Страница 19 из 76
Попечитель церкви:
Министр Статс-секретарь по делам Великого Княжества Финляндского Действительный Тайный Советник Граф Александер Армфельт.
Пастор прихода Консисториальный советник Доктор Густав Фредрик Сандт.
Архитектор Карл Андерсон».
Старое церковное здание постройки 1769 г. стояло в Шведском переулке, а новое возвели на Малой Конюшенной улице. Оно было завершено в конце 1865 г. Одновременно на углу Малой Конюшенной и Шведского переулка был сооружен новый приходской дом, тоже по чертежам Андерсона.
Поскольку внутреннее убранство (и частично также фасад) церкви подверглось разрушениям с тех пор, как в 1930-х годах здание было переоборудовано под спортивные залы, приходится обратиться к свидетельствам современников-очевидцев, чтобы получить представление о том, как церковь выглядела в день ее освящения. Вот описание церкви Св. Екатерины, помещенное в 1871 г. стокгольмской газетой «Forr och nu» («Прежде и теперь»):
«Церковь выстроена вплотную к таким же большим, как она сама, домам (это принадлежащие приходу школы, приюты и т. д.), которые стоят по обе стороны от нее. Лишь стоя напротив церкви, можно охватить всю ее взглядом и осознать, насколько же она прекрасна.
Внутренность церкви, начиная от поистине великолепного вестибюля, выдержана в византийском стиле. Он повсюду прост и чист, лишен всяких излишеств и вычурности, однако не создает ощущения пустоты. Все деревянные части окрашены под дуб. Колонны по обе стороны широкого, выстланного коврами прохода, ведущего от входных дверей прямо к алтарю, отлиты из железа, но покрыты составом, удивительно напоминающим гранит. Запрестольный образ изображает Христа на кресте и плачущих у его ног женщин…»
Запрестольный образ, выполненный эстонским художником Иоганном Кёлером (1826–1899), являлся авторской копией запрестольного образа, написанного для одной эстонской дворцовой церкви. Оригинал, сразу прославивший художника, был куплен для петербургского Музея Александра III (ныне Государственный Русский музей).
Рисунок церкви Св. Екатерины, выполненный Робертом Хаглундом и помещенный в иллюстрированной газете «Прежде и теперь» в 1871 г.
Через десять лет после освящения церкви на средства Женского общества был куплен новый орган, а в 1890 г. в церкви произвели ремонт. Прежнее внутреннее убранство сохранили, но внесли и новшества: над алтарем и хорами поместили «утешающие и ободряющие слова Божии», а в ризнице повесили начищенные памятные доски о посещениях церкви шведскими королями.
В том же году, когда шведская общественность смогла прочесть в газете «Прежде и теперь» о церкви Св. Екатерины, ее и школы посетил император Александр II. Пока церковные школы работали, то есть до весны 1918 г., одна стена была украшена надписью на шведском языке: «3 декабря 1871 г. Его Величество император Александр II осчастливил шведскую школу Св. Екатерины Своим Высоким посещением». Спустя несколько лет, в 1875 г., в церковь и школы нанес визит король Швеции и Норвегии Оскар II. И это посещение было отмечено памятной доской.
Густав Сандт скончался в конце января 1881 г., пробыв пастором прихода почти полвека. Через месяц с небольшим на Екатерининском канале, в каких-нибудь сотнях метров от шведской церкви, был убит Александр II; это событие обозначило начало новой эпохи в истории как России, так и прихода. О ней речь пойдет ниже, см. главу «Великолепный Херман Каянус».
