Страница 110 из 148
Не успел пройти и несколько десятков шагов, как из серой мглы появились ещё двое орков. Пригибаясь под порывами ветра, они двигались в сторону стойбища. Шли неспешно, как обычно это делают уверенные в себе личности. Тем более, когда на своей земле, когда всё кругом знакомо и привычно.
Я вдруг подумал, что такая беспечность, порой, стоит целой жизни. Воину надо быть постоянно готовым к сражению. Смерть не любит беспечного к ней отношения.
Расстояние до орков сократилось до пятидесяти шагов. Боковой ветер… Трудновато будет стрелять. На ходу натягиваю наконечник… Шуметь сейчас не надо. Уж когда ворвёмся в стойбище, тогда можно и зачарованными стрелами побаловаться.
Остановился. Поднял лук… Левый или правый? Какого орка первого?.. Да какая разница!
Замер. Прицелился. Делаю поправку на ветер… Тетиву оттянул, насколько позволила моя сила.
Тынь, — и новая стрела понесла смерть на своём конце.
Стрелять в такую погоду, вам скажет любой охотник, и мало-мальски подготовленный лучник, глупая затея. И промазать можно, да и сила выстрела не та. Но я уверенно рисковал…
Орк слева чуть дёрнулся вперёд, словно споткнулся, и свалился на снег. Его товарищ лишь чуть глянул на упавшего, и тут же резко развернулся ко мне.
Быстро же он сообразил, — мелькнуло у меня в мозгу. — Ловкий засранец.
Орк выхватил топор. Это была интересная разновидность скеггокса, но с весьма длинной рукоятью.
Я оставил лук, втыкая его в снег, и в ответ вытянул сакс и фальшион. Тягаться с орком, который по весу больше меня раза в два, будет проблематично. Хотя… хотя, если он с топором, а это весьма утомляющий инструмент боя, то его превосходство в массе нивелируется.
Но боец передо мной был очень опытный. Даже не смотря на всю инерционность своего скеггокса, он легко и почти непринужденно управлял оружием. Я два раза успел блокировать удары орка, однако сразу понял, что если тот их усилит, мне не удастся сдержать его натиск.
Снова атака. Орк сделал обманный финт и ткнул мне в бок концом рукояти.
— Ох! — вырвалось из груди. Больно!
Едва отскочил назад. Лезвие просвистело возле самого лба. Я даже ощутил холод железа, исходящий от топорища.
Орк сделал шаг вперёд. Взмах — удар… Ухожу в сторону, не пытаясь блокировать и тем самым снова удлиняя дистанцию между нами. А орку того и надо. Он близко меня не желал подпускать.
Ни одного повторения. Каждый удар практически разный. Взмахи, выпады, перехваты рукояти разными способами… Мастер, что тут скажешь.
Один раз я сделал ошибку и подскочил ближе, и тут же получил мощный удар ногой в живот.
— Ох! — снова вырвалось из нутра. Вообще не подберёшься для контратаки.
Я покатился по снегу и тут же постарался встать.
Ничего себе! Вот это мастер… Чего я его первым из лука не убил?
Орк продолжал наступать. По внешним признакам я определил, что при такой скорости боя, его хватит ещё минут на десять. Но мне столько не протянуть.
— Держись! — донеслось вместе с ветром.
Я бросил быстрый взгляд: ко мне спешили четверо ратников. Орк тоже их заметил и чуть усилил скорость атаки, стараясь покончить со мной побыстрее. Мне снова досталось рукоятью в бок, но в этот раз я был готов и успел оцарапать плечо нападавшего противника.
Мы разошлись друг от друга шагов на семь и замерли в ожидании. Я не решался атаковать, поджидая подмогу. А орк начал прикидывать расклад сил и попятился спиной к большому валуну. Его рука потянулась к поясу, где висел, судя по всему, боевой рог.
— Твою мать! — выругался я. Не хватало, чтобы орк предупредил своих сородичей о нашем приближении.
Я бросился вперёд, яростно размахивая мечами. Мы снова сцепились, но уже в этот раз, что говорится, дрались серьёзней. После очередного удара, сакс вырвался из руки и отлетел в сторону. Я попятился, пытаясь выхватить «кошкодёр», и пропустил выпад орка.
Удар пришёлся в плечо… Помню, как сразу же онемела рука, и я покатился кубарем в сугроб, теряя на ходу и фальшион.
