Страница 6 из 10
Собственно говоря, не только в этом заключалась оригинальность ситуации. Крестился Ломакин не тремя перстами, а двумя.
Майор хмыкнул, наблюдая этот эпизод. Да, среди его подчиненных десантников это впервые.
— Ломакин! — негромко окликнул Батяня десантника.
Тот как-то неловко дернул головой и повернулся.
— Старообрядец? — задал логичный вопрос майор.
— Да… — замялся сержант, — можно и так сказать. А что?
Видимо, он, сбитый с толку неожиданным вопросом, ожидал услышать что-то еще по этому поводу. Ведь старообрядцы традиционно воспринимаются многими как какая-то загадочная секта, и относятся к ней предвзято.
— Да нет, ничего. Твое право, — улыбнулся Батяня, — иди в самолет.
Естественно, майору было непривычно видеть бойца-старообрядца, тем более в своем подразделении. Однако сейчас не советские времена, когда за обнаруженный нательный крест такого «любителя» могли покарать. Каждый волен выбирать себе любую веру.
Майор проводил взглядом сержанта, отправившегося в самолет. В общем-то, на вид сержант был обычным парнишкой, которому еще предстояло постигать азы жизни. Правда, в отличие от большинства сверстников, у него, похоже, имелись иные, чем у них, убеждения. Как известно, старообрядцы — народ довольно суровый и принципиальный, так что найти среди них того, кто пойдет на все ради денег, не так-то просто. Впрочем, сержант, как видно, еще только вступал в настоящую «взрослую» жизнь.
Гудел мотор самолета, а солдаты отправлялись в чрево огромной машины, для того чтобы вскоре, поднявшись в небо, покинуть ее, продемонстрировав усвоенное и наработанное за многочасовые тренировки и прыжки. Батяня огляделся. Бетонка быстро пустела. Потенциальные парашютисты были готовы к выполнению задания. Пора и Батяне отправляться вслед за ними. Поправив головной убор, Лавров, замыкая строй, двинулся к самолету.
Через несколько минут самолет начал двигаться по взлетной полосе. Крылатая машина начала разбег. Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, самолет легко оторвался от земли и стал подниматься все выше.
Глава 4
Солнечный летний день только начинался. И вдруг в безоблачном голубом небе расцвели, пока еще совсем маленькие, белые купола парашютов. Их было много, и они приближались к земле.
Подразделение майора Лаврова в полном составе выполняло поставленную задачу.
Батяня, привычным жестом оттолкнувшись от борта самолета, прыгнул в открытое пространство. Несмотря на то что он сотни раз проделывал, в общем-то, одну и ту же операцию, каждый раз был особенным. Те, кто никогда не бывал в небе, понять это вряд ли смогут. Конечно же, речь идет не о полетах, когда ты находишься в кресле комфортабельного лайнера и через пару часов тебя ждет африканский или азиатский курорт. Нет, только тот, кто оказывается один на один с небом, когда вокруг тебя — безбрежное пространство, а за спиной шумит ветер, смогут понять, что такое прыжок.
Над головой раздался привычный хлопок, очередного парашютиста слегка качнуло, и вверху раскрылся купол, медленно, но верно понесший своего хозяина вниз.
Хоть Батяня и был парашютистом со стажем, он и в этот раз ощутил непередаваемое ощущение свободы. Над головой бескрайнее небо, а внизу в легкой дымке видна, как на ладони, земля.
Справа четко угадывался какой-то совсем небольшой населенный пункт. Дома, постройки, улочки… Вокруг расстилались геометрические фигуры полей. Квадраты, прямоугольники, полоски. Участки леса смотрелись, словно клумбы с зеленой травой. И среди всего этого натюрморта величаво несла свои воды большая река. Ее широкое русло прихотливо извивалось, делая повороты, изгибы, и уходило куда-то далеко за горизонт.
Десантирование прошло успешно. Расстеленные брезентовые мишени оказались «поражены».
Закончив с посадкой и упаковыванием парашютов, подразделение выстроилось перед командиром.
