Страница 12 из 38
— Этого подручного из кафе надо остерегаться, — сказал Люсьен, когда они поровнялись. — Он убежден, что вы срисовывали баррикаду не зря, и не простит моего снисходительного к вам отношения.
— Вы, кажется, немного струсили, Капораль, и, может быть, даже раскаиваетесь, что выручили меня? — с явной иронией произнес Анрио и добавил смеясь: — Этот мальчишка возьмет, пожалуй, теперь под сомнение и всю историю вашего «побега». — Анрио сделал ударение на последнем слове.
Люсьен поморщился.
— Дело прошлое, — сказал он, — но этот щенок действительно заставил меня пережить немало тревожных минут. После того как я вернулся, он не давал мне прохода. Стоило мне показаться в кафе, где Бантар частенько назначал мне встречи, — он был уже тут как тут. И каждый раз приставал, чтобы я рассказывал ему подробности побега из прусского плена.
— Ну, теперь к делу, — переменив тон, произнес Анрио. — Взрывом фабрики вы показали, что покончили со всякими колебаниями…
— Вы знаете, — мрачно возразил Капораль, — что колебания эти вызывались неуверенностью в судьбе моей невесты, Мадлен Рок. Она — неистовая женщина. Она не останавливается ни перед чем, рвется в самые опасные места. Мне никак не удается умерить ее пыл.
— Вы можете мне не рассказывать о Мадлен Рок. Ее хорошо знают у нас. Скажу прямо, если бы не услуги, которые вы оказываете нам, Мадлен давно бы уже не была в живых. Поэтому в ваших интересах как можно скорее устроить так, чтобы она попала к нам в плен, а дальше я о ней позабочусь.
— Да, — согласился Люсьен, — надо захватить врасплох баррикаду Рампоно, на которую Бантар возлагает так много надежд.
— Но разве Мадлен не состоит в женском батальоне Луизы Мишель? — осведомился Анрио.
— Бантар, по моему настоянию, перевел Мадлен в наш отряд. Таким образом, Мадлен примет участие в защите баррикады на Рампоно.
— Хорошо. Теперь дело за вами: установите точно число защитников. План баррикады мне удалось зарисовать, несмотря на вмешательство мальчишки…
— Силы коммунаров ничтожны. Я не понимаю, почему вы затягиваете дело, — перебил его Люсьен.
— Быстрый разгром коммунаров невыгоден Тьеру, — объяснил Анрио: — чем длительнее будет агония Коммуны, тем больше прольется крови и тем дольше не смогут рабочие снова поднять голову. Помните: дело сейчас не в захвате баррикады. Больше суток коммунары все равно не продержатся. Но нам важно с корнем уничтожить всех этих безумцев. Сейчас для нас важнее всего окружить Париж кольцом наших войск и не выпустить коммунаров из города. Ваша задача следить, чтобы никто из вожаков не успел скрыться.
— Я хорошо все усвоил, и повторять мне не надо, — мрачно подтвердил Люсьен. — Нам надо только выбрать место для наших встреч подальше отсюда.
— Я предлагаю встретиться завтра в семь утра у Трех каштанов на бульваре Рошешуар.
Тьер, пользуясь благодушием и доверчивостью правительства Коммуны, наводнил Париж «своими людьми», которые шпионили, осведомляя Версаль о всех мероприятиях Коммуны, о расположении укреплений и средствах защиты; они вредительски расстраивали транспорт, средства связи, портили машины и орудия, взрывали хранилища боеприпасов.
Разрушив прежний государственный аппарат, Коммуна не успела очистить все органы новой рабочей власти от контрреволюционеров. Вредители и саботажники всячески противились проведению мероприятий правительства этого первого рабочего государства.
Агенты Тьера наводняли Париж контрреволюционными газетами, доставлявшимися из Версаля, и сеяли злостные слухи, имевшие целью поколебать стойкость коммунаров. Они восстанавливали население Парижа против Коммуны и обливали грязью наиболее популярных, любимых народом борцов за Коммуну, добиваясь нередко отстранения от руководства честных людей и назначения на их место предателей. О том, какого размаха достигала провокация тьеровской агентуры, свидетельствует трагическая история с генералом Ярославом Домбровским. Этот пламенный революционер, поляк, бывший офицер русской армии, был осужден на вечную ссылку в далекую Сибирь за участие в польском восстании против царского гнета в 1863 году. Но ему удалось бежать во Францию, где он принимал участие в революционном движении.
