Страница 25 из 25
Ларколл тоже узнал Стрё и, судя по округлившимся глазам, был удивлён встречей. Впрочем, из последовавшего разговора стало ясно, что трактирщика не так поразила сама встреча, как вид старшего дозорного, введённого-таки в посмертие.
— Никто ли не оставлял для меня письма? — спросил у Ларколла Стрё.
— Пока нет, — ответил тот, — да ты не расстраивайся. В наш век вообще мало кто пишет письма. Особенно мертвецам.
Глава 9. Покойника никто не ждёт
Блюма Ларколла, чей трактир в Цанце сгорел, определил трактирщиком в Адовадаи сам магистр Гру, чувствительный к потребностям людей, которые могли бы ему быть полезны. К каждому, кого он предполагал использовать, разумный некромант подходил с отдельной меркой: Стрё он дал посмертие, а Ларколлу — новый трактир. Не наоборот! И вот уже выполнена давняя мечта Стрё, да и трактирщик должен быть счастлив на новом месте…
— Да нет, какое там счастлив, — вздохнул Ларколл, — в Цанце-то у меня что за трактир погиб — трактирище! А тут, конечно, матросская дыра у пролома, выкупленная по дешёвке у спившегося хозяина. Я здесь вторую неделю, и всё никак не привыкну к этой грязи и таким посетителям. Грязи здесь никто не удивляется: в Адовадаи так живут. Но мне стыдно; я же — из самого Цанца! Старых-то слуг у меня не осталось, а здешние — такие лентяи, что хоть всех выгоняй и сам работай… Но мне грех жаловаться. Спаси Смерть дорогого нашего Гру и за такое новое начало, а то ведь уже совсем ничего не было…
В Цанце Ларколлу со Стрё редко приходилось разговаривать, да и не был трактирщик настолько уж болтлив, но тут уж, по всему видно, припекло поговорить с соотечественником. Выставив Стрё рому в счёт заведения (хотя тот мог платить, поскольку кроме «призрачной шкатулки» нашёл в карманах увесистый кошель с некроталерами), хозяин, качая татуированным черепом, принялся сравнивать свою прежнюю жизнь с нынешней.
Стрё слушал эти излияния вполуха. И не в том дело, что ему, недавно вошедшему в посмертие, стали неинтересны жизненные истории живых. И даже не в том, что поселившемуся в Адовадаи с новыми надеждами Ларколлу неведомо главное: скоро город захватят карлики, и нынешние достоинства и недостатки «Пузатого боцмана» отойдут на второй план. Просто Стрё порывался бежать в порт, искать людей, с которыми он обещал связаться. А то ведь, того и гляди, явится от Гру гонец с письмом, что пора начинать диверсию, а в порту ничего ещё не готово…
С трудом закруглив Ларколла, Стрё влил в себя остатки бесплатного рома, не оказавшего на его мёртвый организм ни малейшего воздействия, затем наскоро поселился в лучшей из комнат для проезжающих, которая, м-м, и впрямь считалась лучшей из здешних комнат, ну да Стрё теперь мертвец, значит, и не такое выдержит. Выяснив у трактирщика, как быстрее всего добраться до порта, гость из Цанца отправился туда по знакомой уже тропинке, идущей под складами.
Стрё предстояло установить контакты с каждым из завербованных Гру людей, околачивающихся в порту. Добрый десяток имён: Кьяр, Слю, Перес, Бонг, Джу, Швы, Авс, Грень, Ламбуто, Эх — надиктовал ему некромант особым запоминающимся голосом. Каждый из этих людей Гру в Адовадаи хранил свою связь с неприятелем в тайне и не был поставлен в известность об остальных завербованных. Стрё предстояло их впервые познакомить.
Тропинка под складами вывела посланца Гру к высокому утёсу, с которого открывался вид на весь порт Адовадаи. Десяток больших кораблей, способных нести пушки, стоял у пирсов, упираясь мачтами в уставшее за день голубое небо. Стрё тревожно усмехнулся: если всё пойдёт хорошо, то накануне штурма Адовадаи карликами эти корабли частью просто затонут в порту, частью сгорят. Жители города не смогут ни спастись, ни тем более расстреливать из пушек захватчиков, отойдя на середину бухты в своих плавучих деревянных крепостях. Ну что ж, дай Смерть, так оно и будет…
Сойдя с утёса, Стрё продрался между буйно цветущих акаций и спустился в порт по одной из крутых каменных лесенок, сжатых с обеих сторон глухими выбеленными стенами складских помещений.
