Страница 14 из 97
– Может эта чаша быть как-то связана с нашей статуэткой?
– Понимаю ваши надежды, но вынужден разочаровать, – усмехнулся Водлянов. – Понимаете, ливонское Братство карающего меча – это всего лишь миф. Люди во все времена любили страшные сказки. А когда в государстве начинается смута: католики режутся с протестантами, орденские рыцари с епископатом, города с дворянством – и все друг с другом, а соседи только этого и ждут, чтобы накинуться и оттяпать по куску, тогда эти страшилки приобретают особое, почти мистическое значение. Что до чаши, то точно такая из массивной позолоченной бронзы была подарена первому курляндскому герцогу Готхарду Кеттлеру по случаю его бракосочетания с мекленбургской принцессой в 1566 году. Существует документально оформленный список подарков городского магистрата Митавы, и там эта чаша особо выделена. Я так думаю, что свое описание Лихтенберг взял именно из этого списка – уж слишком они совпадают.
– Значит, чаша все-таки существует! – обрадовано воскликнула девушка.
– Существует, почему бы ей не существовать? Только это не магическая чаша братьев-карателей. Та чаша, о которой мы говорим, в конце концов попала к одному из наших русских дворян-коллекционеров, предположительно к Николаю Петровичу Румянцеву, возможно она и сейчас где-то в запасниках музея в его особняке…
Вера и Кирилл многозначительно переглянулись. Темполог со стуком поставил кружку на стол.
– Большое вам спасибо! – искренне поблагодарила консультанта девушка, прижимая руки к груди и глядя ему в лицо блестящими взволнованными глазами. – Вы нам очень помогли, просто очень!
– Да пожалуйста! – расплылся тот в ответной улыбке. – Всегда рад помочь такой очаровательной молодой даме. Если будут еще какие-то вопросы, обращайтесь, не стесняйтесь. Буду очень рад вас видеть!
"И голубой сарафанчик не понадобился", – отметила про себя Вера, улыбаясь и раскланиваясь с радушным хозяином. Кирилл, притоптывая, как жеребец у коновязи, стоял у двери, всем своим видом выражая нетерпение.
– Я могу поискать какие-нибудь сведения о вашей статуэтке, если есть такое желание, – предложил Водлянов, провожая их по темному коридору до выхода. – Я, конечно, не гарантирую, что много удастся накопать, но вам, кажется, все интересно?
– Да, да, большое спасибо! Если вас не затруднит…
– Не затруднит. Мне самому уже любопытно… Осторожно, ступеньки!
– Спасибо, Константин Иванович, мы вам так благодарны!
– О, да что вы! Мне только в удовольствие. Кстати, зовите меня просто Константином. Вас, Верочка, всегда буду рад видеть…
– И мне было очень приятно познакомиться.
– Обязательно заходите еще! Я вас нормальным кофе напою, не этой бурдой…
– Спасибо, спасибо…
– До свиданья! – громко произнес Кирилл, за локоть выдергивая Веру на свет Божий. – Мы обязательно придем!
Дверь захлопнулась.
– Да, до свиданья… – девушка еще улыбалась и кивала, не в силах остановиться.
– Фу-у-ух! – с облегчением выдохнул темполог. – Я думал, это никогда не кончиться.
– Человек с нас даже денег не взял… – Вера укоризненно покачала головой, неодобрительно поглядывая на компаньона.
– Зато всю душу вымотал своими расшаркиваниями.
– Ну что ты болтаешь!
Она досадливо охнула.
– Ой, а статуэтку забыли!
– Не будем терять времени! – непреклонно заявил темполог, увлекая девушку прочь со двора. – Пусть пока остается там, нам она сейчас не нужна, камень все равно у меня.
– Ну и куда мы теперь? – Вера едва успевала перебирать ногами, спеша за стремительно вышагивающим мужчиной. – В особняк Румянцева? У меня там, кажется, знакомая, экскурсоводом работает…
– Нет. Есть идея получше.
Восточная Ливония, замок Зегельс, 1508 год
Дорога серой лентой вилась между пологих холмов, то ныряя в болотистые низины, то выскальзывая вверх по склонам. Конские копыта с глухим стуков впечатывались в утоптанную землю, лошади фыркали и потряхивали головами, выпуская белый пар из ноздрей.
