Страница 11 из 38
Винуа молча проглотил эту ядовитую пилюлю.
Только теперь заметив раболепную улыбку на лице капитана Анрио, Тьер обратился к нему:
— Вы, капитан, останьтесь. У меня будет для вас особое поручение.
Так началась карьера Анрио.
С Люсьеном Капоралем Анрио впервые встретился в немецких лагерях для военнопленных. Офицер Капораль был взят в плен после кровопролитного сражения при Сен-Приво. Армия генерала Базена, имевшая против себя вдвое превосходящего численностью противника, потерпела тяжелое поражение, потеряв много убитыми, а еще больше — пленными.
Сын крупного акционера железнодорожной компании, Люсьен Капораль, готовившийся стать адвокатом, один из первых отозвался на призыв империи, объявившей набор добровольцев в армию. Когда началась война с Пруссией, во Франции не было еще всеобщей воинской повинности, и каждый имел право нанять вместо себя заместителя, который и отбывал за него воинскую службу. Но Люсьен Капораль отверг предложение своего богатого папаши, пожелавшего оградить сына от опасностей войны.
Он принадлежал к радикальной части буржуазной молодежи, вращался в обществе левых республиканцев, имел друзей среди социалистов. Во время стачки шахтеров на Кентенском руднике, за два года до объявления Коммуны, когда рабочую демонстрацию расстрелял батальон регулярных войск, Люсьен дал свою подпись под протестом группы лиц свободных профессий. Это выступление стоило Люсьену временного разрыва с отцом, но зато сблизило его с молодой учительницей Мадлен Рок, принимавшей деятельное участие в организации помощи семьям шахтеров.
Когда же через год отечество оказалось под угрозой, нашествия пруссаков, Мадлен Рок не только не удержала своего жениха, пожелавшего записаться добровольцем, но, наоборот, приветствовала его решение стать под ружье.
После ухода Люсьена на фронт она терпеливо переносила разлуку с ним и в своих письмах поддерживала в нем мужество и бесстрашие.
Плен прервал их переписку, и Капораль оказался без моральной поддержки Мадлен, без ее регулярных сообщений о положении дел в Париже.
О мартовских событиях Капораль получил совершенно извращенное представление от агентов, присланных Тьером специально для создания среди пленных французских офицеров враждебного отношения к Коммуне. По сговору Тьера и прусского командования, эти офицеры должны были вместе со своими войсковыми частями выступить против рабочего Парижа. Вскоре после провозглашения Коммуны в плену произошла встреча Люсьена Капораля с капитаном Эрнестом Анрио, одним из таких агентов Тьера.
В минуту откровенности Люсьен признался новому знакомому в том, как тоскует без писем Мадлен, как рвется к ней. Предприимчивый Анрио предложил Капоралю помочь бежать из плена в Париж, но, в свою очередь, потребовал оказания ответной небольшой услуги. Люсьен охотно согласился, тем более, что и просьба, как ему казалось, была незначительна: надо было найти в Париже по указанному адресу человека и передать ему письмо капитана.
— Так как сейчас в Париже царит красный террор, — добавил с небрежным видом Анрио, — и все честные люди запуганы, вы должны будете выполнить одну формальность — обратиться к моему приятелю со следующими словами: «Не найдется ли у вас стакана горячей воды? Моя голубая кровь совсем застыла». На это он вам ответит: «Хотя у вас кровь не голубая, а красная, я вам дам горячей воды». Только после этого вы передадите ему письмо и небольшую сумму денег от меня. Он сумеет подробно рассказать вам о парижских делах… не хуже вашей невесты.
Вскоре Люсьен смог убедиться, что в лице Анрио он встретил не легкомысленного болтуна. Через несколько дней, следуя наставлениям Анрио и при помощи указанных ему людей, Люсьен очутился в Париже. Верный данному слову, Люсьен прежде всего направился по указанному Анрио адресу.
Встреча произошла именно так, как описывал Анрио. Но, когда Люсьен, выполнив поручение, собирался уходить, толстый, но очень подвижной человек невысокого роста, с слегка отвисшей нижней губой, «приятель» Анрио, жестом остановил его:
— Я вас немного задержу, чтобы при вас прочесть письмо капитана. Может быть, в нем есть что-нибудь интересное и для вас. Присядьте, пожалуйста.
