Страница 63 из 67
– Что за черт? – прикрыв глаза, братуха отшатывается.
Насыщенность освещения постепенно опадает, рог возвращается к своему черно-фиолетовому.
– Не знаю, – покачивает головой Брайан, – и на родном носу, и потом в дороге ничего подобного он не выкидывал. Я думал, это с самим драком связано. С ним что-то было не в порядке. Изначально, еще до того, как потерял способность двигаться. Слушай, а ведь тебе, пожалуй, больше известно.
– С чего ты решил?
– Обоих драков содержали на вашей пусковой, в пустых ракетных шахтах. Видимо, какие-то эксперименты проводили. Понятно, в режиме секретности, но что-нибудь всегда просачивается.
Братуха морщит лоб.
– Ну была там какая-то лаборатория. Считалось, что влияние фоновой радиации изучают. На предмет снижения последствий. Особо и не скрывались, лекции даже в клубе читали, рекомендации по нашему питанию разрабатывали.
– Ладно, – говорит Брайан, – давай зайдем с другой стороны. У тебя на складе ничего лишнего нет?
– Что значит лишнего?
– Не относящегося к обеспечению, или неизвестного, с каким-нибудь непонятным названием в инвентарной описи.
– Да там все «изделие номер…»
– Но за эти годы ты, наверное, с каждым разобрался?
– Ну, более или менее. Хотя… В самом деле, имеется тут одна комнатка в дальнем углу. Полностью обшитая железом. Можно сказать, бронированная. С кодовым запором. Я как-то сунулся со своей мыльницей, но замок сразу же распознал несанкционированное вмешательство и заблокировался наглухо. О чем и объявил каркающим голосом из динамика над дверью. Потом добавил, что следующая попытка приведет к инициации ядерного заряда внутри. Может, и шутка. В смысле, что ядерный.
– Чего хранится, знаешь?
– Нет, но, кажется, видел, как оно выглядит издалека. Завозили именно в то утро, когда я тут на посту стоял. Подошла фура, развернулась задом, изнутри высыпали бравые ребятки в армейском камуфляже и бегом выстроили оцепление. Не наши, по повадкам натасканные волкодавы. Из тех, что сначала стреляют, а потом начальство за них думает, чем обосновать. Мордатого прапора выгнали из склада, меня начкар тоже отвел за линию. Потом двое выволокли из кузова контейнер, типа бака с двумя ручками, и протащили в арсенал. Третий просто сопровождал. Минут через пятнадцать вышли обратно, все загрузились в фуру и отбыли. Мордатый начал было бурчать про то, как же ему нести ответственность, коли ключа не оставили? Начкар посоветовал обращаться к командиру части. Других разговоров по этому поводу не припомню.
– Контейнер-то металлический?
– Судя по тому, как носильщиков гнуло, может, даже свинцовый.
– Плюс бронированные стены, – раздумчиво добавляет Брайан. – И тем не менее, не экранирует. А счетчиком Гейгера возле комнаты проверял?
– Отклонений от общего уровня нет.
– Какие еще индикаторы излучений существуют?
– Биологический, – усмехается братуха. – Правда, с надежностью он только одно определяет. Ежели все сразу померли, то излучение точно есть.
– Подожди-подожди, а ежели наоборот?
– В смысле, не все?
– В смысле, совсем не померли. Ни сразу, ни потом. Когда бы уже и удивления не вызвало.
– А, вон ты о чем. Ну а что за резон в таком случае прятать чудодейственный контейнер в гарнизонном складе? Пользовались бы наперебой.
– Возможно, это всего лишь побочный эффект. За теми, которые исследовали, и не распознанный. Когда, говоришь, его привезли? За какое время перед тем, как ты заступил на свою последнюю нескончаемую вахту?
– Да почти накануне, где-то за неделю. Думаешь, одно с другим связано?
– С уверенностью не скажешь, но именно в последнюю неделю стало понятно, что Зверя уже не удержать.
– Слушай, – загорается братуха, – а давай ковырнем прямо сейчас!
– А ну как в самом деле рванет? Разнесет все по окрестностям, тогда уж точно растащат. Получится, не исполнил долг. Последний оплот рухнет. Кстати, я тут к тебе пацана направлял, вихрастый такой…
– Был вихрастый. Познакомились. Обсудили, как лучше выяснить, куда Харя своих подопечных сплавляет. Разработали одну многоходовку.