Всадников было трое: орденский рыцарь в плаще с черным крестом и некогда пышным, а теперь уже изрядно потрепанным павлиньим султаном на шлеме, молодой мужчина, так же в светлом плаще, но без креста, и угрюмый кнехт в длинном кожаном жилете, обшитом стальными пластинами, с секирой, притороченной к седлу. Все трое направлялись к замку, чьи угловатые контуры резко выделялись на фоне вечернего неба. Стены с зубчатыми парапетами и башнями и донжон – массивный, квадратный – отбрасывали на холмы длинные синеватые тени.
– Вот, мессир Жульен, говорил же я вам, что мы прибудем в Зегельс к вечернему колоколу! – заметил рыцарь, звучно сморкаясь в ладонь и вытирая ее о штаны. – А вы сомневались.
– Для этого у меня был повод! – буркнул его спутник, с нетерпением поглядывая на замок. Рыцарь хохотнул, широко раскрывая рот, чем вызвал на лице молодого мужчины гримасу недовольства.
– Да что за повод?! Шайка грязных селян с их вилами… Такого сброда в здешних лесах хватает. Живут со зверьем и сами на зверье похожи. Чего от них еще ждать? Уж без малого три сотни лет благословенное владычество Ордена на этих землях, а извести разбойников до сих пор не могут. Впрочем, беда невелика. Любой из братьев шутя обратит в бегство всю эту шайку, стоит лишь прикрикнуть погромче…
– Однако сегодня они не убежали, а насадили на вилы вашу лошадь и едва ли ни вас вместе с ней, мессир фон Тротта.
Рыцарь снова высморкался.
– Проклятое племя! – пробурчал он. – Я и не ждал, что они кинутся на нас всем скопом. Бешеные волки, не люди! Что за времена пошли, когда благородный рыцарь не может свободно проехать по земле, принадлежащей его Ордену, и не наткнуться на чертовы шайки! А в городах, в городах что творится? Подумать только, магистрат в Дерпте посмел утвердить смертный приговор рыцарю Бруно фон Фишеру всего лишь за то, что он случайно придавил конем какого-то горожанина, не уступившего ему дорогу! Каково? А епископ дерптский, вместо того, чтобы примерно наказать зажравшихся купчишек, поддержал жалобу на бесчинства местных братьев, что они направили фогту в Мариенбург. Да что за бесчинства-то?! Разве мы не в своем праве и не на своей земле?
– Разве это не земли епископства? – сухо заметил Жульен.
– Так-то оно и есть, но клянусь Святым Крестом, как подумаю о том, что кучка разжиревших бюргеров осмелилась судить благородного рыцаря, начинаю скрипеть зубами. Эх, будь на месте фогта сам магистр Волтер, не миновать Дерпту участи Риги… Вы ведь были в Риге, сир Жульен, и видели замок, который магистр повелел отстроить его жителям взамен разрушенного ими же? Теперь над замковыми воротами висит его портрет с крестом и мечом, дабы мятежники всегда пребывали в страхе.
Оба собеседника помолчали, потом молодой человек спросил:
– Зачем вы направляетесь в Зегельс?
– Да и не только в Зегельс, а еще в Сесвеген, Ландау и Крейцбург. Сказать по правде, в Сесвеген-то путь был бы прямей, а теперь придется делать крюк в десять миль… Но фогт приказал сначала ехать к барону, вот и еду, – рыцарь слегка поерзал в седле. – Десять миль проехать не сложно, только ляжка саднит в том месте, куда ткнул вилами проклятый лэтт. Не зря с последнего ландтага крестьянам запрещено носит всякое оружие, а я бы им еще и руки поотрубал… Зачем, спрашиваете? Да, наверное, и сами уже слыхали! Наш благословенный магистр наконец-то выхлопотал у императора то право, что избавляет ливонских магистров от ленной зависимости великим магистрам прусским. Таковы вести пришли из Вендена к нам в Мариенбург. Так-то вот. А теперь, кто, как ни Бог, милостивый и милосердный, знает, чем дело обернется? Покуда с московитами у нас мир, а короли польский и шведский благоволят нам, самое время покончить с раздорами и сообща вернуть Ордену былую славу и могущество.
– Вот как? – заметил Жульен, иронически улыбаясь.
Рыцарь фон Трота, заметив его гримасу, добродушно качнул головой: