Страница 24 из 51
– Нельзя нарушить то, чего нет, – сквозь смех пробормотал он. – Чтобы появилось царство мертвых, нужны мертвые. А там, где вы были с отцом, нет ни одного мертвеца.
– Но я же сам видел гробы, – возразил Фил. – И один из них был приоткрыт. Вот оттуда и вышло зло…
– Сколько же еще фантазий в твоей голове! Что ты понимаешь под словом «зло»?
– Зло… ну это…
– Договаривай. Что это – дьявол?
– Да, – кивнул Фил.
– И по-твоему, каждый мертвец является дьяволом?
– Нет. Я вовсе не это хотел сказать, – возразил мальчик. – Может быть, зло – это когда нарушаются законы живых кем-то оттуда?
– Кажется, тебе нужно читать как можно меньше глупых книжек про борьбу добра со злом, – заключил Иштван. – Все не так просто, как пишут в этих книжках, где добро и зло разложены по полочкам. Когда ты подрастешь, то поймешь, что и добро, и зло в жизни настолько перемешаны, что иногда даже трудно отличить одно от другого. И главное – понять, что не существует абсолютного зла, про которое твердят в фильмах и дешевых книжонках. Пойми, что авторам так легче построить сюжет, и они не забивают свою голову философскими категориями. Если ты хочешь во всем этом разобраться, читай серьезные книги или разбирайся сам, как подскажет тебе твой разум.
Фил только грустно покачал головой.
– Я видел гробы, а потом отец погиб. И мой разум не подсказывает, как все это связать по-другому. Существует только один вариант: мы выпустили зло.
– Это подсказывает не твой разум, а слабые мозги вашей Анны. А разумный человек, в первую очередь, услышав такой бред, предположил бы, что эти два события между собой не связаны, а лишь случайно оказались в одном ряду. Для недалекого человека очень важна причинно-следственная связь. И если она отсутствует, то он сам ее изобретает. Твой отец погиб, потому что у машины отказали тормоза, или еще что-то случилось. Но случилось непосредственно перед моментом аварии. И согласись, было бы глупо поверить в то, что некий дух выскочил из гроба и сломал автомобиль. Разве смог бы он оказать физическое воздействие на реальный предмет своими призрачными пальцами? Но я знаю, как развеять твои сомнения. Есть только один способ борьбы с предрассудками – выбить из рассуждения слабое звено. Пойдем-ка…
Они спустились в подвал, который оказался просторнее, чем подвал в доме Филиппа. Но узенькая дверка с хорошо смазанными петлями вела в точно такой же длинный каменный коридор. Там же находился и винный погреб, но не заброшенный, а вполне используемый. Крепкие бочки были полны вина, а полки ломились от бутылок. Если бы Фил разбирался в спиртном, то увидел бы множество редкостных напитков. Но он в этом ничего не понимал, поэтому погреб оставил его равнодушным.
Но вот каменный коридор со сводчатым потолком испугал его не на шутку.
Иштван щелкнул выключателем, и на стенах по всей длине коридора зажглись светильники, точно такие, какие он видел раньше. Он медленно побрел за Иштваном, смутно догадываясь, куда тот его ведет. И он не ошибся. Через какое-то время они оказались в том самом склепе, который обнаружил Ленни. Только теперь страшное помещение было освещено ярким электрическим светом. Белый мраморный ангел все так же печально взирал на шесть каменных гробов у своих ног…
Иштван заметил ужас на лице мальчика, который жался к двери, готовый в любую минуту кинуться прочь.
– Скажу тебе правду. Эти гробы пустые. Ты видишь, ни на одном нет имени и даты смерти. – Успокоил его опекун. – Считай, что все это – просто скульптурная группа. Да, страшноватая, согласен. Но не функциональная. Никто никогда не использовал этот склеп для захоронений.
– А для чего же тогда? – дрожащим голосом спросил Фил.
