Страница 41 из 100
Глава 10
В половине одиннадцатого я припарковался у «Старлайт-отеля». Я дошел до апартаментов Дженис Юргенс и постучал. Она открыла не сразу и, открыв, не выразила удовольствия при виде меня.
— Вы никогда не отвяжетесь? — раздраженно вскричала она. — Как нам от вас избавиться? Просить защиты у полиции?
— Вы скрытничали, — с упреком сказал я, — не правда ли… Мэнди?
Она плотнее запахнула халат, и ее глаза внезапно застыли.
— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказала она.
— Разрешите войти, и я объясню, — ответил я.
Она посторонилась и пропустила меня в комнату.
Остановившись у письменного стола, она повернулась ко мне:
— Вы, должно быть, не в ударе, лейтенант. Вы меня больше не забавляете.
Я вынул из кармана газетные вырезки и показал ей фотографии. Она молча смотрела на них несколько секунд, потом медленно подняла голову.
— Мэнди Морган, Дженис Юргенс — имена разные, но не настолько.
Она подошла к окну и раскрыла его настежь, как будто ей не хватало воздуха. Она стояла неподвижно, спиной ко мне.
— Когда вы сменили имя? — спросил я. — Сразу после смерти вашей сестры?
— Не понимаю, что вы хотите сказать, — ответила она, задыхаясь.
— Даже на скверном газетном фото трехлетней давности я узнал в вас Мэнди Морган, — устало сказал я. — Если вы предпочитаете молчать, я не против. Нетрудно найти в Луисвилле кого-нибудь, кто вас узнает. Например, ваш отец.
— Он умер, — угрюмо объявила она. — Он умер два года назад, попав под машину. Пьян был, конечно.
— Это уже лучше. Вы — Мэнди Морган.
— Да. — Она отошла от окна и приблизилась к столу. — Я Мэнди Морган.
— Зачем вы трудились менять имя?
— Мне все опротивело. Опротивело жить в Луисвилле, осточертело видеть вечно пьяного отца… Да еще Джеральдину убили! Я хотела начать все с нуля, не иметь ничего общего с прошлым, даже со своим именем. Я уехала в Нью-Йорк и стала Дженис Юргенс.
Я сел в ближайшее кресло и слегка дотронулся до лба. Он был какой-то липкий у корней волос.
— Рассказывайте дальше, — попросил я.
Она села за стол и закурила:
— Что я вам могу еще сказать?
— Все, что угодно, со всеми подробностями, даже если это вам кажется несущественным.
Она машинально трогала клавиши пишущей машинки.
— Я окончила курсы секретарей и некоторое время работала в агентстве. В этом агентстве Паула отыскала продюсера для своей телепередачи. Я часто виделась с ней тогда. Она вечно торчала в бюро или звонила туда. Когда ее программа наконец подошла к концу, она предложила мне стать ее секретаршей. Она платила больше, чем агентство, и работа была интересной. И я приняла ее предложение.
Я снова взглянул на вырезки:
— Как случилось, что одна газета Лос-Анджелеса опубликовала письма, написанные вам Джеральдиной?
— Один из инспекторов, занятых расследованием, приехал в Луисвилль и допросил меня. Видимо, он и рассказал о них газете.
— Вы помните его имя?
Она задумалась:
— Лейтенант, очень милый… Кажется, Монро.
Я мягко спросил:
— Он вам сказал, как умерла ваша сестра?
— Он сказал, что она была убита, — бесстрастно ответила она. — Он рассказал мне о Ли Меннинге и его уик-эндах в Лагуна-Бич. Это явилось для меня дополнительной причиной для перемены имени. Я чувствовала себя замаранной.
— В конце концов Меннинг поплатился, — сказал я. — Он покончил с собой через неделю после смерти вашей сестры.
— Я знаю.
— Но кое-кто не поплатился. Джорджия Браун.
— Что вы хотите сказать?
Я встал, подошел к столу и посмотрел ей в глаза:
— Вы знали, кто была Джорджия Браун, не так ли?
— Звезда кино, — ответила Дженис, отводя взгляд. — Все это знали.
— Но не все знали, что существовала сводня между Меннингом и вашей сестрой. И не все знали, что этой сводней была Джорджия Браун. Она была во всех отношениях гораздо хуже Меннинга. Она хладнокровно торговала девушками типа вашей сестры, и даже не ради денег, а из порочности. Монро это знал, и, если он говорил вам о Меннинге, он говорил и о Джорджии.
