Страница 115 из 163
— Здравствуй, — строго сказал Ларэ. — Чем обязан твоему визиту?
— Я сбежал… — ответило чудовище, шмыгнув носом.
— То есть, ты, без позволения отца и не поставив в известность воспитателей, взял лошадь и приехал сюда? — уточнил Фиор.
— Ага.
— Как тебе удалось выбраться из дворца?
— Через задние ворота. Они были открыты, потому что выезжала карета, а еще там стояла чья-то лошадь…
— Тебя не догнали? Или не заметили?
— Я взял плащ гвардейца, а пароль я знал…
— Чудеса изворотливости, — кивнул Фиор. — Думаю, что не один капитан сегодня лишился должности, а, может, и головы. Впрочем, поделом…
— Головы? — еще раз шмыгнуло носом встрепанное дитя.
— А что, по-твоему, нужно сделать с гвардейцем, который позволил сбежать принцу? Элграс глубоко задумался. Фиор прошел к столу и уселся в кресло напротив. Младшего из двух его законных братьев было почему-то жаль, но одобрять безрассудную выходку управляющий королевским поместьем не имел права. Что бы ни было ее причиной. Кстати, о причинах…
— Что тебя заставило сбежать из дворца?
— Мы поссорились… — с кем именно, можно было не уточнять. Эмиль рассказывал о том, что в последнее время отношения между братьями испортились вконец, причем с подачи старшего. — Мы подрались. На шпагах.
— И… что? — в груди захолонуло.
— Ничего. У меня была учебная, он со своей обломил наконечник, а не помогло!
— Элграс улыбнулся. — Только… ну… нас застал патруль…
— Кто начал ссору?
— Я, — с ходу призналось чудовище.
— То есть, ты начал поединок, потом вас увидели, и ты предпочел сбежать от наказания сюда, — подвел итог Ларэ. — Украл лошадь и плащ гвардейца, воспользовался подслушанным паролем и без разрешения покинул дворец. Я ничего не упустил?
— Не… а вообще я хотел поехать к дяде Руи…
— И что же тебя остановило? Его дом несколько ближе, чем Энор.
— Тогда бы и герцогу тоже…
— Премного тебе благодарен за такую заботу обо мне, Элграс, — усмехнулся управляющий. Широко распахнутые голубые глаза брызнули слезами. Количество их изумило бы постороннего, но Фиор еще помнил себя в тринадцать лет. Как он ни старался сдерживаться, смех и слезы удержать не мог никогда. Мальчишка вскочил с кресла, лихорадочно огляделся — надо понимать, собрался бежать еще куда-то. Это все тоже было прекрасно знакомо.
— Сядь, — рявкнул Ларэ, едва не сорвав горло. Кричать он не умел, но сейчас это было необходимо. Он прокашлялся и еще раз повторил, указав на кресло: — Сядь немедленно!
Дождавшись того, что мальчик вытер рукавом глаза и покорно уселся в указанное ему место, Фиор продолжил.
— Если, как ты говоришь, Араон обломил наконечник с учебной шпаги, то почему ты решил, что накажут тебя? Брат молчал, прикусив губу. На щеках проступили красные пятна, он тяжело дышал и стискивал кулаки, пытаясь успокоиться. Ларэ терпеливо ждал, сложив руки на коленях. Что могут натворить двое мальчишек с разницей в два года? Да все, что угодно. От выходок Фиора и Эмиля стонали не только воспитатели, но и статуи в парке.
— Он поскользнулся, а я решил его напугать. Приставил шпагу к горлу. Он, наверное, подумал, что у меня тоже острие… — От рыданий в три ручья — к ухмылке до ушей, как и следовало ожидать. Интересно, доживет Элграс до совершеннолетия, после которого успокоится и образумится, как и положено юноше из династии Сеорнов, или все-таки сломает голову? — Гвардейцы перепугались, Араон тоже!
— Тогда понятно, — кивнул старший.
— Ничего тебе непонятно, — надуло губы страдающее дитя. — Они меня замучили. Совсем. Я там больше не могу! Я кислоты напьюсь!!!