– Ты знаешь, что оба дома – мой и твой – были построены одновременно, примерно двести лет назад. Этот дом принадлежал сумасбродному богачу, который женился десять раз и столько же раз расправлялся со своими женами, отправляя их в монастырь. А второй дом он построил для своей любовницы, которая была настолько умна, что отказалась стать его женой и жить с ним в одном доме. Оба дома были соединены тайным ходом, для того чтобы он мог навещать свою подругу в любое время, и об этом никто бы не знал. Ни слуги, ни очередная жена, и никакой случайный прохожий на улице. Обладая неуемной гордыней, он приказал выстроить этот склеп для себя и своих потомков. Но планы его не осуществились. Детей у него не было. Наверное, он был болен. Однажды он поехал по каким-то своим торговым делам в другую страну и умер там. Естественно, никто не собирался перевозить его тело на родину. Потомков он не оставил, а обиженные жены не уронили ни единой слезинки. Любовница по завещанию оказалась наследницей всех его денег, но эта скряга тоже отказалась оплатить перевозку гроба с телом. Поэтому похоронили его вдали от дома на обычном кладбище. Тайный ход был закрыт, а дома проданы разным людям.
Когда я переехал сюда, то обнаружил и ход, и склеп. Как видишь, велел провести электричество и поддерживать здесь порядок. Мне было бы неприятно знать, что какая-то часть, принадлежащая моему жилищу, находится в запустении. И еще мне кажется, что этот ангел намного старше всей этой истории. Иногда я думаю, что он принадлежит резцу самого Микеланджело.
Теперь ты понял, что являлось слабым звеном в твоей системе? Никакого зла отсюда не выходило.
Фил шумно выдохнул воздух и оторвался, наконец, от двери. Он опасливо прошел по залу и приблизился к гробам. Иштван был прав – на них не было ни единой надписи.
Смерть отца перестала мучить его своей загадочностью, в ней не оказалось ничего мистического. Постепенно Фил становился философом. Он вдруг понял, что судьбы людей бывают разными, но ни одна из них не является исключением из правил. Тысячи детей оставались без родителей, тысячи внуков получали наследство от бабок. В его жизни исключительным, пожалуй, был только новоиспеченный опекун. Но он-то как раз устраивал Фила полностью.
Хотя было несколько неприятных минут в школе. После похорон отца его встретили настороженно. Филу не понравилось выражение лиц его соучеников. С одной стороны, он не ждал соболезнований, но с другой, все-таки думал увидеть хотя бы некоторое участие, и, возможно, предложения дружбы хотя бы от одного человека. Но на него смотрели с отстраненностью и отвращением. Чем было вызвано это отвращение, он узнал на первой же перемене.
Во время завтрака за его стол присели трое. Упитанный Редли со своей вечной тенью Пападасом, и белобрысая Гибсон. Они уставились на Фила во все глаза, так, что у того кусок застрял в горле.
– Говорят, что ты теперь живешь у колдуна? – Напрямую спросил Редли. – Имей в виду, здесь его не любят.
– Терпеть не могут, – подтвердила Гибсон. – А он заставляет тебя варить зелье с лягушачьими лапками? Теперь, ведь, и ты станешь колдуном. Она, наверное, давно уже искал ученика?
– И вовсе он не колдун, – возмутился Фил.
– Колдун. – Упрямо сказал Редли. – Венгры все колдуны. Такие чеооорные и злые.
– А, может, он его не в ученики взял, а для опытов? – Предположила Гибсон. – В один прекрасный день наш Карми не придет в школу, потому что его принесут в жертву. Ты знаешь, как приносят жертвы Сатане? Тебя разложат на алтаре голого, а потом….
– Сами вы…. Идите отсюда
– И пойдем. Нам, все равно, запрещают с тобой дружить. Но ты спроси у любого жителя города, кто такой Беркеши. Тебе многое смогут рассказать.
– Что же такое мне могут рассказать, чего я не знаю? – Ехидно поинтересовался Фил. – Это ведь я живу в его доме, а не каждый житель города.
– У него в саду в полнолуние воют оборотни, у него в подвале куча скелетов. Он ночами обращается в летучую мышь и охотится на людей, – выпалила Гибсон, вытаращив маленькие бесцветные глазки.
– Его дом полон колдовских книг, – добавил Пападас. – Я видел.
– Где это ты мог видеть? Тебя, что приглашали в дом?
– Нет. Но мой отец руководил ремонтом дома, и видел библиотеку. Там есть целый шкаф старых-престарых книг, и все они колдовские. Вот!