Страница 44 из 48
Бабушка, у которой мы брали молоко, знала тоже очень много («учительница», но 60 очков). Никогда не выезжала дальше Каргополя. Провожая нас, сказала: «Главное, ребята, найти свое место в жизни». Не поспоришь.
Приходу нашему старушки радовались, обязательно звали еще, потом встречали: «Что ж вы вчера-то не зашли, мы пирогов напекли, а теперь они уж не те, не такие свежие». Старым людям приятно, когда их слушают, записывают; одна из них сказала как-то: «Вот вы нас пропишите, так мы и останемся навсегда пропечатанные». А что, это ведь действительно их шанс попасть в историю. Я вот читаю записи фольклориста прошлого века: крестьянка Чистякова – и пытаюсь ее себе представить, эту самую крестьянку. От нее текст остался, на нее до сих пор ссылаются…
Интересно было слушать про деревню Русь, которая была недалеко, но вся сгорела. Куда пришла земля русская… Родилось несколько лженаучных теорий.
Почти научные теории рождались по вечерам. Традиция делать доклады об увиденном и услышанном жива и сейчас. Обычно побывавший в нескольких селах рассказывает о замеченных отличиях, поскольку, как гласит наиболее часто записываемая нами пословица: «Где какая деревня, там такая и поредня» – то есть порядки. Ее информанты произносят после очередного нашего вопроса: «А не делают так-то?» Заметив, что так делают, наверно, не у них, а в другом месте, они подкрепляют свой тезис этой народной мудростью.
Возвращались к московскому поезду мы на перекладных: два километра пешком, потом восемь верхом на молоковозе, потом на автобусе. Между молоковозом и автобусом был большой перерыв, и мы с моим другом отправились за малиной (у брошенных домов ее растет очень много). Но брошенных домов мы не обнаружили. Зато обнаружили женщину, которая шла с ведрами к колодцу. Мы ей помогли донести воду, спросили, где бы нам купить малины. Она сказала, что у нее есть, и повела к себе домой. Началось все с супа, закончилось чаем с малиной. За это время она нам рассказала про то, когда умер ее муж, как плохо обстоят дела в семье у дочери и где учится ее младший сын. На дорогу дала нам малины. А как ее зовут – я не знаю. И мы не представились.
Два часа в Каргополе ушли на закупку глиняных игрушек. Сейчас их почти не купишь – туристов много, да и в Москву стали отправлять на продажу.
В автобусе пели полюбившиеся нам жестокие романсы.
Тогда я еще не знал, что вся работа с материалами впереди. Они хранятся в архиве лаборатории фольклора ИФФ РГГУ, постепенно вводятся в компьютерную базу данных, публикуются в научной работе. А также служат прекрасной темой рассказов для слушателей, которые, увы, никогда не бывали в фольклорной экспедиции.
«К водяному (обращались), как утопленник в озере, да тожо ходят, ищут, дак тоже говорят: «Царь морской, хозяин водяной, не губи мою душу, выкинь моево (имя) на сушу». А потом ходят, ищут. Если долго не могут найти, дак икону вот с этими молитвами опустят (в воду), а потом ездят и ищут. Она (икона) плавает. Вот где остановица икона, значит утопленник около тово места. (На иконе должен быть изображен) Исус Христос или Богородица. Находили. У нас директор школы потонул – на девятнацаты сутки ево нашли. Вот тоже Василий Иванович сходил вечером к хозяину во двор (в дом утопленника), там спросил, когда и как чёво будет, как натти, а он и сказал: «Рано ищете, найдете на девятнацаты сутки». Он потом ходил в лес. Тожо говорил: «Лесной праведной, скажи нам сущую правду: когда можно встретитца с этим… с таким-то человеком?» А ему из лесу отвечает таким тусклым голосом, ну, лесным, дак..: «Рано ищете, найдете только на девятнацаты сутки».
(Записано от Клочевой A.A., 1920года рождения, село Нокола).
