Страница 8 из 111
— А ихний Бог над ними. Чей пересилит?
— Наш, — уверенно заметил Фёдор.
— Кабы так.
Начались долгие пререкания. Российские послы настаивали на границе по Амуру-реке, китайцы отодвигали её до Байкала: здешние-де народы издавна платят ясак великому богдыхану Поднебесной Канхи. Головин отрицал. Дело пахло сварой.
Китайцы было свернули свой шатёр. Их войско окружило Нерчинск, грозя захватом. Головин готовился к обороне...
— Скажите этим нехристям, — убеждал он иезуитов, — что коли так далеко зашло несогласие, я подыму на них всю Сибирь.
Пирог был слишком велик, он мог легко насытить аппетиты пировавших сторон. Испанцы были людьми разума. Они убедили своих хозяев, всё ещё артачившихся: великий-де богдыхан обрушит на них свой гнев.
— Богдыхану не до этих забот. У него 148 детей, 70 из них мальчики, — ехидничали иезуиты. — А жён-то, жён... Поди разберись со всей этой оравой.
В пререканиях прошло полмесяца: отступали, наступали. Наконец обессилели: 29 августа 1689 года бумаги с обеих сторон были подписаны, скреплены печатями и приложением рук. Договор о вечном мире и о границах меж обеими великими государствами был подписан.
Китайцы воздели руки в знак примирения, русские последовали. Наступил день обмена подарками.
— Эх, — сокрушался дьяк Семён Корницкий, — а ведь не добились мы того, чтоб они в грамотах своих писали б полностью большой государев титул. На том в Москве государыня царевна Софья весьма настаивала.
— Пущай его, — отмахнулся Головин. — Царевне-то недолго царствовать осталось. Зато Камчатку мы им не отдали. И другие земли.
— В своём ли ты уме, господине? — испуганно бормотнул дьяк. — Такое про государыню царевну, правительницу нашу, благодетельницу...
— Я сказал! — твёрдо ответствовал Фёдор. — Пуглив ты, Семён, аки давешний заяц.
Наконец тронулись в обратный путь. Он был томителен, опасен и долог, долог... Ушло на него два года без малого с великими потерями в пути.
10 января 1691 года посольство, мало кем замеченное, въезжало в Москву. Звезда князя Василия Васильевича Голицына была на ущербе, звезда же его покровительницы и любовницы благоверной царевны Софьи уже закатилась: Фёдор как в воду глядел. И многие важные перемены произошли на Москве.
2 февраля Фёдор Головин и стольник Иван Власов всходили по Красному крыльцу в Грановитую палату, дабы предстать пред светлые очи великих государей Ивана и Петра Алексеевичей. Дьяк Семён помер в пути, не успев обидеться за царевну государыню Софью Алексеевну.
— Львы-то, львы-то на нас ощерились, — шепнул Иван, кивнув на каменных львов по обе стороны крыльца. — Кабы беды не накликали.
— Бог не выдаст, и лев не съест, — ухмыльнулся Фёдор; борода отросла чуть ли не до пояса. — Чай каменные.
Рынды[11] в Святых сенях переминались с ноги на ногу, но, завидя их, приосанились. Зал Грановитой был огромен и гулок.
По сторонам на лавках сидели бояре в горлатных шапках[12]. А в глубине на сдвоенном троне восседали великие государи. Подивился. За годы его отсутствия мальчик Пётр стал мужем.
«Эк вымахал, — подумал он, глядя на то, как молодой царь выпирал из своего трона. — Обновить бы седалище надо...»
Иван по-прежнему дремал, никак не откликаясь на происходящее. Пётр время от времени косился на соцарственника, но потом вновь обращал взгляд на выступившего вперёд думного дьяка. Тот, прокашлявшись, развернул перед собою свиток пергамента и провозгласил согнувшимся в низком поклоне Фёдору и Ивану:
«Окольничий Фёдор Головин! Великие государи и прочее велели тебе говорить: будучи ты на службе в Даурской земле под Селенгинским, с китайскими послами чинил съезды, и за помощью Божией, а их, великих государей счастием, по многим разговорам с теми китайскими послами, учинил мир и границу постановил, и договорными письмами с ними разменялся.