Было ветрено, глубокое синее море гневно плескалось между пирсами, разбрызгиваясь на их деревянные настилы, смачивая каменные плиты портовой набережной. На дальних пирсах кипела работа: грузчики снаряжали в плавание пару кораблей. Этим кораблям, если они поторопятся, посчастливится таки уйти, подумал Стрё.
Большинство портового люда праздно шаталось около кабака «Ржавый якорь» — конкурента нынешнего заведения Блюма Ларколла. В углу за кабаком кого-то били. Подойдя к той группе пьяных матросов, которая держалась наименее вызывающе, можно сказать, скромно, Стрё начал расспросы.
Оказалось, Кьяр и Перес ушли в плавание. Стрё несколько удивило их отсутствие в городе, ведь должны же они были что-то клятвенно пообещать магистру Гру. Да и куда было плыть Кьяру, который, вообще-то, заведовал а Адовадаи пороховым складом? Его отбытие очень напоминало бегство от взятых на себя обязанностей.
Слю, работавшего сторожем на том же пороховом складе, по словам опрошенных, можно было найти на рабочем месте, но — дрыхнущим без задних ног после многодневного загула.
Бонг, Джу и Ламбуто находились в «Ржавом якоре», только щербатый рыжий матрос, ухмыляясь во весь свой немаленький рот, очень не советовал Стрё туда заходить.
— Почему же это? — не понял старик.
— Так Эрнестина мертвецов не жалует, — объяснил тот, — выгонит в шею, а оно тебе надо?
Эрнестиной, как догадался Стрё, звали хозяйку «Ржавого якоря». Судя по понимающим улыбкам окружающих моряков, её крутой нрав обрёл широкую известность в порту Адовадаи.
Швы, Авс и Грень, как оказалось, пьянствуют в «Пузатом боцмане» Блюма Ларколла, откуда Стрё, собственно, и отправился на их поиски. Эрнестина их перестала пускать в «Ржавый якорь», вот и приходится беднягам на холм подниматься до самого пролома.
— Впрочем, «Пузатый боцман» — славное место, — заметил щербатый. — При прежнем хозяине, кривом Пью, это был знаменитый трактир! Если бы только Пью его не пропил, мы бы и сами в основном туда ходили, да и сейчас захаживаем по старой памяти. Конечно, новый хозяин трактира — полный кретин. Он сюда приехал из Цанца, привык, поди, одних мертвецов обслуживать…
Стрё невольно улыбнулся: ему подумалось, что Ларколлу и этому портовому городу друг друга никак не понять в оставшейся им короткой жизни. Что для Ларколла «дыра», то для его посетителей «славное место», а что для него правильное ведение дел, то для них глупая мертвечина.
— Кстати, скажи-ка мне, мертвец, зачем ты спрашиваешь обо всех этих людях? — вдруг спросил у Стрё щербатый с неожиданной подковыркой в тоне. — Чего тебе от них надо, в толк не возьму!
Стрё промямлил:
— Да мне надо бы… команду набрать?
— Команду? На какое такое судно?
— Я э… действую не от своего имени, потому многого сам не знаю, — выкрутился Стрё.
— Если ищешь людей в команду, чего не спрашиваешь о капитане? — с подозрением спросил ещё один моряк. — Неужто капитан не нужен?
— Капитан уже есть! — заявил Стрё.
— Что же он сам себе команду не набирает?
Стрё было трудно приискать ответ на последнее соображение. Пока он раскидывал умом, шербатый выдал неожиданно верную догадку:
— Сдаётся мне, знаю я твоего хозяина, мертвец! Это такой некромант лысый, с тяжёлыми веками?
Тут Стрё стало ещё труднее что-либо ответить, а щербатый раздвинул свой рот в довольной широкой улыбке. Поскольку Стрё молчал, догадливый его собеседник повернулся к товарищам и объяснил:
— Да с полгода тому назад здесь в порту тот некромант окалачивался. Ходил важный, в мантию кутался. И всё нашего брата звал к себе служить. Я-то сразу смекнул — дело нечисто. Контрабанда в лучшем случае, а скорее всего, так — пиратство какое-то. Надо, небось перевезти разбоем нажитое. Что скажешь, мертвец?
— Не знаю, о чём ты говоришь… — пробормотал Стрё, чувствуя себя весьма неловко. Это ж надо было попасть на такую наблюдательную матросскую пьянь! И объясняй потом магистру Гру, что его самого здесь первым заподозрили…
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.