Всё… конец…
Я приподнялся, здоровой рукой хватаясь за раненное плечо. Честно скажу, ожидал того, что левой руки просто нет. Я совсем её не чувствовал.
Но она была на месте, правда не хотела двигаться.
Подоспели ратники и до моего слуха донеслись их испуганные возгласы:
— Асыка! Это Асыка, парни!
Рукав куртки и рукав акетона были разорваны до самой… кольчуги. Пальцы нащупали холодные ажурные колечки.
Рука чуть зашевелилась, и сознание охватила дикая боль. Кажется, я на несколько секунд вырубился и снова упал в сугроб.
— А-а-а! — чей-то крик вытянул меня из темноты беспамятства.
Мне удалось снова присесть. Левая рука уже начала чуть-чуть двигаться, но очень болела. Кости, скорее всего, были не сломаны. Просто получил сильный ушиб мышц.
Слава мастерству эльфов. Выковали такую отличную вещицу… Буду когда-нибудь в столице, поблагодарю Пьера ди Ардера за этот подарок.
Снова послышался чей-то отчаянный вскрик. Обернулся: против Асыки осталось лишь двое ратников. Третий лежал разрубленный почти напополам у гряды серых камней, походивших на гигантские куриные яйца, а четвёртый сидел на снегу, и, держась за распоротый живот, периодически завывал не своим голосом. Внутренности выползали сквозь пальцы, плавя своим жаром снег. Кровь хлестала, как с раненного кабана.
Я подполз к ратнику и тот вцепился за мою руку, бормоча что-то несвязное.
— Помоги, — удалось различить единственное слово. — Помоги…
Мы вместе попытались затолкать выпавшие органы назад. Я понимал, что это пустое занятие. Но увидев по-мальчишечьи испуганные глаза, тот страх, который они демонстрировали, просто пожалел острожника.
Ему все равно был конец. Я уловил в воздухе неприятный запах внутренностей, которые пытался удержать здоровой рукой. Сквозь пальцы проскальзывали желтоватые шарики жира, некогда облеплявшие серо-белые змеи кишок. Кровь сочилась сквозь пальцы.
Ему конец. Несомненно, конец.
Но я сказал: «Держись». И ратник засопел, рыдая.
Ему вдруг сейчас вспомнился далёкий эпизод детства, когда он, не послушав своего деда, залез на старую грушу и оттуда рухнул на жесткую землю.
— Ай-ай-ай, — запричитал дед, наклоняясь над разбитым коленом внука. — Держись! Не реви! Будь мужиком.
— Деда-а-а! Больно!
— Терпи… Терпи, Мишка.
И старик оторвал от своей старой льняной рубахи кусок ткани, стал старательно обвязывать израненную ногу. И руки у него были такие ласковые. Они уносили с собой боль, поглаживая по взлохмаченной голове.
— Сорванец ты такой… ой, сорванец! Ай-ай-ай… Теперь терпи… терпи, сейчас мы… сейчас…
— Помоги, деда, — глаза ратника выпучились до неимоверных размеров. Он дёргал меня за рукав. — Не бросай… деда-а-а… помоги… помоги… больно-о-о…
Ратник сильно сжал моё запястье, заглядывая прямо в глаза.
— Терпи! Будь мужиком, — всё, что я смог сейчас сказать.
Краем глаза я увидел, что Асыка зарубил очередного острожника. Последний, кто остался, в испуге пятился назад, отмахиваясь мечом, словно отгоняя от себя назойливых мух.
Подняв глаза на раненного, я наткнулся на его остекленевший взгляд. Открытый перекошенный рот… оттуда выходила последняя струйка теплого пара…
Я с трудом отцепил его пальцы и встал на ноги.
«Нет, так нам Асыку не одолеть, — промчалась мысль. — Не с тем связались».
Я подошёл к луку, что валялся позади меня. Вытянул зачарованную стрелу и, собрав остатки сил, попытался натянуть тетиву.
С первого раза не получилось… Отдышался и снова напрягся. Левая рука всё ещё туго слушалась.
— Взрыв! — кончик стрелы едва вспыхнул и она, увлекаемая тетивой, помчалась вперёд.
Бах! — не попал…
Не попал? — Я просто не поверил своим глазам. Стрела врезалась в камень подле орка, вырывая из него снопы искр и каменных осколков.
Асыка успел прикрыть глаза рукой. Едва всё затихло, он повернулся ко мне.
Сил на второй выстрел у меня уже не было. Левая рука почти не действовала.