Страница 14 из 25
И вскакивал тогда обрадованный Уно на самый мощный северный ветер, и кричал он оттуда, поднимаясь выше замкового донжона: «Мой слух об отпавшей голове Владыки Смерти, пожалуй, верен!».
И вскакивал Бларп Эйуой на восточный ветер, и взлетая ещё выше, чем Уно, подзуживал его: «А ты докажи, что твой слух именно таков!». Но Уно не терялся, а говорил, что об отпавшей голове ему доводилось слышать на рынках как Старого, так и Нового Дрона, что ни разу ему дважды не рассказали одного и того же, что рассказчики привирали прямо на ходу, и что ему самому сейчас приврать хочется.
«Вот это по-нашему! — хохотал Бларп. — Ври же теперь, о чём тебе наврали все слышанные тобой рассказчики! Мы с Чичеро будем слушать и в книги для истории записывать».
И припоминал Уно новые версии, а которые не вспоминались, придумывал от себя. И поведал он о том, что суть слуха об отпавшей голове Владыки лежит не в глубине, а на поверхности. Что голова таки отпала, но не у Владыки, а у его приспешников. Что разные группы приспешников Шестой расы Цанц между собой из-за мёртвой головы делили. И будто бы некромант Гру схлестнулся со своей советницей, карлицей из Шенка по имени Бокси. И будто бы он её совсем уж было победил, но у него отпала голова. Или это у неё отпала голова? В Дроне болтали по-разному…
И тут Чичеро вспорхнул на тёплый южный ветер, но чуть с него не свалился, ибо призадумался, а после ударился в воспоминания. Судя по тому, что он знал о Гру и Бокси, голова могла отпасть именно у Гру. Его знание происходило отнюдь не из слухов: одному из его карликов — Зунгу — довелось видеть отпадение головы Гру собственными удивлёнными глазами. И как отпала голова — вылез из-под неё страшнющий бородавчатый карлик, который играючи разделался со своими обидчиками. А вот у Бокси голова отпасть не могла. Правда, карлица хорошо умела притворяться.
Собеседники летали выше Чичеро на осёдланных ими ветрах, но и они уже начинали снижаться. Причиной снижения стала проявленная Бларпом дотошность в собирании слухов. Эйуой стал всё подробнее расспрашивать Уно, но тот мало что мог добавить к изложенному ранее, так как резервуар его вдохновения иссякал; осталась надежда на одну лишь память.
Память Уно своим натужным режимом припоминания замедляла течение всех ветров, притормаживала даже движение замка. Но какие-то идеи она доставляла, и Уно их, не задумываясь, выпаливал. Что у кого-то голова отпала, вспоминал Уно, ему говорили все, что она потом приросла — единицы. Были и такие, которые заявляли, что приросшая голова была новой, не той, которая отпала. А некая торговка с рыночной площади Дрона даже утверждала, что Гру и Бокси попросту поменялись головами, из-за чего и возникла вся путаница.
И вот настал штиль, предрасполагающий к трезвой рефлексии. Слушая, как Эйуой допытывается от Уно мелких подробностей заведомо недостоверных известий, Чичеро не уставал удивляться этому истинному любителю легенд. Как можно с таким подходом заниматься разведкой? Ах Бларп Эйуой, воздухоплаватель и мечтатель! Очнитесь вы наконец от своих возвышенных заблуждений! Очнитесь, немедленно очнитесь! Кому сказано, очнитесь! И вы очнитесь, Чичеро!
— В чём дело? — спросил Чичеро у разбудившего его Эйуоя, оглядываясь единственным глазом Дулдокравна на своих пробуждающихся спутников. В узкие бойницы башни, где они ночевали, едва сочился тёмно-серый рассвет.
— Всех пассажиров замка просят пройти к донжону, — ответил Бларп, — драконы желают посмотреть им в глаза.
— Что ж раньше не хотели? — досадливо спросил Клех из Цанца, продирая глаза.
— В замке произошла кража.
— А что украли-то? — переспрашивали друг у друга базимежские бандиты, нестройной толпой высыпая из приютившей их башни во двор замка. Но, по всему видать, Эйуой никому деталей не сообщил, тот же из них, кто совершил кражу, тоже из понятных соображений отмалчивался.
