Страница 34 из 37
Петр I запретил готовить доски «топорным способом», потому что такая заготовка дает слишком много отходов и не позволяет экономно обходиться с лесом, хотя колотый тес имел целый ряд преимуществ перед пилеными досками; сама операция шла быстрее, да и полученный тес меньше разбухал и коробился, был более эластичен и прочен на излом. «Для сохранения столь нужной и важной вещи, каков есть дельный красный строевой лес, запретить крестьянам топорами раскалывать и тесать на всякую потребу, а чтобы пилили оный на пильных станках продольными пилами», — говорится в одном из документов того времени. А в 1718 году был опубликован запрет засорять реки щепой и корой, остающейся после разделки древесины.
Но мало сохранять оставшееся, следует и восстанавливать потребленное, сведенное. И в 1720 году из столицы направляется предписание астраханскому губернатору «при Астрахани и в других местах, где степи, сеять дубовые желуди для лесов таким образом, как заводят леса в Европе».
Всестороннее изучение истории природоохранного дела в нашей стране только начинается. Еще ждут своего часа относящиеся сюда архивные документы и малоизвестные публикации, однако уже сейчас ясно одно. Тревога за сбережение того, что нас окружает, понимание грядущей опасности непродуманных действий человека родились не сегодня, в эпоху научно-технической революции и угрозы экологического кризиса, а много раньше, когда люди интуитивно постигали кровную связь всего сущего в живой природе. А постигая, считали грехом хищническую эксплуатацию окружающего мира. Так что и тут нам тоже могут пригодиться «дедовские» рецепты.
КАЛЕНДАРЬ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА
Читатель, вероятно, уже обратил внимание, что в предыдущих главах этой книги основным источником сведений о применении растений, откуда мы и черпали «дедовские рецепты», служили преимущественно печатные или письменные документы — мемуары путешественников, выдержки из летописей, лечебников, приказных книг и грамот, а также результаты археологических изысканий — материальные, вещественные свидетельства, добытые при раскопках древних поселений. Теперь, в заключительной главе, самое время обратиться к иному — устному — народному творчеству, фольклору.
Фольклор как источник надежных фактов? Еще сравнительно недавно подобная мысль могла показаться представителям точных, естественных наук более чем сомнительной. В самом деле, какую достоверную (подчеркнем, именно достоверную) информацию можно извлечь из пословиц, поговорок, загадок, песен, сказок, преданий, поверий — словом, из всей той массы народной фантазии, предназначенной, по мнению многих, лили, для простого развлечения, приятного времяпровождения, веселой потехи? На первый взгляд, никакую. Ведь не примешь же всерьез сейчас поверье, что шалфей, рута и трава тирлич — любимые растения ведьм, а полынь-чернобыльник, напротив, им весьма противна. Столь же бесполезно, с точки зрения ботаника, описание, скажем, цветения папоротника в ночь на Ивана Купалу.
Но давайте не будем заведомо категоричны и обратимся к уже однажды упомянутой нами интереснейшей книге, вышедшей в 1880 году, под названием»0 поверьях, суевериях и предрассудках русского народа». Автор ее, известный фольклорист, писатель, врач и ученый-филолог Владимир Иванович Даль приводит подробнейший анализ собранных материалов. По его мнению, их можно разделить на шесть неравноценных разрядов, причем «поверья третьего разряда в сущности своей основаны на деле, на опытах и замечаниях. Поэтому их неправильно называть суевериями; они верны и справедливы, составляют опытную мудрость народа, а потому знать их и сообразовываться с ними полезно. Эти поверья, бесспорно, должны быть все объяснимы из общих законов природы, но некоторые представляются до времени странными и темными».
Вдумайтесь в эти слова. Сказанные более столетия назад, они не потеряли значимости и по сей день. В них весьма недвусмысленно звучит призыв отделять выдумку, сказку, мистику от рационального, накопленного тысячелетиями опыта общения человека с природой. К этому третьему разряду поверий В.И. Даль относит прежде всего народные приметы,. составляющие так называемый календарь земледельца. Но сначала вспомним в целом о развитии и видоизменении системы счисления времени на Руси, так сказать, календаря общего пользования.
Неизвестно, каким образом вели летоисчисление древние славяне до принятия христианства в 988 году. С этого события в качестве исходной вехи и отсчета времени было принято божественное сотворение мира — 5508 год до нашей эры. Однако начальная точка самого года — собственно праздник Нового года — приходилась на разные месяцы. На Руси параллельно существовали как бы два календаря: церковный, в котором год начинался с 1 марта, и светский (гражданский), отсчитывающий месяцы с 1 сентября.
В народном календаре долгое время сохранялись и старославянские названия месяцев: январь — просинец (видимо, по чистоте и глубине зимнего неба), февраль сечень (возможно, сказались секущие лицо метели на исхода зимы). Причем в летописях XV века эти месяцы носили еще объединительное название свадеб, потому что тогда, в свободное от полевых работ время, чаще всего игрались свадьбы. Март звался сухий, апрель березозоль (говорят, из березы готовили золу для щелока), май — травный, июнь — изок или высок, июль червень, август — зарев, сентябрь — рюень, октябрь листопад, ноябрь — грудень, декабрь — студеный. Расшифровке названий помогает знание некоторых старославянских слов: изок значит кузнечик, поющий в луговых травах. Считают, что рюень созвучен старинному глаголу рюмить, то есть плакать: рюмят осенние дожди, рюмит зяблик к перемене погоды. Немудрено, ведь осень, действительно, грустная пора. Кстати, часть этих слов сохранилась до сих пор в названиях месяцев в украинском языке, только они теперь как бы сдвинуты по времени: сечень — январь, листопад — ноябрь.
Славянские месяцы постепенно сменялись римскими. Их упоминания встречаются уже в договоре князя Олега с византийцами (911 год) и в «Повестях временных лет» XI века.
Петр I указами от 15 и 19 декабря 1699 года ввел в России так называемый григорианский календарь, принятый в Западной Европе столетием ранее. Наступающий новый год стал 1700-м от Рождества Христова и начинался 1 января.
Но одновременно с гражданским, светским, как уже было сказано, существовал еще календарь церковный, где практически каждый день был связан или с именем какого-либо святого или с неким событием из Священного Писания. Запечатлен этот календарь был в святцах — помесячном списке церковных праздников. В отличие от гражданского такой месяцеслов сложнее, поскольку праздники в нем делятся на неподвижные, то есть приуроченные к строго постоянным датам, и подвижные, исчисляемые по отношению к Пасхе. Дата самой Пасхи меняется: отмечают ее в первое воскресенье по полнолунию, считая от мартовского равноденствия, следовательно, за основу здесь принят не солнечный, а лунный календарь.
В жизни наших предков очень многое было связано со святцами. По ним крестили младенцев, к определенным дням святых приурочивали то или иное начинание, планировали конкретное дело. Да и, правду сказать, куда удобнее было запоминать не безликую абстрактную дату, а название вполне конкретного праздника. Так рождался своеобразный календарь сельскохозяйственных работ, основанный, с одной стороны, на многовековом народном опыте, с другой — на церковном месяцеслове. При этом имена православных святых наделялись «деловыми» прозвищами (например, Ирина-рассадница, Акулина-гречишница, Авдотья-малиновка).
Итак, календарь земледельца. В чем его суть? Прежде всего в него входили приметы, по которым определяли лучшие сроки полевых работ: обработки земли, посева и посадки растений, сенокоса, уборки урожая, заготовок дикорастущих растений и многого другого.