду выступил только один полк кавалерии, но оказалось, что князь Долав решил нанести удар всеми силами. Кавалерия Собраны была разгромлена почти сразу. Пехота, расположенная в центре, сопротивлялась, но один из тамерских командиров с крупным отрядом тяжелой конницы обошел пехоту с фланга, развернул войска в тыл и ударил от подножья холма по резервному отряду кавалеристов Собраны. Те были вынуждены отступить в гущу собственной пехоты. Прекрасно спланированное сражение, разумное и рассчитанное боевое построение… все это пошло прахом за пару часов. В ночном кровавом хаосе, получая слишком противоречивые донесения снизу, маршал Меррес пытался разобраться в происходящем и принять решение, которое смогло бы переломить ход боя, но через полтора часа ему стало ясно, что на победу надеяться не стоит.
Все, что можно было сделать — немедленно отступить, оставив на поле боя раненых, забыв про окруженную пехоту и часть обозов. Пробиваться назад к столице графства. Туда, откуда недавно пришли в расчете на быструю и легкую победу. Тамерцы могли бы завершить ночной разгром, бросившись за остатками армии Собраны, которые даже не успели перестроиться для отступления, но они предпочли закончить сражение у подножия Смофьяла. Пленных взяли не менее девяти тысяч.
Выше всего потери оказались в пехоте Собраны: когда в тыл ей ударила собственная конница, с обоих флангов — конница Тамера, а с фронта продолжили натиск пехотинцы противника, солдаты начали бросать оружие и прятаться за трупами убитых товарищей, чтобы избежать смерти под копытами лошадей… Лихорадочное отступление, едва не превратившееся в паническое бегство.
Забытые на вершине холма карты с планами несостоявшегося триумфа, которые должны были изрядно повеселить тамерцев. Насмешливые птичьи стаи, с язвительными криками кружившиеся над остатками войска. Хмурое торжество на лицах жителей столицы графства Саур, которые уже предвкушали, как уцелевшая половина армии уберется на юг, за Эллау… все это походило на дурной сон с перепоя, но, увы, Рикард был безукоризненно трезв уже вторую седмицу. По итогам сражения армия Собраны потеряла почти половину своих солдат: семь тысяч пехотинцев, четыре тысячи кавалеристов и тысячу арбалетчиков. По донесениям разведки, потери Тамера составили от пятисот до полутора тысяч человек, и то большинство погибших принадлежало к отрядам мятежных владетелей.
Самым большим оскорблением для маршала Мерреса оказалось, что полковник Эллуа не только сумел выжить, но и сохранил больше половины своего полка. Именно они прикрывали отступление офицеров ставки и уцелевших собранских арбалетчиков. Проклятая эллонская ворона, накаркавшая армии Собраны поражение, даже не унизилась до высказываний типа «я же предупреждал!».
— Господин управляющий, прибыл принц Элграс! — доложил слуга.
— Кто?! — может быть, не самый разумный вопрос, но спросонья и такой сгодится.
— Его высочество принц Элграс, — тем же тоном повторил пожилой человек в белой ливрее. Должно быть, он на своем веку пережил и более удивительные прибытия гостей в Энор. Фиор Ларэ сел на постели и посмотрел за окно. Почти середина ночи. На редкость своевременное появление. Без предупреждения, ночью. Если его отправил сюда отец, то с какой стати понадобилось выезжать в середине дня, даже не выслав перед собой курьера?
— С кем он прибыл?
— Его высочество прибыл один, верхом.
— Изумительно, — пробормотал Фиор, потом встряхнул головой. Слугам не нужно слышать ничего подобного. — Позаботьтесь об его высочестве, как подобает.
Разместите его в королевских покоях. Через час я буду говорить с ним в гостиной. Подайте мне воду для умывания, парадный костюм и заварите мяты с анисом. Для меня, — на всякий случай уточнил управляющий. Остро пахнущий настой помог взбодриться, но Фиору все равно казалось, что он спит. Проснулся во сне и теперь действует, как наяву, иногда такое бывает. Он нарочито медленно одевался, хлебал почти кипящий отвар, причесывал волосы, потом прошелся по комнате — ждал, что сон оборвется, и окажется, что нежданное явление младшего брата ему только пригрезилось. Увы, сон прерываться не спешил, и пришлось подниматься на третий этаж. Фиор не видел младшего из принцев почти год, с прошлой весны. За это время мальчишка вытянулся на целую голову, раздался в плечах и обзавелся золотистым пушком над верхней губой. Удивительно быстро он рос и взрослел — словно за уши тянули. Элграс сидел в кресле, поджав ноги. В комнате стоял крепкий дух конского пота, и источником его был костюм принца. То ли слуги не нашли подходящей одежды, то ли упрямый мальчишка отказался переодеваться. Впрочем, умыться он соизволил, а, судя по влажным волосам, облепившим щеки — нырнул в таз с головой. Мокрый, взъерошенный, осунувшийся ребенок, настороженно глядящий на вошедшего Фиора. Несчастный от золотистой макушки до заляпанных грязью сапог.