Страница 41 из 46
Колонизация этого района во главе с Мопсом – уже не миф. На этом побережье в районе Мопсуэстии найдена знаменитая двуязычная надпись начала I тысячелетия до новой эры правителя области Азитиваттаса, возводившего свой род к «дому Мопша» (по-финикийски) или Муксуса (полу вийски), то есть к греческому Мопсу.
Этим же путем к южному берегу двигался и Александр Македонский со своей армией после посещения руин Илиона, ибо иного пути через Таврский хребет, чем по долине Кестра, не было. Потом этот берег оказался под властью наследников Александра, а затем достался Риму.
Самолет шел на снижение. Из-под крыльев исчезла навевающая сон облачная белизна, напоминающая сбитую постель. Ее сменило нечто подобное бугристой крокодильей шкуре, вскоре перешедшее в желтые холмы с подчас поблескивавшими между ними крошечными белыми квадратиками строений и редкими пятнами черноты, за которыми угадывались леса. И вот уже в иллюминаторе – барашковая голубизна. Узрев ее с высоты гор, уже не надеявшиеся на спасение греки, как вспоминал участник похода десяти тысяч Ксенофонт, завопили: «Таласса! Таласса!» Я же прошептал: «Тархунтасса!»
Монументальные ворота города Перге с характерным овальным углублением.
И впрямь это – страна мифов. Даже автобус, который нас ждал, имел изображение крылатого коня Пегаса. Так же называлась и принимавшая нас фирма. Сразу за Анталией, огромным разбросанным городом, выросшим, как я понял, на туризме, дорога вывела к морю и повела, нависая над ним. Там, где это было невозможно, она прошла через гору тоннелем. Пока мои соседи сдерживали дыхание до выхода на свет, чтобы загадать желание, я крутил в памяти «дискету» из Страбона, восстанавливая рассказ о том, как Александр, пробившись к морю, там, гае оборвалась тропа, вынужден был со всем своим войском брести по грудь в волнах. Это могло быть только здесь.
После мрака тоннеля Гелиос светил в полную силу, раскрывая справа по движению великолепные панорамы. Необозримый сосновый лес восходил к обнаженным, расцвеченным по-разному вершинам грандиозного горного хребта. Конечно же, это горы Тавра, пересекающие всю Анатолию с запада на восток. Они тянулись от прибрежной Карии через Ликию и Памфилию вплоть до Киликии, и огибая с запада Месопотамию, обрывались в Армении Араратом. Это была великая преграда на пути завоевателей, и не только их. И недаром именно здесь, где Тавр неприступней, чем где бы то ни было, возник миф о крылатом коне.
За десять часов до отлета мне вручили еще пахнущий типографской краской экземпляр первого тома собрания моих научных трудов «Мифы древности. Эллада», что в наши дни фантастичней любого мифа. Я захватил его с собой, и мне не надо было напрягать память. Я просто прочитал: «Погладив животное по шее и прочтя в его глазах, Беллерофонт вскочил на Пегаса и взмыл в небо. С высоты птичьего полета герой увидел отряд солимов, направлявшихся к границам Ликии для очередного набега. Они также заметили летящего всадника и, задрав головы, показывали на него пальцами. Спустившись ниже, Беллерофонт засыпал разбойников стрелами». Действие мифа в небесах и на земле разворачивалось здесь. И, видимо, в фирме «Пегас» знали, что Беллерофонт был родом из Коринфа, поскольку тот райский уголок, куда нас привез автобус, носил название Текерова- Коринфия.
Полет и пребывание мы оплатили в Москве. Экскурсии были вне программы и выше наших средств. К тому же еше в Москве из бесед с агентом МТА-тура я понял, что моих знаний хватит и на самостоятельное знакомство с памятниками. Но как это осуществить?