— Ты лучше вино допей, — Ларэ показал пальцем на кувшин разбавленного вина с медом, стоявший на крышке жаровни с углями, и постарался не выдать страха. Кажется, Элграса действительно довели до предела. — Пей и рассказывай, чем тебя так замучили. Рассказ затянулся часа на два, и за это время Фиор выслушал много интересного. В какой-то момент ему пришлось убрать руки со стола и спрятать их в рукава кафтана. Удерживать на лице сочувственное, но строгое выражение ему еще удавалось, но вот в пальцах поселилась злая дрожь. Даже если мальчишка преувеличивал вдвое, втрое, — да хоть впятеро! — во дворце или слишком многие одновременно сошли с ума, или планомерно решили избавиться от младшего из принцев. И предводительствовал всем этим непотребством Араон — при даже не попустительстве, а активном содействии епископа Лонгина и короля. Элграс заснул в кресле, не закончив фразу — все-таки подействовало горячее вино с медом и травами. Фиор сначала хотел позвать слуг, потом вздохнул и сам раздел сопящего мальчишку. Тот даже не проснулся — только пробормотал что-то жалобное. Фиор уложил его в постель, поправил одеяло и собрался уже затушить свечи, потом замер. Точеный профиль, еще не сошедший со щек неровный румянец, бледное золото волос… Спящий мальчик казался удивительно хрупким и беззащитным. Даже во сне сжатые кулаки, сдвинутые брови — словно он все пытался доспорить, договорить. Раньше оба сына короля от королевы Астрид вызывали у Фиора симпатию, порой — сочувствие, но ничего более. Они росли в столице, за ними присматривали другие люди, а брат-бастард видел мальчиков по паре девятин в год, когда отец отдыхал в Эноре и брал их с собой. И то не каждый год. Сейчас он вдруг понял, что у него есть брат. Тринадцатилетний мальчик, отчаянно нуждающийся в защите и помощи. Фиор дернул за шнур звонка.
— Принесите мне письменные принадлежности, — сказал он явившемуся через несколько минут слуге. Конечно, он мог вернуться в свои покои и написать письмо там. Только — нашлись бы нужные слова, или ему вновь показалось бы невозможным хоть в чем-то возразить отцу? Здесь, рядом со спящим мальчиком, слова сами ложились на ткань. Почтительные, как и подобает королевскому бастарду, который пишет своему царственному отцу. Настойчивые, как подобает любящему брату. Лживые и скользкие, потому что прямота могла бы всерьез испортить жизнь обоим. Фиор Ларэ приводил десяток аргументов, начиная с излишне напряженного распорядка занятий, заканчивая неподобающим влиянием окружения и просил отца на некоторое время подвергнуть принца Элграса аресту в поместье Энор, дабы тот получил возможность поразмыслить о своем поведении, а также находиться под постоянным присмотром, для чего просил выделить целый штат: гвардейцев, учителей, лекаря, священника…
— Я хочу, чтобы это письмо было доставлено во дворец ко времени пробуждения его величества, — приказал управляющий.
Слуга дернул щекой. Обычно Ларэ говорил со служащими замка тихо и вежливо, но сейчас у него не нашлось сил. Вздумай старик спорить с управляющим поместьем — еще до рассвета вылетел бы вон за ворота без пенсиона.
— Будет исполнено, господин управляющий, — поклонился старик, принимая футляр с письмом.
— Ответ я хочу получить, как только он будет доставлен. Принца Элграса не будите. На этаже должна быть полная тишина. Поставьте в комнату курильницу со снотворным сбором. Когда он проснется, проводите его ко мне. Найдите ему подобающую одежду. Старик еще раз поклонился, произнес свое «будет исполнено», и удалился, стараясь держать спину прямо. Управляющий напомнил себе, что нужно завтра же выписать ему награду за верную службу. Если все действительно будет исполнено. Если отец получит письмо с утренней почтой, а за половину суток не успеет рассердиться настолько, чтобы порвать послание и потребовать немедленного возвращения беглеца. Курьер привез футляр с ответом ближе к ночи. Принц еще спал, и Фиор подозревал, что он проспит не меньше суток. Оно и к лучшему. Самому Ларэ всегда помогал долгий крепкий сон. Все горести и беды, такие нестерпимые вечером, к утру казались вполне преодолимыми. Жаль, что письмо нельзя было спрятать под подушку и проспать половину суток перед тем, как его прочесть… Бастард сорвал печати и осторожно развернул жесткий лист бумаги. Строки, выведенные безупречным почерком одного из секретарей королевской канцелярии, золотая печать внизу и размашистая подпись короля.