Граф Готландский и граф Хага
После осуществленного Густавом III в 1772 г. государственного переворота, который, укрепив королевскую власть в стране, решительно ослабил значительное прежде влияние российского двора на шведскую внутреннюю политику, король искал удобного случая лично убедить императрицу Екатерину II в том, что его революция не была направлена против интересов России. Через пять лет он нашел подходящую возможность, чтобы, как сам писал в своем дневнике, «устранить все худые и неблагоприятные впечатления, которые враги моего государства старались внушить ей обо мне, и полностью изгладить чувство горечи, посеянное в ней памятным днем 19 августа 1772 года». Летом 1777 г. Густав отправился в Петербург встретиться с Екатериной — императрицей, которая была не только матерью всех русских, но и его собственной кровной кузиной: отец Густава — Адольф Фредрик — был братом матери Екатерины — Иоганны Элизабеты Ангальт-Цербстской.
Густав хотел бы быть приглашенным Екатериной и по дипломатическим каналам делал все для того, чтобы это произошло. Однако императрица, по внешнеполитическим соображениям не заинтересованная в визите шведского короля, передала через своего министра в Стокгольме, что летом, вероятно, будет в отъезде. Но дело зашло уже так далеко, что Густаву было поздно менять планы. В апреле российский двор был извещен о намерении короля инкогнито прибыть в Петербург в сопровождении маленькой свиты: король намеревался поселиться у шведского министра Юхана Фредрика фон Нолькена и просил не устраивать никаких сколько-нибудь значительных церемоний, которые могли помешать его доверительному общению с императрицей. После того как вопрос таким образом был решен шведской стороной, императрица передала Густаву, что рада будет видеть его в Петербурге.
Чесменская церковь, закладной камень в основание которой положил Густав III. Она возведена по проекту Юрия Фельтена и является одним из немногочисленных в Петербурге зданий в готическом стиле
«Приезд короля воспринимается здесь как сенсация», — записал в своем дневнике французский временный поверенный в делах барон де Корберон, но одновременно отметил, что императрица не особенно обрадована этим визитом, который обойдется ей в кругленькую сумму: «Наша добрая дама становится прижимистой».
Густав выехал под именем графа Готландского — псевдонимом, который не претендовал на то, чтобы ввести кого-либо в заблуждение; он был принят по-королевски, хотя императрица старательнейшим образом считалась с его инкогнито. Густав прибыл в Петербург 5(16) июня — разница между юлианским и григорианским календарями в XVIII в. составляла 11 дней — и оставался в российской столице ровно месяц, покинув ее 5 (16) июля. (Далее все даты приводятся по старому стилю.)
Рано утром 5 июня пришедшая из Свеаборга галера «Серафим» бросила якорь у Кронштадта.
Вот как поэтично описывает король в своем дневнике первые впечатления от края, который некогда был шведским и который он, Густав, спустя десять лет попытается вернуть себе силой оружия: «В это мгновение взошло солнце, и прекрасная погода, а также удивительный вид на Кронштадт с обширного, заполненного лесом корабельных мачт моря, вход в петербургскую гавань, Финляндская сторона, Стрельна и Петергоф создавали красивейшую перспективу, какую только можно себе представить».
Последний отрезок пути до столицы король со свитой проделали в каретах. Густав стремился скорее вперед, и поездка водой при встречном ветре казалась ему слишком медленной. Слух о приезде короля распространился по столице, и около дома шведского министра уже стояла в ожидании большая толпа народа.
«Взаимные излияния теплых родственных чувств»
Граф Готландский прибыл в Петербург в 8 часов утра и уже спустя три часа нанес визит российскому министру иностранных дел графу Панину. Для него визит явился полной неожиданностью — он ожидал фон Нолькена и полагал, что тот придет один. Панин только-только встал с постели, и на голове у него еще был ночной колпак, когда министр представил ему облаченного в каролинскую униформу короля. Граф пришел в совершенное смущение, поняв, кто стоит перед ним. Он одной рукой поприветствовал короля, однако не мог приподнять ночной колпак, поскольку тогда сползли бы поддерживаемые другой рукой штаны. «Ах, — сказал он фон Нолькену, — ну и шуточку вы со мной сыграли!» — «Меня не удивляет замешательство вашего превосходительства, — ответил министр, — но бывают гости, которым не посмеешь ни в чем отказать».