— Ну что же, бойцы, справились с заданием неплохо, — сказал Батяня, прохаживаясь вдоль строя. — Если будем продолжать в том же духе, то, думаю, вы не разочаруете командование. Нас ждут теперь усиленные тренировки, и через месяц я планирую значительно повысить ваш уровень в этом направлении. А пока — разойдись!
Десантники, собравшись в кружок, покуривали, делясь впечатлениями.
— Не знаю, — говорил коренастый Демченко, — я бы лучше сделал упор на что-то другое. Кому нужна вся эта точность? Вот спортсмены пускай и соревнуются, им за это деньги платят. А десантнику главное — приземлиться и вступить в бой.
— Вот потому-то у тебя и результат — хуже всех! — подначил его уралец Громушкин.
— Языком молотить у него легко получается. А я так думаю: майор мыслит правильно, — заключил рослый сержант, — из нас делают профессионалов, а значит, и действовать мы должны грамотно при любом раскладе.
Батяня присел под деревом и стал записывать в журнале результаты прыжков. Что ни говори, а приятно, когда твои воспитанники раз за разом демонстрируют, что работа проводится не зря, и результаты говорят сами за себя.
Подняв голову, майор заметил, что по полю, в окружении облака пыли, подпрыгивая на ухабах, катит «уазик» комполка. Видимо, случилось что-то серьезное, иначе вряд ли бы полковник Мозжухин стал появляться здесь и сейчас.
— Смирно! — Десантники вскочили и вытянулись, приветствуя начальство.
— Вольно! — скомандовал полковник.
Солдаты вновь занялись своими делами, а Мозжухин с Батяней присели на бревне поддеревом.
Огромный старый дуб широко раскинул ветви и огромной кроной закрывал офицеров от палящего солнца.
— Однако и жара сегодня, не приведи господи, — вздохнул полковник, вытирая носовым платком градом лившийся с него пот, — не иначе к дождю дело идет.
— Да уж, — протянул Лавров, думая о том, что Мозжухин приехал явно не за тем, чтобы рассуждать о явлениях природы.
Майор прекрасно понимал своего комполка. За несколько лет совместной службы они успели съесть тот самый пуд соли и знали друг друга как облупленных. Уж если Мозжухин прикатил сюда, то разговор пойдет о чем-то серьезном.
— Что у нас с результатами прыжков?
— Да вот, товарищ подполковник, взгляните сами. — Лавров протянул комполка журнал.
Расчерченная на колонки страница прекрасно иллюстрировала сегодняшние занятия. Мозжухин пробежался глазами по документу, но похоже было, что сейчас он его не интересовал. Лавров, не задавая лишних вопросов, ожидал продолжения разговора. И оно не замедлило последовать.
— Послушай, майор, у нас тут проблема, — вздохнул Мозжухин, — губернатор со свитой пожаловал. Поохотиться желает. Короче говоря, нужна твоя помощь. Ты же сам понимаешь, дружбой с такими людьми не разбрасываются. Губернатор, он и есть губернатор. Если Пересветову прием понравится, то, глядишь, и нас не обделит — может, чего для части подбросит.
— Чего подбросит? — спросил Лавров. Несколько сбитый с толку, он непонимающе глядел на полковника.
— А что, нам ничего не нужно? — повысил голос собеседник. — Ну, стройматериалов, технику какую. Это вот соседям повезло — они теперь как сыр в масле катаются. А как нам свои проблемы решать? Ты мне не подскажешь? Вот то-то и оно. Я вот, к примеру, сидел вчера в кабинете, так у меня голова пухла: как обеспечить часть хотя бы самым необходимым? Столовую новую строить — надо. Ангары ремонтировать. О технике я и не говорю. Да что тут рассуждать, ты и сам без меня все прекрасно знаешь!
Батяне, конечно, прекрасно было известно то, что часть находится далеко не в идеальных условиях, но слова полковника звучали от этого не менее странно.
— Я все понимаю, товарищ полковник, — пожал он плечами, — и проблемы части меня тоже волнуют, но чем могу помочь я в этой ситуации? Я боевой офицер, а такими вещами пускай ХОЗУ и занимается. У каждого своя специфика. Мне — боевые задания выполнять, да и учебные, а ублажать губернаторов…