Капоралю показалось, что устремленные на него из-под темных очков глаза лукаво улыбались.
Капораль сел. Ждать ему пришлось недолго. Человек в черных очках, Альберт Жимоно, как значилось на конверте, вытащил записку и, не выпуская ее из рук, показал Капоралю:
— Это ваш почерк, господин Капораль?
Капораль прочел еще раз документ, который был ему хорошо знаком. Ведь он сам писал его под диктовку Анрио:
«Я, нижеподписавшийся, удостоверяю, что получил от капитана Эрнеста Анрио для передачи господину Альберту Жимоно в Париже 1000 франков. Люсьен Капораль. 7 апреля 1871 г.»
— Да, — подтвердил Люсьен, все еще не придавая никакого значения документу, — это писал я. Господин Анрио, повидимому, прислал расписку для того, чтобы вы мне ее вернули. Проверьте деньги, чтобы не было недоразумений.
— Какие же могут быть недоразумения? — рассмеялся Жимоно. — Но вы ошибаетесь относительно расписки. Она имеет совсем другое назначение. Видите ли, Коммуна обречена; версальские войска подтягиваются к Парижу; вместе с прусскими солдатами, обложившими город с севера и востока, войска Версаля сдавят горло Парижа железным кольцом.
— Так, значит, — сказал Капораль, — контрреволюция одержит верх над республикой?
— Над республикой? — переспросил Жимоно с иронической улыбкой. — Над какой республикой? В Париже нет больше республики. Здесь царствует анархия, именуемая Коммуной. Республика в лице Национального собрания существует в Версале и во всей Франции, кроме Парижа, где власть взяли взбунтовавшиеся рабочие. Здесь частная собственность больше не священна, здесь национализируются фабрики, а домовладелец не имеет права взыскивать плату со своих квартирантов… О такой ли республике мечтали вы, господин Капораль?
— То, что вы мне сказали, заставляет о многом призадуматься. Я только что приехал в Париж и, как обещал Анрио, пришел к вам первому, даже не повидав своей невесты… Но я не понимаю, какое отношение имеет наш разговор к расписке, которую вы держите в руках.
— Не прикидывайтесь наивным, Капораль! — с искренним раздражением вскричал вдруг Жимоно. — Неужели вы не понимаете, почему капитан Анрио возился с вами. Могу сказать яснее: приняв от него поручение и согласившись пойти ко мне, вы тем самым связали себя по рукам и ногам. Вам все еще непонятно, что после визита ко мне вы уже не можете итти по одному пути с мятежными парижанами? Вы нужны нам. Поэтому Анрио помог вам «бежать», а отнюдь не для того, чтобы соединить вас с бесноватой Мадлен Рок.
— Ни слова больше! — вскочив со стула, крикнул Капораль и схватил бутылку с вином, стоявшую на столе.
— Ну, ну, спокойнее, молодой человек! — поднялся в свою очередь Жимоно, вынув из стола револьвер. — Я вижу, вам надо подышать несколько дней парижским воздухом, чтобы убедиться, кто прав, и кстати удостовериться, какой опасности подвергаются акции вашего папаши. А вы ведь, если я не ошибаюсь, его единственный наследник?
Люсьен ничего не ответил. Он круто повернулся и зашагал к выходу. Когда он уже взялся за ручку двери, позади раздался голос Жимоно:
— Прошу помнить: если вы вздумаете отвиливать, Рауль Риго[25] получит по почте подписанный вами документ, и генеральный прокурор Коммуны узнает, что Люсьен Капораль — агент Тьера. Мадлен Рок будет вручена копия этого сообщения. Сюда не трудитесь приходить. Меня здесь больше не застанете. Мы вас найдем, когда это будет нужно.
Капораль стоял в нерешительности. Затем, не произнеся больше ни слова, повернул ручку двери и вышел.
Глава шестая
ВЕРСАЛЬСКИЕ ШПИОНЫ
Не прошло и нескольких минут после ухода Кри-Кри, как на улице Рампоно снова показался Анрио. Заметив его, Люсьен пошел ему навстречу.
25
Риго Рауль (1846–1871) — один из активнейших деятелен Парижской коммуны; возглавлял полицию и прокуратуру Коммуны; расстрелян версальцами 24 мая 1871 года.