На помошь словно пришла судьба в лице человека, по внешности удивительно напоминающего Карла Маркса. Он со своим другом подсел к моему столику и заговорил по-немецки. Как ни странно, его тоже звали Карлом. Я до сих пор не могу понять, чем я его привлек. Из разговора я узнал, что он здесь не впервые, любит эти места и часто обходит окружающие горы в поисках достопримечательностей. Не раз ему встречались остатки древних поселений.
Амуры с гирляндами. Барельеф из Археологического музея в Анталии, открыт в №85 году.
Глаза у меня загорелись, и Карл предложил сложиться по 20 долларов и арендовать на день машину. И вот новенький форд ведет нас той же дорогой, сквозь тот же тоннель в районы, которые по природному богатству и красоте называют турецкой Ривьерой. Сразу за Анталией мы пересекаем полувысохшую реку. Догадываюсь, что это Кестр, та самая судоходная в те времена река, которая соединяла Перге с морем.
Перга – не первый из посещенных мною древних городов. Но только в нем я смог ощутить себя первопроходцем, ведь задолго до посещения Помпей, Микен, Остии, Эпидавра, Дельф, афинского акрополя я мысленно обходил улицы, площади, памятники по научной литературе, побывал в их храмах, изучил важнейшие надписи и даже познакомился с историей раскопок. Здесь же я ничего не знал, кроме названия города, и я впервые открывал его. Уже это одно могло потрясти.
Но более всего потрясло другое: по масштабу и степени сохранности этот не известный мне, специалисту, город превзошел не только все мои ожидания, но и все, что пришлось видеть прежде.
В сложенной из массивных камней стене на равном расстоянии друг от друга имелись сводчатые ходы. Пройдя в один из них, я оказался в удлиненном пространстве, образованном рядами каменных, полностью сохранившихся сидений. Конечно, это цирк, подобный римскому, какие в эпоху Римской империи существовали в десятках провинциальных центров и выявлены археологическими раскопками (Оранж, Арль, Вьенна. Цезарея, Тир, Антиохия, Бейрут).
Арки акведука древней Фаселиды
Город раскинулся между двумя холмами, из которых северный составил акрополь. С его высоты открывался прекрасный обзор всей местности, сходящей террасами к морю. Отсюда можно было видеть и корабли, входящие в устье ныне высохшего Кестра, – то, что город находился не на побережье, само по себе говорило о его древности. Во всяком случае, так считал афинский историк Фукидид. Да и все древние города Восточного Средиземноморья (Троя, Микены, Афины, Коринф) находились на некотором расстоянии от опасного во всех отношениях моря. Но где же эта древность здесь? Где хотя бы малейшие следы дотроя некой Тархунтассы или по крайней мере времени колонизации побережья Калхантом и Мопсом? Наверное, под нашими ногами? Или, как в афинском акрополе времен Перикла, собраны в каком- либо из музеев? Тут все римское и, может быть, даже византийское.
От Нимфея открывалась главная магистраль города, делившая вместе с пересекавшей ее под прямым углом другой широкой улицей город на четыре неравные части. Они заросли камышом выше человеческого роста (не заливаются ли эти места водой?) и завалены камнями. Археологам, начавшим здесь раскопки в 1946 году, хватит работы на несколько веков, им не придется, как в нашем Херсонесе, дважды переворачивать одни и те же пласты. Тогда, может быть, будут обнаружены следы древних узких улиц, города доэллинистической планировки, как они выявлены при раскопках других римских городов.
А пока улица вела нас. судя по движению солнца, на км; и чувство восхищения вытесняло мысль о неизбежных утратах археологической старины. Город развертывался перед нами уже не задворками, а парадным фасадом, грандиозным порталом почти километровой длины, образованным огромными колоннами с коринфскими капителями. И я незаметно для себя из зрителя превратился в гида, объясняя своим немецким спутникам особенности этого сооружения, дававшего горожанам тень и одновременно служившего входом в лавки, примыкающие к колоннаде. Все сохранилось в первозданном виде, кроме каменного навеса сверху, кровли лавок и деревянных дверей, но для навески последних на одинаковом расстоянии от каменных плит остались нетронутыми продолговатые отверстия.