Страница 1 из 48
Знание-сила, 2001 №03
Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал
№3 (885)
Издается с 1926 года
«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!
Александр Волков
Между «певчим дроздом» и «лесным командиром»
«Вам все понятно?» – начальник лаборатории обратился ко мне. «Да» – осторожно ответил я, машинально вспоминая, что же он говорил. Командировка? Мои обязанности? Что я должен делать?.. В памяти всплывали лишь верленовские строки, которые я от скуки твердил, сидя на совещании: «Я с воли только что и весь покрыт росою, оледенившей лоб на утреннем ветру».
«Вот вы, человек образованный. Такой институт закончили, а вам даже простое задание нельзя поручить. Вас ничего не интересует, ни лаборатория, ни испытания на полигоне, ни график работ» – в очередной раз сказал начлаб.
Да, образованный… Школа, институт, НИИ – словно прототип персонажей Маканина. Сколько еще моих двойников выслушивали этот упрек, не умея распорядиться своими способностями и знаниями! Казалось, школа сделала все, чтобы помешать их успеху в жизни.
…В советское время газеты не раз спорили о том, что происходит со школьными отличниками. Почему они так часто терпят неудачи в жизни? Увы, учеба в школе обычно напоминает поездку на автомобиле в час пик: проехав несколько метров, водитель останавливается; прослушав новую тему несколько минут, отличник «тормозит», всс остальное время наблюдая, как повторяют, разбирают, пережевывают совершенно понятные вещи. Он изнывает от скуки, он ленится, напрягаясь на пять-десять процентов, не более. Все и так дается ему без труда…
После скучной школьной муштры автор в течение ряда лет страдал из-за своеобразного рефлекса; выслушивая чей-то пространный монолог, например, лектора или начальства в НИИ, он моментально отключался. Он отвык от того, что ему могут сказать что-то важное, и общался лишь с книгой, но не с учителем.
Учитель – это зеркало, перед которым прихорашивается ученик. Мои зеркала всякий раз тускнели на глазах. Вся их энергия уходила на то, чтобы научить еще одного двоечника учиться на тройку с минусом. Это не вина их, а беда. От них требовалось подгонять отстающих, а не вести за собой передовых.
Наше нынешнее общество можно всячески ругать, но нельзя не признать, что в нем легче добиться успеха людям энергичным, трудолюбивым, настойчивым, знающим. А ведь традиционная школа как раз стремится подавить эти качества.
Не все могут учиться на одном и том же уровне. Будущее принадлежит исключительно школам «с уклоном»: математическим, гуманитарным, биологическим, компьютерным. Все остальные предметы, не входящие в основной курс, должны преподаваться детям лишь в той мере, в какой это поможет им ориентироваться в жизни. Так, будущие гуманитарии и биологи обязаны полно и глубоко изучать компьютерные технологии, без знания которых они будут чувствовать себя ущербными, безграмотными. В свою очередь, математики должны получать весьма полное представление о генетике или истории, поскольку науки эти останутся в центре внимания общества в XXI веке. А вот сведения о ботанике и зоологии будущим математикам нужны самые поверхностные. Все эти отделы хвощевидных или надотряды килегрудых, к сожалению, уходят в прошлое, становясь для современного горожанина чем-то вроде античных мифов. Что касается давних споров «лириков» и «физиков», то будущим физикам и математикам важно знать прежде всего литературную иерархию. Им надо знать, что существует не только нудная, однообразная Маринина, но и живой гений – Андрей Битов, но и Фазиль Искандер, Людмила Петрушевская. Не только Чандлер, но и Фолкнер. Не только Сименон, но и Пруст, Мориак, Камю. Преподавая литературу будущим математикам, надо, во-первых, пробудить интерес к чтению, а во-вторых, «с математической точностью» выстроить ряд предпочтительных авторов, то есть, выпуская школьников в жизнь, дать в дорогу опись нужных им книг – опись, которой они, вполне возможно, воспользуются.
(Сделаю заметку на полях. А разве помешали бы школе уроки практической и правовой грамотности, на которых детей учили бы пользоваться окружающей их техникой – от мобильного телефона до автомобиля, применять правила первой помощи при различных травмах, юридически грамотно поступать в самых разных ситуациях – от обращения в суд до покупки квартиры?)
Итак, у образования есть несколько уровней. Это – система иерархических каст.
Образование – это прихотливое выращивание элиты. Его можно сравнить с работой садовода, обрезающего ветви и кусты, чтобы придать им нужную форму.
Пока система образования работает без перебоев, пока одаренные дети из самых нижних слоев общества могут пополнить ряды правящей элиты, а дети, не обладающие столь яркими способностями, отправляются растить хлеб, добывать уголь, плавить сталь, защищать рубежи родины, до тех пор в обществе не происходит потрясений. Эта система – несмотря на всю жестокость сегрегации по способностям – прекрасно сплачивает страну. Генеалогические древа многих людей, оставивших свой след в истории, коренятся – одно, два, несколько поколений назад – в нищете ремесла и навозе земли.
Как только система выдвижения разночинцев нарушается, быть беде. Неуспокоенный ум найдёт, как отомстить за многолетние унижения. Для биографий пламенных революционеров характерны жестокие, часто несправедливые изломы. Лишенные возможности делать карьеру, чувствуя в себе избыток сил и талантов, они готовы были померяться силой со всем обществом.
Поэтому образование должно быть одинаково доступно всем детям во всех частях страны. Цель школьной системы – выявлять и продвигать наверх всех мало-мальски способных детей, к какому бы «имущественному цензу» ни относились их родители, и при необходимости переводить одаренных детей из любых уголков страны в ее крупнейшие культурные центры.
Две опасности подстерегают любого способного ребенка по мере взросления: апатия и бунт. Пока талантам открыт путь в элиту, они не превратятся в безликую массу лишних людей и не станут «порохом будущих революций». Нет, они больше полагаются на свои способности и на выстроенную в стране систему образования элиты. Любые революции и перевороты – это признак «застоя крови» в государственном организме, и потому лечиться приходится кровопусканием.
В этой связи положение в России тревожно. С одной стороны, мы имеем несколько процветающих городов и прежде всего Москву, где очень высоко ценятся знания и талант. Москва – один из самых энергетичных, деятельных городов современной западной цивилизации. Здесь нельзя не быть образованным. Широкое применение электронных технологий создало свой удивительный мирок. Чтобы добиться успеха или хотя бы ориентироваться здесь, нужны общая – высокая – эрудиция, хорошее знание компьютера и иностранных языков, умение моментально обрабатывать обширные потоки информации, поступающей через газеты, радио, телевидение. Интернет, и использовать их с выгодой для себя, умение хорошо калькулировать и просчитывать, определенный экономический кругозор и даже знание многочисленных культовых кинофильмов, музыкальных и литературных произведений, а также культовых персонажей политического бомонда, шоу-бизнеса и спорта.
(Еще одна заметка на полях. Похоже, Интернет и СМИ – два главных учителя будущего. С одной стороны, мы все сильнее засоряемся «знаниями». Имена Шеллинга, Фихте или Николая Кузанского все чаще становятся звуком, в ответ на который в душах людей вообще не рождается никакого отклика. А прошлая культура продолжает исчезать на наших глазах, словно испепеленная лучами ТВ. Достоевский в метро? Это смешно. Чтение Пушкина? Смешно. Тем подробнее – благодаря газетам и телевидению – мы узнаем о новом разумном и вечном: о творчестве Бритни Спирс, планах «Блестящих» или семейной жизни Дэвида Духовны. С другой стороны, Интернет крайне облегчает доступ к информации, и человек, замыслив побег из современности, одним ударом по клавишам вызовет нужный текст, чтобы прочитать сказанное еще в 1440 году: «Все, чего мы желаем познать, есть наше незнание. Если мы сможем достичь этого в полноте, то достигнем знающего незнания».)