Во дворе уже стояли заспанные наложники из замка Окс. Они с бессильным, но ярким артистическим возмущением отзывались о своих базимежских соседях, справедливо полагая, что просыпаться ни свет ни заря пришлось из-за кого-то из «этих болотных типов». Хмурые бандиты вели себя тише.
Чичеро, помня недавние затруднения с подсчётом, пересчитал всех присутствующих пассажиров. Клямских наложников было семь, его подопечных из Базимежа — девять, если не считать его самого. Кого же тогда, в момент переселения из первой башни во вторую, с ними не было? Трудный вопрос, учитывая, что, кроме Клеха из Цанца, остальных Чичеро и по именам-то не знает.
Эйуой и Уно стояли тут же. Дождавшись, когда все соберутся, Эйуой повёл их к центральному зданию замка с возвышающимся над ним драконьим донжоном. Уно замыкал шествие, следя, чтобы никто намеренно не отстал.
Нагнав Эйуоя, Чичеро спросил, понизив голос:
— А всё же, Бларп, что пропало?
— Кто-то разграбил святилище Драеладра, — взглядом Эйуой указал на скромное сооружение, напоминающее открытую беседку, в углу двора.
— Святилище, как я вижу, не запиралось, — заметил Чичеро.
— Зачем запирать святилище?
Центральное замковое здание, куда они вошли, было пусто и не обжито людьми. Ещё бы, если из людей здесь постоянно присутствовал один лишь старина Бларп, а разведчики вроде Уно просто доставлялись в разные точки земли.
Риторический вопрос о том, зачем запирать святилище, наталкивал на размышления. Если в святилище есть ценные реликвии, их надо оградить от алчности случайного посетителя. Открытость святилища, разумеется, важна. Но не запирать? Ну, это уж смотря от кого, думал Чичеро. От воров-то запирать надо! А для других людей — отпирать. Только кто из живых людей не вор? Поди догадайся…
Пройдя через анфиладу абсолютно пустых комнат с белокаменными стенами, процессия подошла к лестнице, ведущей в драконий донжон. Странно, подумалось Чичеро, замок принадлежит драконам, но все проходы в нём — человеческие. Как вообще попадают драконы-кормщики в своё обиталище? Или они вообще никогда его не покидают? Может, замок был изначально вокруг них выстроен? Но тогда он для драконов — какая-то летучая темница, построенная, несомненно, людьми.
Должно быть, все эти небесные замки возводили мастера из варварского царства Эузы. Заметен их белокаменный стиль. Но вот что надо будет обязательно выяснить: что за отношения между людьми Эузы и драконами? Кто над кем главный? Драконы ли служат людям, заключённые в белокаменную тюрьму, или люди по указанию драконов воздвигли для них хоромы…
Довольно узкая лестница с деревянными ступенями, двигаясь вверх по которой, группа подозреваемых не могла выстроиться иначе, как в колонну, дыша чётко в затылок впереди идущему, вывела в центр широкого пустого пространства, открытого сверху, напоминающего крестовый в плане колодец. Это, конечно, и был тот самый драконий донжон, из которого велось управление замком.
Четыре разноцветных дракона свободно парили по четырём сторонам равностороннего креста. Прежние мысли о «летучей темнице» стали Чичеро смешны: ну конечно же, обиталище драконов открыто сверху. Они свободны улететь из замка в любой момент, и только личный выбор удерживает их у огромных деревянных рулевых колёс, расположенных перед ними.
Какого цвета был каждый из драконов, сразу и не скажешь. Их чешуя переливалась разными оттенками, просто какие-то из оттенков доминировали. Один из драконов был скорее золотисто-зелёным, чем оранжево-красным, другой скорее красно-бордовым, чем фиолетовым, третий более сиреневым, чем тёмно-синим, четвёртый — голубовато-чёрным.
Подозреваемые в краже пассажиры, приведенные Бларпом Эйуоем и Уно, сгрудились в две группки на открытой перекрёстным взорам драконов деревянной площадке в центре зала. Выдержать завораживающие драконьи взгляды было сложно, настолько, что Чичеро не смог углядеть ни цвета глаз, ни формы зрачков, заметив только подвижность того и другого.
— Я буду переводить, — сказал Эйуой собравшимся, — ибо хотя драконы вас поймут и так, их вопросы, чтобы стать вам доступными, должны быть специально облечены в человеческую форму.