Да ты ж, окольничий и воевода мунгалов, которые приходили для взятия их, великих государей, ясачных братских людей, не пропустил, и были с ними бои, и многих мунгал на тех боях побил, и в Селенгинске от тех мунгал сидел в осаде тринадцать недель, и многие бои с ними имел же, и в Нерчинске за великими запросами от китайских послов сидел в осаде четыре недели.
Да ты ж с полком ходил на Табунуцких иноземцев, и многих побил, и в полон поймал, и под их, великих государей, самодержавную руку высокую в подданство и в ясачный платёж привёл восемь мунгальских тайшей[13] со всеми их улусными людьми да Онкоцких и Братских иноземцев 2060 человек; и те иноземцы ясак и ныне им, великим государям, платят...
Да ты ж после отходу от Нерчинска китайских послов посылал на изменников ясачных Онкоцких ратных людей дважды и многих их побил, а иных по-прежнему в ясачный платёж привёл. Да ясачных же тунгусов-изменников двух острогов по-прежнему призвал в ясачный платёж и аманатов[14] с них взял, и построил два города новых...
Да в Нерчинске, в Удинске и в Селенгинске собрано при тебе в их, великих государей, казну с торговых людей десятой пошлины камками[15] и атласами в дву годах по тамошней цене на 2509 рублёв. Да ты ж, будучи в Даурских острогах, в покупке и в подряде хлебных запасов служилым людям на жалованье перед тамошнею даурскою покупной ценою чинил им, великим государям, многую прибыль.
Да при тебе ж в Иркутском и в Байкальских и в иных острожках, которые ты ведал, ясачных и поминочных и десятинных соболей собрано в трёх городах и... в Сибирской приказ прислано 193 сорока да 194 сорока пупков собольих, 1239 лисиц по сибирской цене, и с иною мягкою рухлядью[16] на 21 568 рублёв. И великие государи жалуют службу и радение твоё милостиво похваляют».
Жаловано было ему по две тысячи рублей годовых, накопилось четыре тысячи с гаком — деньги агромаднейшие! Почёта и знатности ему прибавилось: пожалован он был боярином, а некоторое время спустя генерал-кригскомиссаром.
Вступил он на государственное поприще твёрдою стезёю, и молодой царь Пётр Алексеевич глаз с него не отводил. А что до боев и до всего прочего, что ж... Картинку должно раскрашивать, дабы она гляделась живей да веселей.
Глава третья
С ВОЛКАМИ ЖИТЬ...
Переселись туда, где процветает наука.
Не думай, что она тебя искать будет или что
товарищи твои упрочат её за тобою;
на собственный ум не полагайся.
Не нам искать объяснения благоденствию
нечестивых и страданиям праведных.
Когда мудрость войдёт в сердце
твоё и знание будет приятно душе твоей,
тогда рассудительность будет оберегать
тебя, разум будет охранять тебя,
дабы спасти тебя от пути злого,
от человека, говорящего ложь.
Наука светила ему не в Смоленске. Она стала светить ему в Москве, куда он переселился со всем своим семейством, которое мало-помалу прирастало.
Здесь Павел Шафиров почувствовал себя как рыба в воде. Покровитель и благодетель определил его толмачом в Посольский приказ. Позади осталось захолустье с ешивой и синагогой, с их заскорузлыми премудростями, самодовольные ксёндзы и ещё более самодовольные паны, мнившие себя хозяевами жизни.
Москва шумела. Первое время его не очень-то обременяли на новой службе. Глава приказа князь Василий Васильевич Голицын подолгу отсутствовал, когда наконец являлся, был чем-то озабочен и рассеян, слушал донесения вполуха, почти никого не принимал, и лицо его хранило угрюмое выражение. Прежде приветливый, разговорчивый и любознательный, охотник пошутить, подолгу беседовавший с иноземцами, кои ценили его ум и просвещённость, он сильно переменился. И немудрено: грозные тучи сгустились над ним, а ведь власть его была едва ли не царской, то бишь он был почитай семь лет правителем государства, пока правительницей была его любовница царевна Софья. Он был не только Большой государевой печати сберегатель, но и глава многих приказов, важнейшим из которых был Посольский, ведавший сношениями с иноземными государствами.
11
Рынды — оруженосцы-телохранители при великих князьях и царях России, набирались из юношей знатного происхождения.
12
Горлатный — меховой.
13
Тайша — монгольский и калмыцкий старшина.
14
Аманат — заложник.
15
Камка — шёлковая китайская ткань с разводами.
16
Мягкая рухлядь — меха.