— Куда вы клоните, лейтенант? — спросила она терпко.
Что бы я дал за то, чтобы хлебнуть глоточек…
— Я разговаривал с лейтенантом Монро сегодня утром. Ему можно позвонить, и он вспомнит, говорил ли он вам о Джорджии Браун.
— Ладно! — бросила она. — Он действительно говорил о Джорджии Браун. Ну и что из того?
— В руководстве по составлению настоящего детектива перечислены некоторые основные правила, например: в преступлении сначала надо искать мотивы и возможности. Джорджия назвала Пауле имена четырех особ, которых она предполагала разоблачить и у которых были причины ее устранить; я пошел по следам четырех подозреваемых, имеющих мотивы. Но я пренебрег рассмотрением вопроса о возможностях.
— Вы собираетесь наказать меня лекцией? — спросила она устало.
— Она не будет длинной, не беспокойтесь. Если бы я своевременно подумал о возможностях, я был бы избавлен от разочарований. Я должен был помнить, что вы и Паула порознь уверяли меня, что только вы с ней знали, где находится Джорджия Браун.
— Вы стараетесь что-то доказать?
— Я думаю, что уже доказал. Я должен был подумать о том, что вы обе имели возможность убить Джорджию Браун. Теперь поговорим о мотивах. Какую причину могла иметь Паула? Она рассчитывала на участие Джорджии в телепрограмме, чтобы увеличить число своих телезрителей и свой престиж; значит, она никак не могла желать смерти Джорджии. Но вот у вас — наилучший мотив, какой только может быть. Джорджия была косвенно, или даже прямо, ответственна за смерть вашей сестры.
Дженис закурила вторую сигарету:
— Вы спятили, лейтенант.
— Вы не любите мужчин. Это понятно после того, что случилось с вашей сестрой. У вас способности, дар к механике — вы мне сказали, я помню, что моя машина нуждается в техническом осмотре. Убийца явно был человеком, которому Джорджия доверяла. Человеком, которого она спокойно впустила к себе. Человеком, который мог оставаться у нее достаточно долго, чтобы прикрепить эту бомбу к звонку. Я должен был подумать, что она никогда не впустила бы к себе ни одного из этих четверых.
Дженис оттолкнула кресло и снова подошла к окну:
— Теория ваша интересна, лейтенант, но у вас нет никаких доказательств.
— Пока нет, но они будут. Даже если вы соорудили бомбу из старой консервной банки, взрывчатку вы все-таки должны были купить. Джорджия подписала контракт с Паулой в Сан-Франциско; затем вы приехали сюда. Значит, вы достали взрывчатку либо во Фриско, либо в Пайн-Сити. Это не совсем обычный товар; так что мы легко узнаем, где вы его купили. Добавьте это к мотиву и к возможности — и суд будет иметь прекрасную партию.
Дверь открылась. Появилась Паула в серо-голубом халатике. В ее глазах выразилось изумление, когда она увидела меня.
— Извините, — сказала она, — я не знала, что вы здесь, лейтенант. Надеюсь, я не помешала.
— Входите, — сказал я. Кстати, приглашение было излишним. — Раз уж вы здесь, я хотел бы, чтобы вы мне помогли проверить одну-две детали. Сколько человек знало, где скрывалась Джорджия?
— Только мы двое, — ответила она. — Дженис и я, насколько мне известно. Хотя, ясное дело, убийца должен был знать. Откуда — не знаю.
Она нерешительно посмотрела сначала на Дженис, потом на меня.
— Что-нибудь не ладится? — спросила она.
— Нет, все хорошо, — ответила Дженис, слабо улыбнувшись. — Я поздравляю вас, лейтенант, с вашей ловкостью и техникой! Я заблуждалась на ваш счет, думала, что вы интересуетесь только женщинами.
— В сущности, вы не ошиблись, — ответил я.
— Лейтенант Монро действительно говорил мне о Джорджии Браун, — продолжала она. — После самоубийства Меннинга я узнала из газет, что она неожиданно исчезла, и я читала все газетные статьи, которые ее касались. Затем дело заглохло, и я почти забыла о Джорджии. Но я никогда не могла забыть Джеральдину.