Позже, когда Тьер напал на Париж, Домбровский был назначен генералом Коммуны и комендантом Парижа, а затем, после неудач, которые потерпели коммунары в первых боях с версальцами, был поставлен во главе войск, действовавших в Нейи. Он руководил также обороной западного укрепленного участка, позже и Монмартра. Домбровский проявлял беспримерное мужество и храбрость во время боя. Он был опасен для врагов еще и тем, что настойчиво боролся за переход от обороны к наступлению. Он требовал от правительства Коммуны упорядочения руководства обороной, противодействуя анархии, которая царила в военном ведомстве.
Вот почему Тьер задумал дьявольский план если не купить этого человека, то, по крайней мере, опорочить его.
Он подослал к Домбровскому своего агента с предложением предать Коммуну. Домбровский тотчас сообщил об этом прокурору Риго, и у них созрел план ответить хитростью на провокацию: принять предложение и впустить часть армии версальцев в Париж, устроив им таким образом ловушку.
Однако в последний момент они отказались от этого плана. Тогда агенты Тьера стали распространять фальшивки-письма, компрометирующие Домбровского, который якобы получил взятку от Тьера. Провокация не удалась, но она заставила Домбровского пережить много тяжелых минут.
Меры борьбы с провокациями и диверсиями внутренних врагов Коммуна стала принимать с большим запозданием, и они не носили систематического характера.
Вот почему Люсьену Капоралю было нетрудно плести паутину предательства.
Глава седьмая
«КОММУНА ИЛИ СМЕРТЬ!»
Весь опыт сооружения баррикад, накопленный за время атак версальских войск, был использован Жозефом Бантаром при постройке укрепления на улице Рампоно. С фронта баррикада была неприступна. Сюда были свезены десятки возов с бочками, которыми было заполнено пространство между двумя стенами. Одна стена была выложена из камней, другая — из бумажных кип. На баррикаде царило оживление, когда к ней подходил Кри-Кри.
— Эй, глядите-ка, что я нашел! Вот это находка!
Жако, молодой парень с маленькими, недавно пробившимися усиками, веснусчатым лицом и веселыми карими глазами, разглядывал какой-то металлический предмет, который он извлек из кучи строительного мусора, собранного на развалинах разрушенного версальскими снарядами дома.
— Что там такое? — отозвался Кри-Кри. — Уж не кости ли слона из зоологического сада, которого недавно съели парижане?
— Дурень, смотри, это осколок зажигательной бомбы!
— Ну-у! — Кри-Кри наклонился вместе с Жако и стал рассматривать остатки металлической коробки с неровными краями.
Несколько коммунаров также бросили свою работу и присоединились к мальчикам.
— Этакие мерзавцы эти версальцы! — с возмущением сказал один из взрослых федератов. — Ведь это одна из тех знаменитых бомб, которые они придумали. Они не решались применять их против пруссаков, ну, а для парижских рабочих все средства хороши! Негодяи!
— Ну, друзья, как подвигается работа? — Люсьен Капораль, неизменно свежий, чисто выбритый и аккуратно одетый, показался у баррикады.
Увидев Люсьена, все снова принялись за работу.
— Ничего, гражданин Капораль, как будто скоро кончим. Нам осталось немного.
— Хорошо, хорошо, — сказал Люсьен, проверяя прочность укрепления, сооруженного из балок, щебня и мешков с песком. — Хорошо! — еще раз повторил он и направился в другой конец баррикады.
Здесь постройка была поручена подрядчику. С тех пор как Париж покрылся сетью баррикад, находилось немало ловких дельцов, предлагавших свои услуги по их постройке, и Коммуна была вынуждена прибегать к их помощи.
Сооружение баррикады на улице Рампоно было поручено Кламару, специалисту по строительным работам.