– Благое дело. А то тут все потихонечку приберут к рукам, пока местные дремлют себе. Три века, как один. С места не стронешь. А если и стронешь, корневища дальше не пустят. Пацан-то, вроде, из других. В следующий раз когда собирался?
– Обещал на днях, как первые результаты появятся.
– Можешь ему просьбу передать? – поднимает взгляд Брайан. – От меня лично.
– Отчего же не передать?
– На востоке есть змееловное племя, он знает. Пусть как-нибудь заглянет к ним, не нужно ли чего? Заодно дурачку нашему привет передаст.
– Как он там?
– В гору пошел, теперь уже старший охотник.
– Представляю, – смеется братуха. – А они что, все такие?
– Ну, в общем… друг друга стоят. Хотя за главного в стойбище шаман, так тот достаточно толковый. Обращаться лучше к нему. От места встречи, к которому вихрастый меня водил, нужно подняться в верхнюю долину и свернуть в пятый распадок по левой руке. Запомнишь?
– От места встречи вверх и пятый распадок налево.
Братуха сопровождает слова последовательным загибанием пальцев на вскинутой шуйце, оставляя оттопыренным лишь мизинец.
Наглядно.
– А про старое стрельбище удалось что-нибудь выяснить?
– Выбираемся из городка через ворота, минуем блокпост, по главной подъездной выписываем длинную загогулину, выходим на северную магистраль и первый же сворот вправо.
Для иллюстрации братуха привлекает уже десницу. Сначала изображает ею колено змеиного извива, затем из сжатого кулака выбрасывает в правую сторону большой палец.
– А дальше по прямой?
– Ну, в том смысле, что безвариантно. Примыкающая дорога загибается обратно к югу, достигает железки из рудников и тянется вверх до разъезда. Пересекает пути и почти в самом начале восточного ответвления заныривает в каменоломный карьер. Схемку я тебе набросал.
Братуха достает из нагрудного кармана обрывок старого плаката.
Рассматриваем изрисованный оборот. Затем ориентируем план в соответствии с розой ветров.
Так и есть, примерно из тех краев мы вчера и вернулись. Та же возвышенность, склоны только другие, уже не западные, а северные, ну, может быть, северо-восточные. Железнодорожная ветка начинается, видимо, на вершине, так что непонятно, которым кругом до искомого стрельбища ближе, через заброшенный лагерь и рудничную станцию или по дороге, использовавшейся военными.
– Обвал в каком месте? – спрашиваем у братухи.
– Да вроде уже на подступах. Там железка выбирается из ущелья, а его как раз и завалило. Заодно с переездом, который прямо на выходе.
– Ущелье-то длинное?
– Кто знает, на кроках оно прорисовано не до конца, просто обрезано. То ли посредине, то ли еще как. Полностью копировать с двухверстки, наверное, было лень.
Похоже, путь через вершину отпадает. Ну и ладно, семенить по шпалам не самое великое удовольствие. Хотя Брайану сие, возможно, и неведомо.
Зато ему ведомо другое. Пора!
– Ну что, братуха, – говорит он, поднимаясь с топчана, – пойду я.
– Иди, – отвечает названный. – Или оставайся, если хочешь.
– Лучше ты со мной.
– Да тоже не могу. С поста меня никто не снимал. Не то чтобы я такой правильный. Просто в самом деле есть ощущение, пока склад стоит в неприкосновенности, прежнее не умерло. Как только разграбят, все станет уже бесповоротно. Всосет в себя. Чавкнет и над головой сомкнется. Хотя и ерунда это, конечно. Последний гвоздь, честное слово…
– А на что еще миру опираться в эпоху развала?
– И то верно.
– Ну, бывай, атлант. Держи своды.
– Бывай, гарпунщик. Блюди линии.
Выходим наружу, прикрываем за собой створку ворот.
Край неба на востоке едва начинает светлеть. День получится длинным.
Направляемся влево, оставляем сзади ангар, огибаем угол амбулатории, на двери которой привычной таблички уже не виднеется, и выбираемся на плацевое поле, изрядно изрытое во время субботника, организованного тем же Брайаном.