Страница 26 из 29
Усевшись, Светлана протянула Ольге отпечатанное на машинке письмо, которое мы должны были показать Эдуарду. Меня она игнорировала. Ну и ладно. Прочитав, Ольга передала письмо мне. И поскольку мне было все равно, я, не читая, сунул его обратно в конверт и положил в карман.
Следуя намеченному плану, девицы решили первым делом посетить один ночной клуб. Я подумал, что в ночной клуб надо ходить ночью, а не днем, но ничего им не сказал. Только настоял на том, чтобы сначала мы заехали ко мне домой. Ольга поворчала, но все же поинтересовалась, почему это мне приспичило. Я ответил, что хорошие мысли всегда приходят неожиданно и это в их же интересах. Ольга, видимо уже по опыту познавшая, что я всегда все делаю правильно, направила машину в сторону моего дома.
У себя в квартире я взял одну вещицу, которую мне оставил один клиент, как плату за ремонт телевизора. Мне она была ни к чему, и я намеревался либо продать ее, либо пустить на запчасти, но все как-то не получалось. А вот сейчас пришло время ею воспользоваться.
Когда я вернулся в машину, Ольга посмотрела на меня с любопытством. Но я собирался показать, что тоже могу быть таинственным, и ничего ей не сказал. Она была явно разочарована.
Оказалось, что в ночном клубе работал один из дружков Эдуарда. Он действительно был еще там, но, когда пришло время осуществлять грандиозный план, разработчики растерялись. Они не знали, как к этому знакомому подступиться и расспросить о своем бывшем ухажере. Немного посовещавшись в полевых, а точнее в машинных условиях, девицы решили на передовую послать меня. А я вежливо, но твердо отказал, сославшись на полное незнание ночной клубной жизни и субъектов, вращающихся в сфере шоу-бизнеса. Пришлось девицам скорректировать планы, и мы отправились в бар.
— Одного не могу понять, — сказал я, когда мы уже подъезжали к бару. — Зачем вам с кем-то встречаться, если у вас есть письмо, прочитав которое прокурор тут же засадит Эдика на полую катушку, а самого Эдика это письмо способно довести до инфаркта.
— В письме все только в общих чертах. Мы не собираемся его никуда засаживать, хотя это было бы и неплохо. Мы пока хотим только напугать его и заставить отдать нам шкатулку. Он должен понять, что нам известно что-то такое, от чего ему не поздоровится. Для этого нужны факты. И тогда мы создадим видимость, что нам все известно о его махинациях.
— А если у него вовсе и нет никаких махинаций?
— Ты видел его дом и говоришь, что у него нет махинаций? Да за один такой дом ему можно впарить лет десять. А за рожу — пожизненно.
— Может, он все честно заработал, — не сдавался я.
— Что же ты тогда себе такого домика не построишь? — задала мне Ольга вопрос, припарковывая автомобиль недалеко от бара, в который они так стремились.
Мне нечего было ответить.
В зале было пусто, чему я не очень-то и удивился: кто же будет в девять утра рассиживать в баре? Впрочем, я ошибся. Когда мы, немного потоптавшись у пустой стойки, собрались покинуть помещение, в зал вваливалась небольшая компания, состоявшая из двух молодых людей и трех девушек. У стойки мгновенно появился бармен, подскочивший именно к вновь прибывшим, а не к нам. Ольга со Светланой переглянулись.
— Кажется, она, — кивнула Ольга на одну из девиц, которая громко заказывала себе виски.
Светлана неопределенно повела плечиками, отошла и села за свободный столик. Я присоединился к ней, а Ольга направилась к девице.
О чем она с ней разговаривала, я не слышал, только видел на лице ее собеседницы усиленную работу мысли. Вскоре они подошли к нашему столику и расселись: Ольга слева от меня, а девица — напротив. Отхлебывая из своего стакана виски и даже не морщась, она спросила:
— Ну, что вы хотели мне сказать? — Поочередно обвела нас всех взглядом и зафиксировала его на мне.
Пришлось брать инициативу в свои руки, и я спросил:
— Вы знаете Эдуарда?
Сделав хороший глоток и почти опустошив стакан, она ответила:
— И ни одного. Какой нужен вам?
Я замялся — мне никакой не был нужен. За столом воцарилось молчание, которое принято называть неловким. Впрочем, я лично никакой неловкости не чувствовал. Как выяснилось Ольга тоже.
— Нам нужен Эдуард из Крылатского, — впервые при мне она назвала своего бывшего дружка по имени. — Помните, мы с вами здесь встречались?
Девица перевела взгляд на Ольгу, потом внимательно рассмотрела Светлану, потребовала сигарету и, отвернувшись от моей «Явы», взяла предложенный Ольгой «Ротманс».
— Я знаю, кто вы, — заявила она. — Это вас Эд хотел кинуть и забрать какие-то фенечки.
— Он украл их у нас, — поддержала Ольга разговор.
— Ну и что вы хотите от меня?
— Мы хотим их вернуть.
— Не советую с ним связываться, — покачала девушка головой. — Не боитесь, что он вас пристукнет? — Немного помолчав, она снова спросила: — А что вам от меня-то надо?
— Нам нужно кое-что узнать о нем.
Девица посмотрела на меня сквозь пустой стакан и пустила его мне по столу, явно насмотревшись ковбойских фильмов или идиотской рекламы.
— Наполни-ка мне его тем же, — потребовала она.
Я взял ее стакан, принял заказы: виски, сок для Ольги и два кофе — для меня и Светланы — и прогулялся до стойки.
Получив свой напиток, девица выдала нам тайну Эдика.
Оказалось, что Эдик был всего-навсего организатором и вдохновителем мелкой шайки изготовителей синтетических наркотиков и по нему уже давно плакала кутузка. Вот и все сведения. Мне, правда, было непонятно, почему того, что мы узнали за стакан виски, не могут узнать правоохранительные органы, а если они все знают, то в чем трудность накрыть лабораторию. Хотя, с другой стороны, можно ли доверять сведениям, полученным у полупьяной девицы в девять утра в баре за стакан виски? Я бы таким сведениям не очень доверял. Но я же не Ольга. Она, напротив, скорчила серьезную мордашку, кивнула головкой и поблагодарила осведомительницу. А когда мы покинули бар, все с тем же серьезным видом подытожила, что этого достаточно.
Мы поехали в гости к Эдику. Меня, признаться, разбирал смех, когда я глядел на серьезные личики своих попутчиц. Но когда Ольга заявила, что я пойду с ней, мне стало не смешно. Но что мне оставалось делать? Только проклинать себя за свою мягкотелость.
— Мне уже надоела вся эта канитель, — заметил я, поднимаясь с ней в лифте на седьмой этаж.
В ответ она сунула мне в руки свой газовый пистолет.
Позвонив в дверь, девица скорчила озабоченную физиономию и замерла перед глазком. Дверь отворилась, и мы увидели слегка удивленную физиономию хозяина квартиры.
— Не ожидали? — вежливо спросил я, сунув ему под нос пистолет. — А мы вот к вам в гости. Надеюсь, вы один?
Я медленно наступал на хозяина до тех пор, пока мы не прошли в комнату и позади него не оказался диван, на который он и плюхнулся. Краем глаза я видел, что Ольга, как девушка, поднаторевшая в налетах, уже закрыла дверь и заперла ее на все засовы. Потом она встала рядом со мной, подозрительно озираясь по сторонам и переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая команды на разгром квартиры. Я же начал свою обвинительную речь.
— Нам известно, что вы занимаетесь производством синтетических наркотиков. Мы знаем, где находится лаборатория и знаем сеть распространителей. Всю информацию мы изложили в письме, которое немедленно отправится в компетентные органы, если с нами что-нибудь произойдет и если мы не получим обратно известную вам шкатулку. Надеюсь, я ясно изложил ситуацию?
— Ясно, — произнес после короткого молчания обвиняемый. — Мне ясно, что скоро, — посмотрел он на часы, — приедут мои парни и вы будете горько сожалеть, что явились ко мне.
— Очень хорошо, что они явятся сюда. Милиция как раз всех и накроет.
— Руки у них коротки, — усмехнулся Эдик. — За мной такие люди стоят, что менты мне только честь отдадут и сами будут моим товаром торговать. Я на наркоте имею столько башлей, что все МВД куплю. Вы еще пожалеете, что связались со мной. Вход в мою квартиру под наблюдением скрытой камеры. На вашем месте я бы рвал отсюда.