«Лесной? Вот я этово я не знаю, как он говорит, как человек ли – нет. Как не отвечал. Вот у нас опять был – вместе мы гуляли, когда были молодыми, – Мишка Тонков. Он пришол к этому колдуну и говорит: «Дядя Пеша, всё говорят, што ты знаесси с лесным. Дак ты нам покажи, я пойду». А он и говорит: «А ты не испуга – есси?» А он и говорит: «Нет, не испугаюсь. Возьми только, нас возьми в лес», а он и говорит: «Ну хорошо, я возьму вас в лес, только смотри, не испугайся». Он нам потом рассказывал, так ой, страшно: «Только приходи вечером. Уже все люди спят и пойдем в лес». Мы пошли на поляну, пришли, говорит, на поляну, и он всё это идёт и чево-то говорит, говорит, говорит и вдруг остановилси. Сам на меня не поворачиваетца, а говорит: «Смотри, ты видишь, не струсь! И обратно не убегай, што я буду когда говорить». И он начал этова леснова вызывать. На этой поляне появился, говорит, такой колубель, деревины такие, говорит, как не было и раньше, и на нём качаются эти, колубаются, говорит, мужики, а я, говорит, на ноги взглянул, а там копыта, на ногах-то, и они, говорит, качаютцы. Качались, качались, он ему говорит: «Ну смотри дальше!». Вдруг, говорит, идет полк солдат, и всё на ногах копыта. Одне копыта. Не коровьи, а конски. И всё соддаты-те идут всё на меня, на меня. Я, говорит, так испугался, што повернулся и побежал. Дак этот дед-от меня четь не отхрястал: «Ах ты мошенник, ах ты такой- сякой, ты… Я тебе што говорил, штобы ты не трусил, а как мне было от него отвезаццы?! Он же меня, говорит, захлыстал, этими вицами, деревьём. Захлыстал бы, говорит, я еле-еле отбожился и открестился, вышел живой». А дак он такие слова знал, штобы выйти от дешево, штобы выпустил».
(Записано от Заваринои У.Л., 1919 года рождения, село Рягово).
Датировать точно эти былички трудно; а вот иногда попадаются тексты, время появления которых установить куда проще, хотя все основные признаки былички сохраняются.
«Есть Бох, а есть нечистая сила. Вот один старик рассказывал: «Егор, говорит, я пообедал с лешим в Ленинград и в стуловой; пришол мушчина в кожоной тужурке, одеши так хорошо, так хорошо; говорит: мужно к вас сесть. «Садитесь пожалуйста». А помнишь, говорит, ты с Кенозеро? – Да, с Кенозеро, а у вас есть роща? – Да роша была хорошая; прошел ветер и вее сломал… Это, грит, я прошел и всю рощу вашу поломал. «Я, грит, сижу за столом. дак у меня волосы дыбом; а помню, чё надо, с этим говорить так перво слово запомнить; так я как запомнил: «Садись пожалуйста, садись». А, грит, струсил, да выстал из-за стола, дак кепку взял, и уж он потом вышел (я) из-за стола, дак все молитвы, каки знал, так все перечитал».
(Записано от Поповой А.И., 1933года рождения, село Лекшмозеро).
«Вот я к кому вам советую зайти – к Ивану Кузмичу Покучаеву. Оне обей с женой партийные. Он работал инструктором райкома партии в райкоме. И вот им потребовалась квартира там. Квартиры не было. По соседству есть деревня – пустовал один дом. Там жила одна старушка, а она уезжала к дочке и соседке оставила ключ и не велела никого пускать в квартиру. Ну, их с помощью начальства районного поселили в этот дом. Оне мало время жили, потом у их начало чудить в этом доме. Говорит, сядем за стол, только нальет хозяйка супу или чего – грязный вехоть налетает в тарелку. Пойдут на кухню что- нибудь делать – откуда-то полкирпича падает иль чего. И оне решили это дело заявить: что что-то тут такое есть – никого не видим, а кто-то туг ворочаит. Созвали из милиции сотрудника. Он приходит; «Ну что тут у вас делается?» Он только, значит, разделся – ему налетел сырой грязный вехоть по шее. Он все это бросил, сейчас хватается за пистолет и кругом. А дверь-то закрыта, нигде никого нет. Он оделся – и прощай. Они решили заявить прокурору. Прокурор сам пришел… Уселись за стол. Так тожо – полкирпича в тарелку бякнуло с сажей, со всем, дак он только и обедал! До свиданья, говорит, делайте чого хочете. Оне партейны обей. Оне ушли. Та хозяйка, что дала ключи, тому что стребовали, мне, говорит, наказано было никого пускать, и я вам сказала, что не дело делаете. Хозяйка не велела пускать. Вот такие бывальщины. Никого не видали они».